Древний город у станицы Змейской

— Как Вам удается держать в руках такую огромную экспедицию? – мы с Маратом вошли в столовую палатку.

Все-таки в душный майский день сидеть в душной столовой — это разврат. Да, кстати, знакомьтесь: Марат Бакушев, заместитель директора по науке «Археологического общества Кубани», кандидат исторических наук, руководитель археологической экспедиции, которая работает в станице Змейской с апреля этого года. В экспедиции трудятся 50 человек. Учитывая, что даже 20 работников – уже нагрузка, как Марат справляется – загадка века.

– Массовые «расстрелы» не устраиваете? — поинтересовалась я.

— Устраиваем: уже пятнадцать человек отправили домой! В экспедиции «сухой закон» и любое отклонение от этого правила жестко карается, — спокойным, негромким голосом разъяснил мне Марат.

Мы сидели за деревянным столом, покрытым прозрачной клеенкой, и пили какой-то жуткий горячий компот. По лагерю бродили парни, в небольшой палатке зарисовывали черепки камеральщицы, две огромные собаки грелись на солнце, на скамейке под деревцем сидела девушка и, глядя в никуда, потягивала чай. Тоже горячий.

— Вы знаете, в экспедицию ездит три типа людей: те, у кого археология – дело всей жизни, те, кто хочет заработать, и те, кто ищет приключения. Последние очень любят устанавливать свои правила и выступать с заявлениями о том, что на их свободу здесь посягают все и вся. Причем с виду это могут быть вполне интеллигентные ребята, которые, попав в экспедиционную жизнь, пускаются во все тяжкие.

Мы же работаем на основании Открытого листа, выданного Министерством культуры РФ. Поэтому, проводя археологические работы, являемся, по сути, одной из организаций, занятой на реконструкции федеральной трассы М-29. То есть у нас настоящее предприятие. И правила работы здесь должны быть такими, каким они бывают на предприятии. Иначе получится бардак. Ладно, пошли на раскоп, покажу-расскажу, чего мы копаем, — мы допили-таки этот невыносимый компот, вышли из столовой палатки и неторопливо направились к раскопам.

Что и говорить, лагерь основательный – огромный палаточный городок со столовой, душевыми. Здесь даже дорожки между палатками вымощены плитками. В общем, археологи расположились надолго.

— Сейчас у нас в работе около 2000 кв.м. А всего по плану мы исследуем 10 000 кв.м.

ras1

Но знаете, даже на той площади, которая уже отработана, найдено ни много ни мало более 100 погребений и 13 000 фрагментов керамики. Вот видите, кстати — 13001 фрагмент, 13002, — начал пересчитывать Марат керамические кусочки, которые лежали прямо на раскопе. Раскопы, надо заметить, не просто большие — они огромные. Их пока два, но Марат сказал, что будет четыре. — Если провести несложные подсчеты, можно предположить, что на всей площади, которая отведена под раскопки, будет порядка 100 000 фрагментов керамики, около 500 захоронений. Такие масштабные работы в этом районе ведутся впервые.

— Насколько я поняла, Вы работаете на Змейском могильнике?

— Да, тот самый Змейский катакомбный могильник X-XII веков нашей эры. Хотя собственно катакомб в пределы раскопа попало пока только две. Раскоп у нас содержит три хронологических горизонта – и упомянутые катакомбы, и средневековый могильник впущены в слой городища первых веков нашей эры.

Кстати, о городище. Та его территория, на которой работают археологи, представляет собой что-то совершенно невообразимое. Нет, ну я видела поселения на раскопках – остатки жилищ, развалины мастерских. Но тут – земля, разбитая на четкие большие квадраты, в которых расположены огромные ямы. Есть мелкие, а есть такие, глубина которых достигает двух с половиной метров.

 

— Две тысячи лет назад, когда аланы начали выделяться из сарматского конгломерата племен и занимать в нем главенствующее положение, здесь, на террасах хребта у станицы Змейской, был город. Его жители занимались сельским хозяйством: выращивали зерновые культуры, содержали скот, —рассказывал мне Марат, попутно оглядывая своих подопечных, вскапывающих землю, зачищающих костяки, зарисовывающих находки. — Судя по тем образцам керамической посуды, которые мы здесь нашли, было в городе развито гончарное производство. Народ производил здесь всевозможные сосуды, тарелки, кувшины. Нашли мы и амфоры, происходящие, по всей видимости, из греческих производственных центров, что самым прямым образом указывает на то, что население города имело развитые культурные и экономические связи с жителями других областей.

А вот эти ямы, на которые Вы сейчас смотрите, – Марат протянул вперед руку, — зачастую сооружались на окраине поселения. Самые глубокие использовались, скорее всего, как погреба, как зернохранилища. Те, что помельче, были нужны для того, чтобы выбрасывать туда отходы, например.

— Примерно так протекала жизнь людей здесь две тысячи лет назад. А уже в X-XII веках и позже, в XIII-XIV веках, на том месте, где когда-то стоял город, появился могильник, который мы сейчас также исследуем. Он занимает огромную площадь. И это неудивительно, ведь здесь хоронили людей, живших в огромном мегаполисе тех времен – Верхнем Джулате или Татартупе, как его еще называли. Город образовался на территории Алании уже в раннем средневековье и был одним из центров Алании вплоть до монголо-татарского нашествия. Несмотря на то, что этнический состав оставался почти тем же, религиозные верования местного населения, судя по всему, начали сильно меняться. Произошла исламизация основной массы населения: в аланское время на месте городища Верхний Джулат обнаруживались остатки нескольких церквей, а в монгольский период преобладает достаточно большое количество мечетей. При этом Верхний Джулат–Татартуп оставался не только крупнейшим мусульманским, но и значимым экономическим, торговым и политическим центром того времени.

— А почему Вы так уверены, что население, жившее здесь столько веков назад, поменяло веру?

— Вот смотрите, — Марат показал мне на костяки. – Здесь в один и тот же исторический период люди хоронили своих покойников по мусульманским обрядам – головой на Запад, лицом на Юг, на Мекку, с сохранением элементов языческих традиций погребения, когда в могилу к умершему помещались сосуды, бусы из различных камней, привески, серьги, серебряные зеркала, даже амулеты из клыков животных. В то же время ряд погребений имел южную ориентировку – когда покойника хоронили головой на Юг. Поэтому мы и делаем предварительный вывод, что население того времени начало обращаться в другую религию.

ras2А вот насчет катакомб трудно пока что-то сказать. Мы их еще не вскрывали. Знаем только, что в предыдущие годы на Змейском катакомбном могильнике были найдены колчаны, седла с кожаными обкладками, кожаные кошельки, ткани, в том числе китайские. Что будет в этот раз — неизвестно, однако с уверенностью можно сказать, что нас ждут значимые открытия и важные с точки зрения науки находки.

Кстати, Вы знаете, что мы проводим раскопки могильника в станице Змейской в год Змеи ровно через сто лет после того, как начались первые работы на нем? – завершил свой монолог Марат.

В общем, будем посмотреть, какие еще открытия ждут археологов, а вместе с ними и всех нас. А пока предлагаем посмотреть видео. Оно – специально для тех, кто захочет в первый раз поехать летом в экспедицию. Или просто для тех, кому интересно как живут археологи.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

СТАТЬИ

PRO превратности статистики

Начальник УФСИН об инциденте с Теховым, правах заключенных, «проносах» и переносе изолятора из центра Владикавказа

или куда уходят деньги за обслуживание многоквартирных домов

05.11.2020

Многомиллиардный проект «Алания-парк» ждут к 2024 году

03.11.2020

Вопросы с пятью домами обманутых дольщиков обещают решить до конца года

02.11.2020

Почему осетинской воде тяжело конкурировать на мировом рынке

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: