Аслан Галазов: «Надо стараться…»

Несколько лет назад на экранах страны появился фильм режиссера Аслана Галазова «Ласточки прилетели». Судьба картины оказалась успешной, но вот уже достаточно длительное время режиссер «молчит». О причинах этого «молчания» и о многих других проблемах кино – в интервью Аслана сайту «Gradus.pro«.

— Сейчас много споров вокруг «Левиафана» Звягинцева. На твой взгляд, приз «Левиафану» обусловлен политической конъюнктурой?

— Может быть, есть и другие причины, но здесь очевидна политическая конъюнктура, особенно на фоне острого противостояния США и России вокруг Украины, и вообще принципиального противостояния наших стран. К сожалению, большинство крупных и знаменитых международных фестивалей уже давно утратило независимость, а критерий художественного достоинства перестал быть определяющим. Кинофестивали включены в глобальную систему мировой культиндустрии, которая, в свою очередь, является частью более широкой идеологической системы «промывки мозгов», работы с массовым сознанием. Поэтому фестивали, конечно, ангажированы — и политически, и эстетически, и как угодно. Фильм Звягинцева в какой-то степени стал заложником ситуации и попал в двусмысленное положение. Я, например, возможно, и не смог бы принять этот американский приз в сложившихся обстоятельствах, потому что считаю США агрессором, разжигателем войны, ответственным за весь тот немыслимый ужас и преступления против человечности, которые происходят на Украине. И я не считаю «Золотой глобус» независимым и невовлеченным. Отсюда и ценность таких призов девальвируется. Но Звягинцев, конечно, может думать по другому, и он просто снимал свое кино. Он не виноват, что все так совпало.  Конъюнктура в творчестве Звягинцева, на мой взгляд, лежит не в политической, а эстетической плоскости:  он работает под «высокое искусство», и в этой претензии столько буржуазного. А буржуазность для меня — это синоним фальши. Хотя именно эта буржуазность, прикрытая эстетизмом и глубокомысленностью, возможно, и объясняет популярность Звягинцева на Западе гораздо в большей степени, чем какая-то социальная критика родной страны.

— Это мимикрия?

— На мой взгляд, да. С другой стороны, с точки зрения профессии, Звягинцев — талантливый развивающийся режиссер, и, возможно, главные его фильмы впереди. Призы и фанфары могут иногда очень мешать развитию художника, сбивать его с пути.

— Ты доволен судьбой «Ласточек»?

— Сказать «нет» было бы наглостью. Фильм получил очень лестные отзывы как профессиональной кинокритики, так и обычных зрителей, интернет комментаторов. «Ласточки» стали открытием для российского кино, фильм из Осетии вышел на экраны кинотеатров Москвы и Петербурга, других городов России, участвовал в российских и международных фестивалях, получил престижные профессиональные призы, признание… Успех фильма обычно измеряют по трем критериям: кинокритика, посещаемость=касса и призы, участие в фестивалях кино. По двум показателям: призы, фестивали и кинокритика – мы вполне выдержали конкурентную борьбу. А кассового успеха фильм не имел по нескольким причинам. Это и отсутствие достаточного опыта в сфере кинопроката, и банальная нехватка финансов, чтобы эффективно использовать рекламу, и другие причины.

— Почему после «Ласточек» такая пауза?

— Почему? Я бы тоже хотел знать ответ на этот вопрос. Мне кажется, не я в этом виноват. У меня есть и желание снимать, и интересные проекты. Мне кажется, существует проблемы с эффективностью системы государственной поддержки кино в России. Если использовать аналогию со спортом, то наша творческая группа показала результат. Почему бы не дать нам возможность сделать что-то еще? Создана такая громоздкая, забюрократизированная до маразма система конкурсов на получение господдержки, которая, по сути, не дает развиваться отечественному кинематографу, но зато поддерживает такой российский Голливуд.  В России остро стоит вопрос возрождения национального кинематографа — не только его духовности, мастерства и глубины, но и национального по форме его организации и назначению, по его культурным приоритетам. То же самое касается и телевидения.

— А чем ты сейчас занимаешься в Осетии? Над чем работаешь?

— Стараюсь довести до заинтересованных сторон предложения и проекты, которые касаются возрождения и развития киноотрасли в республике: органов власти, общества, профессионального сообщества. Стараюсь убедить их в том, что это очень важно для развития республики в стратегическом плане. Я считаю, что кино — это вопрос и государственной, и общественной важности, и вместо нас никто развитием нашего кино заниматься не будет и не обязан. Москва может помочь, да, но только если мы сами проявляем инициативу и если мы понимаем, чего хотим, в каком направлении хотим развиваться. Мы работаем над реализацией этих предложений с коллегами: это творческое ядро создателей фильма «Ласточки прилетели», это другие неравнодушные люди, связанные не только с кинематографом, но и системой образования. Мы сотрудничаем с Республиканским Дворцом детского творчества, очень ценим возможность работать над совместным проектом с выдающимся специалистом, методистом и организатором системы дополнительного образования Анной Аркадьевной Гучмазовой. Мы сотрудничаем с Рафаэлем Гаспарянцем, который с самого начала принимает непосредственное участие в разработке проектов, представлял наш проект на заседании Союза кинематографистов и вообще участвует в наших попытках как-то содействовать  возрождению осетинского кинематографа.

2287

— А можно поподробнее рассказать об этих предложениях?

— В наших предложениях рассматриваются три основных направления.

Первое связано с внедрением социально-ориентированной, культурно-просветительской модели кинопроката, альтернативной той, что существует сейчас и  основана на голливудских механизмах.

Отдельной и, наверное, важнейшей частью данной программы является проект «Школьный киносеанс», связанный с использованием кинематографа в учебном и образовательном процессе. За сто лет развития кинематографа, а советский период в этом смысле оказался очень плодотворным, все основные культурные тексты, которые содержались в основном в мировой литературе, переложены на аудио-визуальный язык кино. Поэтому классическое искусство кино должно стать предметом образования. Основную часть учебной программы могли бы составить экранизации отечественной и мировой литературы, которую учащиеся изучают в школе, кино для детей и юношества, а также фильмы, рассказывающие об истории и культуре России и мира. Внедрение проекта «Школьный киносеанс» в процесс образования и воспитания в качестве хорошо продуманной и методически разработанной программы кинопоказов, согласованной с учебными планами школьного курса, имеет огромный воспитательный и культурно-просветительский потенциал. У нас ведь экранизировано практически все, начиная с басен Крылова, сказок Пушкина, заканчивая Толстым и Достоевским. Но речь не только об экранизациях идет. Фильмы о подростках, школьниках, документальное, научно-историческое кино. Потенциал огромный. Сегодня кино как искусство в таком упадке находится, что достичь тех успехов, которые были достигнуты в 20-ом веке, в ближайшее время не получится. Снимать новое кино, конечно, нужно, но не использовать то, что снято великими мастерами, глупо. Помнишь мультфильм «Стрекоза и Муравей»? Там задействован оркестр, большие актеры, известный композитор… То есть, это маленький, но шедевр.

Кстати, даже не только в качестве дополнительного средства освоения учениками литературного материала, но и в плане защиты и развития русского языка значение кинематографа трудно переоценить. Ведь в большинстве фильмов, о которых мы говорим, звучит прекрасный, эталонный русский язык. Это касается и осетинского языка: потенциал кинематографа в сохранении и пропаганде родного языка огромен.

Мы еще не вполне осознали, какое разрушительное влияние на нашу психику, на воспитание и формирование личности имеет Интернет, и бесконтрольный объем хаотичной информации. Даже в плане защиты психики, гармонизации пространства вокруг детей, внедрение кино в образовательный процесс может оказаться очень благотворным. Если из месяца в месяц, из года в год ученики будут смотреть фильмы, составленные по определенной программе, будут знать классику кино, то, естественно, это окажет на школьников большое влияние в плане формирования личности. Сегодняшняя школа отстает: в ХХI веке мы, окруженные этими безумными гаджетами, этими телевизорами повсюду, живем в аудио-визуальном мире, а школа еще не осознала этого, не переключилась.

— А второе и третье направления?

— Второе направление касается развития базы-студии. Тут все ясно: не может национальный кинематограф успешно развиваться без базовой студии с техникой, павильонами, монтажными итд. А третье направление связано, собственно, с производством фильмов. Главный принцип наших предложений заключается в комплексном, системном, методическом подходе к возрождению киноотрасли. Потому что одно без другого не работает. Что касается меня лично как режиссера, да и моих коллег, потому что мы все-таки авторы, а не прокатчики, то нас интересует, естественно, третье направление, создание фильмов. Но и развитие кинематографа в целом в нашей республике нас не может не волновать. И пока что никакого развития нет. Нет механизма развития. Нет никакого плана. Нет даже площадки, где профессионалы кино с участием представителей общественности и органов власти могли бы поднимать и обсуждать эти вопросы, обмениваться мнениями, идеями, предлагать и защищать конкретные проекты, вырабатывать решения. Наш Союз Кинематографистов, к сожалению, таким местом не является. Нет у нас и Совета по кинематографии, который мог бы существовать при Правительстве республики, скажем.

Ну, хорошо, это твои общественные, скажем так, порывы. Может, эти порывы мешают тебе просто снимать кино? Ты как-то  подозрительно ушел от вопроса о своей режиссерской деятельности. Не буду спрашивать о конкретных планах, зная о многочисленных приметах в связи с этим, но нельзя не поинтересоваться тем, что тебе хотелось бы снять.

— Когда ты права — ты права, Люда. Порывы очень мешают. Но с другой стороны, где взять такие условия, чтобы быть просто режиссером? Их нет. Но ты все равно права.

Если говорить о том, что я хотел бы снять, то длинный список получится. Например,  я бы хотел снять фильм «Детство Чика» по рассказам Фазиля Искандера. Это мудрая и смешная история о детстве, связанная с близкой нам, братской Абхазией. Сценарий я показывал Фазилю Абдуловичу, он его одобрил. Но этой истории уже четвертый или пятый год…

— А еще?

— Я бы хотел снять «Хаджи-Мурата» Л.Толстого. И мне кажется, что это проект, который бы объединил в практическом и большом деле творческие силы не только всего Кавказа, но и московских, питерских коллег, и это даст большой опыт, мощный импульс развитию кино на Северном Кавказе. Я уже не говорю о глубочайшем смысле и актуальности «Хаджи-Мурата» Толстого, но даже с точки зрения чистой зрелищности это был бы великолепный проект.

Я пытался в Москве говорить об этой идее, но к «Хаджи-Мурату» опасливое отношение. А решается все просто: не надо выходить за рамки Л.Толстого, не надо спекулировать. И все-таки лучше снять этот фильм самим в России, на государственные деньги, мне кажется. Если снимут в Европе или Америке, а это вопрос времени, то это будет точно антироссийское кино. А мы можем снять фильм, который будет способствовать примирению, взаимоуважению, осознанию общего культурно-исторического наследия предков. Это великое произведение, достойное экранизации, которая и по зрелищности, и по драматизму  может стать ярким событием в кино и удивить не только российский, но и европейский кинорынок.

— А для власти кино – по-прежнему «из всех искусств – важнейшее»?

— Летом и осенью публично, в Интернете обсуждался проект «Основ государственной культурной политики», будет приниматься соответствующий закон. Хочется отметить, что сам факт поворота государства к культуре, четко обозначенный в этом проекте, является по сути революционным. После более чем двадцатилетнего господства неолиберальной идеологии и последовательного разрушения культурных основ России, впервые в основание нашей жизни, нашего государственного и общественного устройства ставится культура — как фундамент и политического, и социально-экономического, и духовно-нравственного развития.

— Это же все на словах!

— Пока на словах. Потом, может, и на деле. Работая в фонде «Мир Кавказа» я наблюдал, что слово «культура» очень долго вообще было практически забыто на высшем государственном уровне. Для меня в этом смысле важным сигналом представляется Послание Президента РФ 2014 г., где особый акцент сделан на культуре, как сфере жизненно важных интересов государства и общества, сфере национальной безопасности. И культуру предлагается понимать очень широко. Ведь сегодня между главными мировыми центрами силы идет, в том числе, и культурно-идеологическая или информационная война.

— Тебе не кажется, что не только в кино, но и в других сферах жизни нет эволюции, а есть деградация. Я для себя называю это системным маразмом, который все нарастает и нарастает. И при этом ты говоришь о какой-то культурной программе. Ты серьезно веришь, что на фоне этого маразма культура может возродиться?

— Я верю, что культура может преодолеть маразм. Маразм — это потеря смысла, осмысленности бытия. А культура — это поиск смысла, и этот поиск сам по себе является значимым. Кроме того, наряду с деградацией активно идет процесс возрождения, и мне кажется, он будет набирать силу, независимо от «культурных программ» и наших рассуждений. А если с точки зрения грубой практики: уже признано, что голливудская технология «промывки мозгов», голливудская «фабрика грез» успешно работает много лет. Это факт или нет?

— Факт.

— Тогда почему нельзя это оружие в другую сторону повернуть, использовать его для развития личности — вместо того чтобы создавать с его помощью стадо клонированных, оболваненных потребителей?

— Вот и я не знаю – почему. Но это не делается. Телевидение имеет вселенскую силу, но пока во благо она не используется.

— Надо стараться. Теоретически это возможно. А практически — зависит от нас. Наше дело — стараться.

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

СТАТЬИ
22.08.2019

Родственники уверены в невиновности обвиняемого во взяточничестве сотрудника Прокуратуры Сослана Созанова

Надоело платить за то, чего нет, и никто не знает, когда настанет обещанное, светлое безмусорное будущее

Почему дело Цкаева переносили 22 раза?

Как кинуть бюджет на 12 миллионов, чтобы тебе ничего не было

Тревожная статистика — лишь 5,5% опрошенных доверяют депутатам Владикавказа

ПРО историко-культурные беды Владикавказа

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: