Формула любви

В концертном зале Северо-Осетинского государственного университета прошли премьерные показы спектакля «Ромео и Джульетта». Эта чудесная пьеса была написала тогда, когда Бог еще не умер…

Сразу прокомментирую название, потому что формула любви по-прежнему проста и давно сформулирована для нас, в том числе Шекспиром: «Я все добро сложу к твоим ногам и за тобой последую повсюду». Если это говорят оба (по очереди или вместе – не имеет значения), то любовь жива. Если кто-то один перестает это чувствовать, то ее больше нет. Просто, как дважды два…

«Я все добро сложу к твоим ногам и за тобой последую повсюду»…

Меня в последнее время много ругают, в том числе люди, мнение которых мне дорого и важно, за излишнюю эмоциональность. И я как-то больше не хотела писать. Совсем.

Но когда посмотрела спектакль, созданный студентами, которым я преподаю литературу совсем недолго, всего один семестр, но которые за это время умудряются сделать так, что я не перестаю восхищаться их способностями, я поняла простую вещь: да, для меня мучительна эта работа в моем нынешнем душевном состоянии, но я категорически не хочу, чтобы ее выполнял тот, для кого она мучительной не станет.

С Богом.

Наступил 2019 год, объявленный годом театра. И театральная жизнь республики началась со студенческой премьеры. Я бы уже говорила о вполне полноценном театре, неожиданно для меня ставшим регулярной реальностью в университете. В его арсенале несколько спектаклей, поставленных замечательными режиссерами (они же преподаватели факультета искусств, руководители курсов и кураторы всех тех, кто на сцене демонстрирует врожденные способности и приобретенные навыки).

И вот настала очередь Гиви Валиева, заслуженного артиста Республики Северная Осетия-Алания и Кабардино-Балкарской Республики. А он, как известно тем, кто с ним общался хоть раз, волшебник. У него получается вытаскивать из взрослых актеров и неопытных пока подопечных студентов то, что никто, по-моему, ни разглядеть в них, ни, тем более, заставить их продемонстрировать полному залу, не всегда уютному, не смог бы. И помощников он подбирает себе под стать.

Сценография (Лариса Валиева) великолепна. Пространство разделено по вертикали на три зоны, соединенные лестницами. Вторая линия высоко приподнята и закруглена, что позволяет актерам «работать» сразу в двух ярусах, летать (с угрозой разбить себе что-нибудь) по ступенькам, а главное – бегать на достаточно большие расстояния по удлинившемуся в связи с округлостью подиуму. Еще Морис Бежар говорил, что самое выразительное движение в хореографии – это бег. И Гиви с этим явно согласен.

В романе «Евгений Онегин» есть удивительный эпизод, который редко замечают. Когда Татьяна уже написала то самое смелое и трогательное письмо любимому, когда она в саду ждет его появления, не зная, как он отреагирует на ее послание, а потом вдруг слышит, что он (ОН!) подъехал, то она… бежит. Причем, бежит так, что насквозь проскакивает через кусты сирени, незаметно для себя преодолевает лужок, лесок (у Пушкина именно так написано, с ироничными в данном случае уменьшительно-ласкательными суффиксами) и что-то там еще. Наш главный поэт понимал, знал, что от избытка чувств можно только бежать. А «Ромео и Джульетта» — об избытке чувств. И площадка для разнообразных видов бега была очень нужна, что Лариса Валиева  угадала просто с завидной проницательностью. А Гиви с удовольствием потом этим пользовался на протяжении всего спектакля.

А третья зона – почти балкон Джульетты, без которого никак не обойтись. Но он выполнен визуально так, что напоминает театральное пространство, сцену. Только занавес совсем прозрачный, белый, воздушный, очень нужный для общего настроения, сопровождающего главную героиню пьесы: для нежности. Эта зона растворяет зло. Она почти неприкосновенна, сакральна, в ней редко что-то происходит, но она очень нужна именно в качестве символа приближения к небесам.

«Я все добро сложу к твоим ногам и за тобой последую повсюду»…

Не могу не сказать отдельно и специально о великолепных боях, в том числе на шпагах. Ставил их Давид Хубаев, недавний выпускник факультета. Браво!

Встретила после спектакля одного из участников сценических баталий. На лице – рана, руки исколоты…

Нелегко дались эти динамичные и очень яркие эпизоды, связанные с драками. Но именно они, как ни странно, задают ритм. Чередование агрессивных моментов с исповедальными, тихими сценами делает постановку стремительной, каким-то очень современным образом откликающейся на ритмы города, где страшно становиться взрослым, где беззащитность наказуема, где равнодушие и жестокость сильнее проявления искренних чувств.

Заслуженный работник культуры РСО-А Валерий Суанов СОТВОРИЛ танцы. Могло ли это получиться не совсем замечательно? Как вы думаете? Конечно, не могло. И танцы – ДА. Только одно большое и убедительное «ДА».

И еще настроением зала руководила музыка, которая сопровождала спектакль постоянно и была крайне выразительна.

Кстати, огромное спасибо тем, кто очень успешно и качественно поработал над наполненностью большого пространства концертного зала СОГУ зрителями, причем молодыми, юными даже, теми, кому спектакль больше всего нужен, потому что с ними практически никто о любви не разговаривает на понятном им языке. А просто думать о любви – это шаг в нужную сторону. Все-таки Гиви – на прямой связи с космосом. Даже для выполнения почти утилитарной миссии собрать зрителей он нашел людей неравнодушных. А аншлаг – это очень серьезная составляющая успеха и важный стимул для начинающих актеров.

«Я все добро сложу к твоим ногам и за тобой последую повсюду»…

Теперь о главном. Об актерах. Не могу обо всех, хотя очень хочется.

Две женские роли исполнялись по очереди разными актрисами. Все остальные участники спектакля не менялись. За этими двумя героинями (четырьмя, соответственно, исполнительницами) было особенно интересно наблюдать, потому что персонажи получились очень и очень разными.

Джульетта у Амины Агкацевой хрупкая и беззащитная. Она похожа на взъерошенного воробышка, она крохотная, ее хочется опекать и прикрывать от ветра, от беды, от опасностей. А тут такой водопад чувств! Невозможно же! Амина играла сердцем, до мурашек, до желания выбежать на сцену и обнять ее, загородить от всего и всех.

Ангелина Бердиева нашла свою краску. Ее девочка – совсем ребенок, она распахнута и порывиста, постоянно приподнимается на носочки, будто хочет быть повыше, постарше…

Есть одно четверостишие у Валентина Гафта. Очень его люблю, и оно, по-моему, крайне подходит обеим исполнительницам:

Уложи свой лоб в ладошку

И от нас от всех вдали,

Потихоньку, понемножку

Крыльями пошевели.

Было видно, что режиссер работал над каждым жестом, потому что есть мелочи, которые обе исполнительницы продемонстрировали (например, уже выпившая яду Джульетта, когда Ромео пытается танцевать с ней, безжизненной, последний танец, немного шевелит кистью, будто разминая ее после долгого сна). Но важно, что индивидуальность актрис Гиви не задавил, несмотря на контроль даже за движением пальцев, поэтому и получилось, что Джульетты разные.

Обе девочки поняли и показали главное: нежность. Они будто все время спрашивают любого, кто возникает рядом: «У тебя хватит нежности для меня?»  Ее так мало в мире сейчас, она так пронзительна, что на Амину и Ангелину было больно смотреть. И слезы рядом…

В Джульетте подчеркнута внутренняя готовность к сказке. Конечно, такие трогательные ожидания становятся особенно яркими на фоне брутальной энергии Ромео (Тамерлан Гуцаев), которая рядом с героиней становится мягкой, изящной, почти невозможной для мужчины. Гибкое и слабое побеждает твердое и сильное (один из постулатов дзен). Все понятно, но попробуйте это сыграть! Что тут скажешь?! Тамик любит сцену, она, похоже, отвечает ему взаимностью. И этот роман не может не покорять зрителей. В устах молодого актера знакомый шекспировский текст звучит так, будто я его никогда до этого не слышала.

А знаете, почему известнейшую пьесу Шекспира так редко ставят? Боятся!

Боятся не найти главных героев, которые могли бы показать несовременную нежность. И Ромео отыскать особенно тяжело, потому что актеру приходится чередовать драки и даже убийство с тончайшими проявлениями приязни, когда уровень шума резко понижается внутри человека, когда становится возможным услышать в себе тишину. И эти перепады должны в одном человеке примириться. Такой он – Ромео.

Я не знаю, как могут складываться судьбы актеров, начавших с подобных ролей. Но надеюсь, что всех троих: Тамика, Амину и Ангелину – ждет большая и интересная сценическая судьба, потому что они, как принято говорить, поцелованы Богом.

Кормилицы обе хороши (Фатима Хосонова, Агата Хугаева). С этим персонажем связана комическая линия в пьесе Шекспира, за что его много и часто ругали: считалось, что не очень органично внедрять в трагическую историю смешное. Но если бы не было кормилицы, зрителю стало бы «скучно и грустно, и некому руку подать».

У Агаты няня была мягче и женственнее, у Фатимы – гротескнее и потешнее. Оба варианта классные. И очень здорово, что девочки так серьезно отличаются друг от друга.

Я еще с удовольствием выделю Руслана Гагиева (Меркуцио). Это очень зрелая, отточенная актерская работа. Руслан уже уверенно себя чувствует на сцене, потенциал – бездонный, готовность трудиться – бесконечная. И азарт налицо. Все вместе — восторг.

Георгий Валиев (Бенволио) так вырос со времени последних «отрывков», которые я видела в его исполнении, что у меня крышу снесло. Ничего себе рывок! Был бы мировой рекорд, если бы можно было как-то измерить.

Давид Хубаев (Тибальт) – уже мастер. В этот раз он на сцене рафинированный негодяй. И какой! Я понимаю, что актерский труд не из тех, где можно когда-нибудь поставить точку и сказать: «Все. Совершенство достигнуто». Но такие вещи обсуждаются на определенном и очень высоком уже уровне, который Давид нащупал под ногами, на котором утвердился, обрел устойчивость. А дальше – вопрос трудолюбия и удачи. С первым качеством у Давида все в порядке, а второе – в Божьих руках. Но мы же знаем, что Бог любит тех, кто упирается.

Меня обезоружила Линда Наниева (мать Джульетты). Итальянцы говорят в подобных случаях, что она прошла по лезвию бритвы с элегантностью кошки. Линда сыграла изящно упакованную мерзость. И я ни минуты не сомневалась, что в ее жилах течет кровь голубого цвета. Ай да Линда. Походка, манера держать голову, смотреть, разговаривать… Как сказала моя соседка по зрительному залу, «стервь получилась знатная». И вместе с тем вдруг хорошо замаскированный, но все-таки страх, когда ее муж бьет Джульетту, а она, мать, стоит у стены и боится пошевелиться. Бррр. Как это вообще?

Тедеев Сослан (Лоренцо). Слезы в его глазах – актерская победа. Огромная. Сначала мне показалось, что много крика: все-таки он священника играет. Но потом я услышала: «У бурных чувств неистовый конец». И если ДАЖЕ священник не может не перейти на крик, то каков же накал страстей, какова глубина горя, каков уровень переживаний этого доброго пастора. И как-то я с криком смирилась.

И еще. Будто специально в эти дни приехала моя подруга, которая вышла замуж за итальянца и уже много лет живет там. И я ей рассказывала, как мне не нравится, когда на сцене кричат.

А она засмеялась и говорит: «Это же Италия! Там все кричат: мужья, жены, дети, соседи, торговцы на рынке, таксисты и так далее.

Я не могла найти с ними общий язык, пока не начала кричать в ответ. Это их манера разговаривать. И совсем не всегда это означает, что конфликт так глубок, что не может завершиться дружбой. Поорали, сняли стресс и опять пошли себе с миром».

И как-то я пересмотрела свою позицию. Крик не люблю все равно, но для Вероны он стал для меня понятным, что ли.

 «Я все добро сложу к твоим ногам и за тобой последую повсюду»…

Спектакль решен в современном стиле. Есть ощущение, что актеры и зрители – единое целое. Костюмы максимально просты и современны. Но Шекспир все равно выглядит органично. И это самое удивительное.

И еще я вдруг увидела, что Гиви одной из главных сделал сцену общения отца с Джульеттой уже после ее свадьбы, о которой он не знает. И эта сцена решена намеренно жестоко. Отец (Антон Тогоев) практически душит свою девочку, с трудом останавливается, чтобы не уничтожить ее, не растоптать. И этот аспект шекспировской трагедии явно сознательно выпячен, усилен. Взрослые, родители, как же часто мы не понимаем, что ребенок – это не ответ на НАШИ вопросы и не способ изменить НАШУ жизнь; что родители и дети всегда живут на разных берегах, поэтому детям надо дать пространство для маневра, даже если они ошибутся. Я знаю, как это трудно, я тоже мама. Но «добром не хочешь, силой научу» — невозможный принцип в отношениях с детьми.

И надо думать о том, что мы своим детям оставим. Боже мой, в каком раздраенном состоянии мы передадим им этот мир, находящийся все время на грани войны и наполненный ненавистью! Жутко становится.

В спектакле много уникальных находок режиссера, жемчужин, но я уже чувствую, что злоупотребляю временем и доверием читателей, поэтому совсем коротко скажу о некоторых.

Как понятно прыгает на кровати не умеющая справляться с чувствами Джульетта, как она иногда забывает, что уже взрослая…

Как душераздирающе выглядит картинка, когда влюбленные просто сидят рядом на подмостках. Они не смотрят друг на друга, но они устремлены в одну сторону, думают об одном, мечтают об одном, боятся одного и того же. И их бесконечная близость тиха. Слова — лишнее.

И как особенно красива концовка. Гиви меняет ракурс взгляда на сцену из зала. И так как он не может переместить всех зрителей, то он пространственно манипулирует с актерами, показывая их так, будто мы смотрим на них сверху, а не сбоку. И когда рядом с Ромео аккуратно и тихо, в детской позе устраивается на вечный покой хрупкая Джульетта, поджав ножки, обняв себя его руками, то мир переворачивается.

«Я все добро сложу к твоим ногам и за тобой последую повсюду»…

Я хотела еще и еще смотреть. Ну, пусть бы появилась надпись «Продолжение следует». И пусть бы это был театральный сериал. Очень-очень длинный, как вся жизнь, в которой все придумано, кроме смерти.

Вместо постскриптума.

Министр культуры недавно встречался с теми, кто пишет об искусстве Осетии, и сказал, что можно в случае необходимости смело его критиковать.

Так вот хочу сказать, что если министр уходит со спектакля, не дождавшись даже антракта, то это, как минимум, очень заметно и неприятно создателям постановки.

А мне кажется, что это совсем как-то неправильно. Конечно, дела зовут, но тогда лучше уж сразу на них сослаться и не приходить вовсе.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

СТАТЬИ
06.12.2019

Александр Матовников не поддержал идею ликвидации блокпостов на Северном Кавказе

PRO бюджет, профицитный и не очень

PRO то, как Северная Осетия может стать международной буферной торговой зоной

30.11.2019

Акционерное общество «Российский Банк поддержки малого и среднего предпринимательства» (МСП Банк) создано в 1999 году. […]

29.11.2019

С начала реализации национального проекта «Малое и среднее предпринимательство и поддержка индивидуальной предпринимательской инициативы» уделяется […]

Генплан Владикавказа растревожил сердце

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: