Быть народом

Булату Гаппоевичу Газданову.

Вряд ли, оплакивая умирание языка, мы думаем о его музыке.

bulatНана, собрав по пепелищам младенцев, детей, подростков, не обходилась в их воспитании голыми словами, лишенными мелодий и интонаций.

Могу представить, что зимой, у огня, она тихо пела им, и отступали страхи.

Уходил пережитый ужас истребления и древний страх перед дикими животными, блуждающими во тьме.

Она пела, играла голосом, как ее мать и мать ее матери…

Тьма ночи — данность, но колыбельная рассеивает глубокий, непроглядный мрак не хуже огня.

Дети — искорки золы великого народа, худые, сирые его продолжатели, засыпали…

И во снах к ним приходили Небожители и Герои, и распоров мечами пологи холодной горской ночи, оставались на страже до рассвета.

Слова Нана облекались в музыку, и звуки эти вертели веретено, лили воду в кувшины, скрежетали каменными жерновами, складывались в хлопки, щепки и переливы, и учили горстку сирот быть народом.

И птицы пели им о новом дне родного мира, и блеск меча Батраза, заброшенного в глубокие воды, мерещился в солнечных бликах и звенел чудесной сталью.

Нана пела, рассказывала, и в той легенде было место чуду…

И чудом был уцелевший, неведомым образом сохранившийся в крови и пожарищах хъисын фæндыр.

Висел себе на стене…

Нана не прикасалась к нему, потому как лишь мужчина мог взять хъисын фæндыр в руки.

Но однажды маленький мальчик — один из сыновей Нана, подошел к стене, на которой висел фæндыр, и словно завороженный стал смотреть на инструмент.

И протянул к нему руки…

Нана остановилась в своей ежедневной, бесконечной работе, глядя на ребенка…

Остановилось Солнце, и Луна остановилась…

Земля остановилась, и сам Бог переместил свой взор в тесное жилище вдовы и сирот.

Нана все эти годы лишь делала вид, что фандыр не для них, не для их детских рук и забав.

На самом деле она давно ждала, ждала…

И вот наступил момент, она сняла инструмент со стены и отдала ребенку в руки.

Ребенок, околдованный солнечным теплом дерева, трепетом легко-звенящих струн, сел на пол и — поставив смычок на струны — заиграл.

Фальшиво и осторожно, тихо и боязливо, словно слепой, в темноте ища верные звуки…

А потом вышел, шагнул за порог жилища, и, слушая что-то безмолвное для остальных, всматриваясь в небо и ловя звуки птичьих песнопений, сел на круглый камень у порога.

Он водил смычком туда-обратно, переставлял пальцы, меняя звучание, слушая высоту звуков и глубину…

Сравнивал с чем-то одному ему слышимым…

И звуки сложились, неловкие пальцы встали и смычок вывел колыбельную, что пела Нана детям из ночи в ночь, из раза в раз.

Солнце вспыхнуло, Луна замерцала, звезды зазвенели «в такт» струнам, Бог улыбнулся…

И Нана, сильная и великая, непоколебимая и твердая, закрыла лицо руками и впервые заплакала…

А мальчик все играл где-то там, за порогом, и тьма рассеялась, и Нана плакала от радости, потому, что теперь только увидела: ее народ выжил.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

СТАТЬИ

На что потратят республиканские деньги в ближайшие три года

06.12.2018 Gradus Pro

Полицейские экипажи больше не патрулируют Проспект Мира

Архитектуру решили лечить новой комиссией

05.12.2018 Gradus Pro

«Электроцинк» и Росприроднадзор продолжают судиться из-за отходов

04.12.2018 Gradus Pro

Следствие не подтвердило факт пыток Владимира Цкаева, убитого в полицейском участке

Власти Владикавказа поссорились из-за скандальной высотки

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: