Игорь Цакоев: Лобановский написал — «срочно приезжай»

Вратарь юношеской сборной СССР рассказал о поездке на Кубу, приглашении от Лобановского и о том, почему было стыдно появляться на Проспекте после матчей

За Игорем Цакоевым охотились практически все гранды советского футбола. Лишь стечение обстоятельств не позволило талантливому вратарю заиграть на самом высоком уровне. Об этом и многом другом в интервью с голкипером юношеской сборной СССР и орджоникидзевского «Спартака», который ныне трудится заведующим в художественно-производственных мастерских Мариинского театра во Владикавказе.

На Проспекте после игр старались не появляться

— Игорь Давкуевич, начнем сразу с того момента, как вы стали играть в орджоникидзевском «Спартаке». Как вас приняли, когда вы впервые в 1972 году пришли в Спартак совсем юным 16-летним вратарем?

— Нормально приняли. Я в первые тогда сыграл за дубль. В основе же дебютировал через год в 1973 году со «Строителем» из Ашхабада. Разница в возрасте между мною и самым старшим тогда игроком команды Нодаром Папелишвили была 15 лет. Из известных футболистов в «Спартаке» играли Кайшаури, Плиев, Абаев, Кочиев, Кайтуков.

— Дедовщина жесткая была в команде?

— Дедовщиной это не называлось, называлось «старший-младший» и соблюдалось в быту неукоснительно.

— Пример можете привести?

— Например, телевизор был один на базе и стульев на всех не хватало. Мы, молодые, приходили всегда до прихода старших, чтобы сесть на стулья и его посмотреть. Но как только старшие подходили все без разговоров сразу садились на пол, освобождая им места. Одного взгляда старшего игрока было достаточно, чтобы кто-то из нас принес, например, воду. Все это было без каких-либо разговоров с нашей стороны и в такой доброй форме, все понимали субординацию.

— А кто еще из молодых наряду с вами был в это время в команде?

— Ну они были чуть постарше, уже год-два играли в команде — Афанас Сафрониди, Гиви Керашвили, Георгий Хуадонов. Тогда этот состав команды остался еще с высшей лиги, в которой играл «Спартак» (в 1970 году — прим.).

— Сколько тогда получал игрок основы «Спартака»?

— У тех, кого в дубле считали перспективными, самая маленькая ставка тогда была 110 рублей, но делили эту зарплату пополам на двоих, так как ставок было мало.

— А игрок основы сколько получал?

— Если не ошибаюсь, со всеми вычетами на руки игрок основного состава получал 144 рубля. Плюс премиальные за победу 40 рублей. Если игра носила принципиальный характер, то есть играли с лидерами или прямыми конкурентами по турнирной таблице, то премиальные повышали в два раза.

— Хорошая зарплата по тем временам, учитывая, что средняя зарплата тогда была 60-70 рублей!

— Да, но это еще не все. Ведущим игрокам команды из каких то источников дополнительно доплачивали к зарплате.

— А сколько, интересно?

— Ком сколько — не оглашалось, всем по разному. Тогда о деньгах старались не говорить. Мне вот, например, когда я уже заиграл, доплачивали по 100 рублей. Но это при условии, что команда выигрывает и идет в лидерах.

— А сколько человек в команде получали такую доплату?

— Да практически вся основа.

— Статус игрока «Спартака» тогда какие-то привилегии давал в республике?

— Играть в основном составе Спартака считалось очень почетно. Это в первую очередь. Футболистам давали без очереди квартиры, легковые автомашины. Машину, естественно, за свои деньги, но без очереди. А квартиры же тогда государство давало бесплатно, то есть продвигали в очереди, может, нужно было подождать какое-то время, тогда строили не так много жилья. Позже уже, когда строить стали больше, могли уже сразу дать квартиру зарекомендовавшему себя игроку.

— Узнавали ли игроков основы горожане?

— Да, конечно. Мы иногда боялись на Проспект выходить.

— Правда?

— Да и вообще стеснялись, независимо выиграли или проиграли, потому что популярность как-то давила. Особенно, если с выездной игры приезжали, все начинали расспрашивать, кто играл, как сыграл, кто забил. Тогда о первой лиге мало писали в газетах.

— А если команда проиграла, то и подавно наверное боялись появляться в городе?

— Да нет, не боялись, скорее стыдно было!

— А было такое, что где-то в магазине у футболиста деньги не брали?

— Нет, такое не практиковалось. А вот в кафе или ресторане за тебя мог болельщик расплатиться, чего греха таить — сидели и в ресторанах. Даже случай один расскажу. Мы ехали на автобусе из Кутаиси после игры с местным «Торпедо». Остановились у кафе придорожного, чтобы взять в дорогу. Набрали еды: котлеты, лимонад, минералку. В кафе сидели местные ребята — грузины. Видят мы в форме спортивной, спрашивают — «вы футболисты?» Да, отвечаем. Так они не дали нам расплатиться, сказали, все нормально, езжайте.

— Приятно было?
— Конечно! А в Ашхабаде местная диаспора осетинская всегда столы накрывала нам независимо от того, как мы сыграли.

— Как обычно команда отмечала победы?

Честно говоря, тогда мы занимали невысокие места и отмечать всей командой победы в правило не входило. Как правило, посиделки были у каждого со своими друзьями. У меня вот в команде были, например, друзья-ровесники и мы сами отмечали, так же другие. Я же не буду с Папелом вместе сидеть (смеется). Ну и то отмечали как — выйдем на Проспект, зайдем в кафе «Цей», возьмем мороженное, кофе, которое тогда было такое прозрачное, и все.

— А покрепче что-нибудь?

— Нет, тогда такого себе не позволяли. Это было позже, но ни в коем случае в молодом возрасте.

— Позже это когда?

— В общем так скажу — у нас всегда было принято всей командой отмечать конец сезона.

— А где обычно отмечали?

— На нашей базе, которая раньше находилась на «Сапицкой», накрывали столы и там все вместе праздновали окончание сезона — игроки, тренеры.

— Разрешали в этот день употребить горячительное?

— Да, разрешали. Не в усмерть, конечно, по желанию, кто хотел. Стол велся по осетинским обычаям.

— Кто обычно за старшего садился за стол?

— Обычно кто-то из руководителей. Часто за старшего были руководитель республиканского общества «Спартак»- Савкудз Дзарасов или директор стадиона Бази Кулаев.

— Все же, возвращаясь к вопросу о том, когда можно было позволить себе нарушать режим?

— Чем старше и опытнее,тогда можно было. По количеству сыгранных матчей (смеется). Когда сыграл достаточное количество матчей, тогда это позволялось.

— Где эта планка, дающая право, сколько матчей в основе нужно было сыграть?

— Ну, пожалуй, 50 матчей. В основном составе в первой лиге это прилично считалось. Хотя я сам в 22 года уже 100 матчей сыграл в первой лиге.

— А как же тренер? Он знал, о том, что игроки позволяют себе?

— Нет, конечно, это было негласное правило среди футболистов. А так за нарушение режима была система штрафов. Тех, кто попадался, штрафовали.

— В каком размере были штрафы?

— Штрафы могли быть в размере оклада.

— Жестко.

— Да. Причем, если футболист себе позволил где-то употребить на людях, узнавали в клубе об этом сразу. Народ тогда ходил на футбол и всех игроков хорошо знали в лицо. Независимо от занимаемого места, на игры стабильно ходило по 10-15 тысяч зрителей. При хорошей игре и вовсе не менее 20 тысяч. И это в первой лиге, где мы шли в середине турнирной таблицы!

Мама приходила на стадион втихаря

— Дома у вас принято было отмечать победы «Спартака»?

— Да. Но парадокс заключается в том, что отец даже не в курсе был что я дебютировал в основном составе команды.

— Как это?!

— Ну вот так. Он, конечно, знал, что я футболом занимаюсь на «Спартаке», но без подробностей. Он был человек известный, возглавлял республиканский Госснаб и утром ему кто-то на работе сказал, что вчера в составе «Спартака» в воротах играл его однофамилец. Отец у меня строгий был. Вечером после работы он меня подозвал к себе и спрашивает — «Это ты вчера играл»? А мы ту игру выиграли 3-0, думаю, уже хорошо. Говорю — «Да». Ну, ладно, говорит «Иди».

— И все?

— И все.

— Три пирога не организовал по этому поводу?

— Сделал наверняка с друзьями.

— Вас не позвал?

— Нет. Потом он стал приходить на домашние игры. Но у нас же не всегда игра получалась. Вратарь же заметная фигура на поле и разного рода выкрики с трибун, как это обычно бывает. И когда стали, так сказать, проходиться по мне, отец, конечно, все понимал, но ему неприятно было, и в итоге он перестал ходить на футбол. А мама втихаря приходила на игры.

— Это как?

— Я об этом случайно узнал уже потом, когда она в разговоре в соседкой при мне проговорилась, что ее в день игры не было дома. Она домашний человек, и я ее прямо спросил — «Ты не на игре была случайно?». И она призналась, что тайком посещает стадион. Игры в будни начинались в 6 вечера, и она успевала после работы.

— Вы ей не запретили ходить на игры?

— Я ей сказал, что не нужно, ведь на трибунах были жесткие высказывания. Правда, она ходила еще какое-то время, но потом потихоньку перестала, да и здоровье уже не позволяло.

— Сами как относились к выкрикам с трибун?

— Терпел. Это издержки профессии.

На Кубу поехали без КГБ

— На международном турнире «Дружба», который проходил на Кубе, вы были признаны лучшим вратарем турнира, защищая ворота юношеской сборной страны. Вы, наверное, первый раз были за рубежом, да еще и на «Острове свободы». Чем запомнилась кубинская поездка?

— Да, был первый раз за границей. В Москву прилетел в зимней одежде, которую оставили в аэропорту, и 16 часов летели на Кубу с пересадкой в Марокко. Прилетели, а там плюс 35. Удивила, конечно, природа, вокруг Карибское море, Атлантический океан, пальмы, кокосы. Очень понравилась архитектура Гаваны.

— Человек из КГБ был вместе с командой?

— Нет, видимо, потому что страна была социалистическая.

— А может кто-то из персонала команды был в качестве внештатного сотрудника?

— А может быть, не знаю (смеется). Турнир проходил месяц и соцстраны на тот момент были ведущими в мире в юношеском футболе — Румыния, Югославия, ГДР, Чехословакия, Польша, Болгария, СССР.

Телеграмма от Лобановского

— Наверняка, став лучшим вратарем на таком представительном турнире, вы попали в поле зрения многих ведущих команд Союза?

— По прилету на Родину меня сразу пригласили в «Динамо» Киев.

— Как это было?

— В тренерском штабе юношеской сборной Союза работал тогда известный тренер Михаил Михайлович Коман, который являлся селекционером киевлян. Мне он тогда сказал — «тебе надо играть в высшей лиге». Наставнику киевского клуба Валерию Лобановскому он сообщил обо мне. Я даже полетел в Киев и присутствовал на полуфинальном матче Кубка Кубков с «Айнтрахтом», сидел на скамейке запасных и прятался от камер, чтобы меня не увидели.

— Все-таки как это произошло, тогда ведь не было мобильной связи, да и было не так просто в плане переходов из клуба в клуб.

— Пришла телеграмма домой. Это было осенью 1974 года.

— А что было написано в телеграмме?

— «Бери академический отпуск. Срочно приезжай».

— За чьей подписью?

— Лобановского.

— А где вы учились тогда?

— На факультете физического воспитания в СОГУ.

— Саму телеграмму сохранили?

— К сожалению нет, потерялась, один корешок остался.

— Вы получаете телеграмму от самого Валерия Лобановского, и..?

— Я никому ничего не сказал здесь в клубе и втихаря улетел в Киев. Как раз была какая-то пауза в первенстве. Поселили в гостинице, в центре Киева, где Майдан был. Так вот, Лобановский меня посадил на скамейку запасных на матче Кубка Кубков с «Айнтрахтом». Ту игру «Динамо» выиграло 2:1 и вышло в финал престижного еврокубка. Но я сразу после матча уехал домой. Подошел после игры к Лобановскому и сказал, что уезжаю домой. Он как раз интервью давал телевидению, говорит «подожди, подожди». Я ему ответил — «ничего не нужно, Валерий Васильевич, решил ехать».

— Что вам ответил Лобановский?

— Сказал, «хорошо, еще встретимся».

— Но почему вы уехали? Это же мечта любого футболиста Советского Союза оказаться в команде великого тренера — Лобановского!

— Ну я, если честно, испугался. Представь, я молодой вратарь, играл в первой лиге, а здесь игра за выход в финал Кубка Кубков, полный стадион — 80 тысяч зрителей! Тогда я первый раз вживую увидел столько людей. Сама обстановка меня напугала, я же еще и один поехал. Еще и сосед по гостинице центральный хавбек, Юрий Ковалев, который был на просмотре и не подошел команде, напел мне про всякие ужасы. Потом он, кстати, в Днепре заиграл.

— Что же он интересно такого вам напел?

— Когда человек не попадает в команду, тем более такого уровня, у него одни обиды, один негатив. Кстати, как я не прятался от камер, меня все же увидел по ТВ игрок нашего дубля Ваня Мурашев. Когда я приехал, он мне рассказал. Я его попросил никому не об этом не говорить.

Во второй части интервью Игорь Цакоев расскажет о юношеском первенстве Европы в Швейцарии, сорвавшемся переходе в киевское «Динамо», черной «Волге», долге Рената Дасаева и молодом Черчесове.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

СТАТЬИ

«Электроцинк» продолжает доказывать в суде, что черное — это белое

Все самое интересное с официального пикета против «Электроцинка»

17.11.2018 Gradus Pro

Бюджету Северной Осетии мешает приватизация и помогают «письма счастья»

Народно-правительственная комиссия думала, как закрыть «Электроцинк»

15.11.2018 Gradus Pro

Владелец мебельной фабрики предложил свою кандидатуру на должность директора профтехучилища во Владикавказе

14.11.2018 Gradus Pro

Эта история началась 1 сентября 2012 года, когда мой старший сын пошел в РФМЛИ

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: