Из Японии в Осетию и обратно

Недавно я сделала интервью с японкой Рёко Исака. Она живет у нас в Осетии с ноября прошлого года. Рёко — историк-археолог, родилась и выросла в Японии. Образование, собственно говоря, получила там же. А потом решила, что жизнь будет прожита зря, если она не посвятит ее изучению истории алан.

Поэтому, поступив в аспирантуру в Токио и определившись с темой диссертации — «История религии алан и осетин», Рёко по программе обмена студентами поехала в РГГУ. Здесь она в течение года проводила исследования под руководством специалиста по иранским кочевникам, доктора исторических наук, профессора Сергея Яценко. А потом японка решила продолжить научные изыскания в Осетии под руководством декана исторического факультета СОГУ Аслана Цуциева.

На самом деле с Рёко я познакомилась года два назад. Она приехала к нам в археологическую экспедицию, которая проходит каждый год в Дигорском ущелье. Ведет раскопки известный в России кавказовед, кандидат исторических наук, сотрудник ГИМа Александр Мошинский. В экспедиции исследуются два крупнейших объекта – кобанское поселение и аланский могильник. На этих раскопках успела побывать, похоже, добрая половина российской молодежи, которая неровно дышит к истории-археологии и жить не может без палаток, костров, горного воздуха, водопадов, ночного звездного неба и тотальной свободы, какая бывает только в горах. Приезжают, кстати, не только со всех концов России, но даже из других стран.

Вот года два назад и прибыла впервые в Осетию Рёко Исака.

kimonoНевысокого роста, с черными волосами, просто одетая, очень улыбчивая, дружелюбная – она сразу понравилась всем нам. И почему-то никто из нас не вспомнил классическую фразу «Япония – это другой мир». Если не обращать внимания на характерный разрез глаз, то Рёко вообще трудно было бы отличить от наших, владикавказских девушек. Она легко понимала все, что ей говорят, несмотря на то, что для нее русский, как для нас – китайский. Отвечала, правда, с очень большим акцентом и медленно, как бы подбирая слова и проговаривая их сначала про себя, а потом уже произнося вслух.

Мы забросали ее вопросами о том, как она живет в Японии и почему решила приехать сюда, кто ее родные и где она еще успела побывать. Японка едва успевала отвечать, что «приехара она сейчас из МОсквы». Да, именно так. Она не произносила звук «л», потому что в японском его просто нет. И ударение в слове «Москва» делала на первый слог почему-то. А еще мы, кажется, просили ее научить нас простейшим японским словам. Надя, одна из участниц экспедиции, даже попыталась составить что-то вроде русско-японского разговорника.

Но больше всего нас поразила не общительность Рёко, а ее трудолюбие. Ему удивлялись даже взрослые, видавшие виды археологи. Рабочий день начинался у нас в девять часов. Потом бывал перерыв на обед. И снова работа – до пяти вечера. И если все мы находили любой повод, чтобы поболтать, покурить, полежать, посидеть, то Рёко садилась за работу ровно в девять часов утра и работала, не поднимая головы в прямом смысле слова, ровно до часу дня. Потом она обедала. И снова принималась за работу, не отвлекаясь ни на какие внешние раздражители. А после целого рабочего дня она еще находила в себе силы вымыть посуду за всем лагерем, постирать одежду и мило поболтать с нами в столовой палатке за вечерним чаем или у костра, глядя на звездное небо.

Кстати, японская чистоплотность – это вообще отдельный разговор. Я ни разу не видела, чтобы Рёко была в грязной одежде, с немытыми волосами или неухоженными руками. Складывалось ощущение, что грязь на ней просто не задерживается.
Хотя, как рассказала мне уже во время недавнего интервью сама Рёко, экспедиция ей тоже запомнилась. И не только красотой Дигорского ущелья, новыми знакомствами и интересными находками, но и отсутствием горячей воды, «без которой пришлось жить целый месяц»! Такой вот ужасный ужас.
Хотя сейчас, во время интервью, мы вспоминали об этом со смехом, в промежутках между рассказами Рёко о Москве, Японии и дигорской экспедиции:

— Моим самым любимым предметом в школе была история. Поэтому я решила поступать на истфак. А уже во время учебы занялась изучением истории кочевников: скифов, сарматов. И однажды прочла о том, что был такой народ – аланы. И их потомки, осетины, живы до сих пор. Вот тогда мне безумно захотелось узнать побольше о них. После вуза я начала работу над диссертацией. А параллельно с этим приступила к изучению русского языка. Я знала, что хочу продолжать свои исследования в России, потому что того материала, который был в Японии, катастрофически не хватало.

И насчет «катастрофически» Рёко не преувеличивает. В Японии практически нет специалистов, разбирающихся в истории предков осетин, а в Токийском университете, где она обучалась, преподавателей по этому профилю не было вообще. Научный руководитель Рёко и вовсе изучает историю Советского Союза. Что само по себе мало вяжется со скифами-сарматами-аланами.

— Перед отъездом я знала азы грамматики, умела читать. Но читать и разговаривать на иностранном языке – это разные вещи. Было очень трудно просто говорить по-русски. Причем, я поняла это в самый первый день в Москве, когда мне пришлось просто написать адрес университета на кусочке бумаги и показывать его таксистам, потому что по-другому объяснить, куда мне нужно ехать, я просто не могла.

За год жизни в Москве Рёко поработала в архивах, библиотеках. Успела съездить на раскопки я Рязань. А незадолго до своего отъезда в Японию узнала, что есть возможность принять участие в археологической экспедиции на Кавказе. Изучить, так сказать, на практике то, о чем раньше читала только в книгах. Упустить такой возможности она, конечно, не могла.

А спустя два года приехала в Осетию уже для того, чтобы всерьез проложить научные исследования.

— В здешних архивах я работаю полгода. Скоро напишу научную статью.

pledКак я ни старалась, так и не смогла вытянуть из Рёко, что же она такого интересного узнала за эти полгода. А интересного, надо полагать, много, потому что так невзначай она обмолвилась, что ей «трудно читать дореволюционный текст, да еще и конспектировать его».
Словом, в этом случае японка осталась верна себе — проявляя живейший интерес к окружающему миру, она при этом мало допускает в свою Вселенную кого бы то ни было.

Японцы, как рассказала мне сама Рёко, очень закрытые люди. Они делают все для того, чтобы сохранить свою самобытность, свое национальное самосознание, свой язык, защищая себя, таким образом, от влияния запада – Европы и США.

— Хотя, конечно, нам интересны и представители других культур. Вот, например, наши национальные праздники. 3 марта у нас отмечают День девочек, а 5 мая — День мальчиков. 15 августа – традиционный для японцев День предков. В этот день нужно молиться и вспоминать родных, уже ушедших из жизни. Но наравне с этим мы отмечаем 31 октября Хеллоуин и 25 декабря католическое Рождество.

И все же, несмотря на такую поликультурность японской жизни, Рёко никак не может привыкнуть к некоторым реалиям жизни осетинской. Например, ее до сих пор удивляет, как здороваются у нас в Осетии при встрече.

— У вас все так обнимаются каждый раз, когда видятся. У нас никто так не делает. Не принято это. Еще меня в Осетии поражает зима. Она тут очень холодная. Намного холоднее, чем в Японии.

Но помимо Владикавказа (и Москвы, конечно же) Рёко успела побывать во многих местах: в Корее, Китае, Монголии, на Украине, в Армении, во Франции и Италии.

— Я просто люблю турпоездки с друзьями, близкими. А когда жила в Москве, ездила зимой к брату на юг Франции. Он – биолог и в то время работал там по своей специальности. А кроме младшего брата у меня есть еще младшая сестра. Она как раз в этом месяце начинает работать, потому что в Японии учебный и финансовый год начинаются в апреле.
Кстати, сама Рёко еще не знает, где и как будет применять свои знания, полученные за время исследований в России.

— Я пишу диссертацию уже шестой год. Работаю медленно. Но мне это даже на руку, потому что сейчас я получаю стипендию, имею возможность ездить. А если бы я защитилась, то надо было бы уже искать работу. В современной Японии это проблематично, кризис задел и нашу страну.

Но Рёко не унывает. Совсем наоборот. Впитывает в себя новые ощущения, новые впечатления. Даже успела выступить на владикавказской сцене.

— Я участвовала в одном из концертов, где разные школьные команды ставили разнообразные сценки. Одна из них подготовила целое выступление, посвященное Японии. Преподаватели узнали откуда-то мой номер и попросили помочь детям во время выступления. Я играла саму себя, разговаривая по-японски с остальными героями. В общем, классно получилось!

Такие вот интересные люди живут у нас в республике. Но я в итоге, если честно, так и не поняла двух вещей:

1. Почему японка заинтересовалась неродственной ей культурой?

2. Почему японка больше интересуется нашей культурой, чем мы сами?

Но это, как говорится, тема совсем другого материала.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

СТАТЬИ

PRO превратности статистики

Начальник УФСИН об инциденте с Теховым, правах заключенных, «проносах» и переносе изолятора из центра Владикавказа

или куда уходят деньги за обслуживание многоквартирных домов

05.11.2020

Многомиллиардный проект «Алания-парк» ждут к 2024 году

03.11.2020

Вопросы с пятью домами обманутых дольщиков обещают решить до конца года

02.11.2020

Почему осетинской воде тяжело конкурировать на мировом рынке

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: