Кипятильник

19.01.2015 Gradus Pro

Gradus.pro решил вытащить себя из сомнамбулического постновогоднего состояния и собраться на планерку. Редакционная летучка прошла на одном дыхании и нам показалось, что за общением наших авторов будет интересно понаблюдать и читателям. Мы решили проводить еженедельные чаепития в редакции и делиться своими мыслями в рубрике «Кипятильник».

Тон нашей беседы задал Цара Джанайты, который признался, что занимается поэтическими переводами.

Цара: Я года три назад начал переводить знаменитое стихотворение Эдгара По «Ворон» на осетинский язык. Мне почему-то было интересно… И  в первый вечер я перевел половину, куплетов десять. Все три года я переводил остальную половину, потому что мне они не нравились.

Яна Войтова:  А что ты пытался передать: смыслы Эдгара По или свое видение, свою точку зрения?

Цара Джанайты: Для осетинского языка сейчас важно, чтобы просто происходили эти вещи. Совершенно неважно, что автор пытается передать свое или перевести. Когда такое в обществе происходит, то и мой не самый лучший перевод уже хорошо.

Мадина Сагеева: Мы не можем зацепиться за твоего «Ворона» и получить от тебя статью про осетинский язык?

Цара Джанайты: Статью про осетинский язык? Ну, можете, но это же не очень интересно…

Мадина:  Кому неинтересно?

Дзерасса Биазарти: Знаете, мне интересно услышать про осетинский язык конкретно от человека, который им прекрасно владеет. Пожалуйста, сходите на уроки осетинского языка. Когда уже люди перестанут изображать, что все мы спасли язык или мы в процессе?! И когда реально уже начнут говорить о реальных проблемах? В школах шепотом все говорят… В реальности, дети на уроках осетинского языка  как страдали 15-16 лет назад,  также страдают. Все из-под палки, в ужасе родители, в шоке учителя. Все говорят: «Какой кошмар, программа провалилась, учебник ужасный, все ужасно». Спрашиваешь их: «Почему вы об этом не говорите?», отвечают: «Ну как, как мы скажем?» А при этом рапортуют: все великолепно, мы Его спасли. Смех в том, что в так называемых «русских группах» все  чистокровные осетины. Дети-носители разговорного языка бегут из осетинской группы в русскую, у нас весь Ногир в русской группе.

фото 3

Эльбрус Дзабиев: Ну, это затем чтобы оценки хорошие иметь? Правильно?

Мадина Сагеева:  Нет, потому что учебник так составлен, что моя мама, владеющая всеми диалектами, говорящая и думающая на осетинском языке, за первый класс задания со словарем делает. Потому что она не знает, как в переводе на осетинский, по-моему, слово «черемуха». Какое-то было дерево, которое мы всей семьей в словаре искали. Причем, не береза или дуб, а какое-то замысловатое.

Яна Войтова: Зачем вообще это нужно? Русская и осетинская группы?

Галина Камболова: Мне кажется, было бы интересно попробовать детей, которые владеют языком, посадить с теми, кто не понимает. Интереснее же слышать и заучивать речь не из уст учителя, а от своих приятелей, уроки обретут тогда стимул и живость. Дети будут учить друг друга под руководством педагога. Нет же цели сделать филологов-осетиноведов из школьников, ведь главное, чтобы дети свободно разговаривали на бытовом уровне, а для тех, кому интересно больше, есть книги и факультет. А так получается, при высоких целях и выверенных программах результата нет.

Мадина Сагеева: Тоже вариант. Но тогда же программа должна быть построена именно на этом. Мне кажется, здесь корень проблемы еще в другом.  Десять лет назад на заре руководства, когда нами начал руководить очень хорошо владеющий языком Таймураз Дзамбекович, он несколько раз публично шутил на эту тему. И тогда же поставили этот вопрос, что с языком надо что-то делать, тогда эти программы начали создавать. И это у него каждый раз вызывало такое раздражение, впрочем, как и у любого другого носителя языка. Кстати, я заметила, люди, которые с детства говорят по-осетински и не понимают, как можно не говорить на родном языке, когда ты им жалуешься, они говорят: «Ну и говори по-осетински, если ты за это переживаешь». Не могу я говорить, меня не научили этому. Более того, я могу заговорить по английский или по-китайски, если захочу. Но по-осетински я не заговорю, потому что я осетинка, а говорить по-осетински буду с акцентом, надо мной будут все смеяться, я это сама испытывала. Поэтому я не говорю по-осетински, когда я в детстве попыталась заговорить, моя родная бабушка надо мной смеялась. Все, мой осетинский на этом закончился, я как собака Павлова, все понимаю, но не говорю…

Эльбрус Дзабиев: Меня больше интересует, почему учителя молчат, если им не нравятся эти методики.

Дзерасса Биазарти: Не знаю. По сути, дети приходят учить грамматику, они же не учат слова «мама», «папа». Пишут и учат какие-то грамматические нормы. Учебник, который сейчас в городских школах приняли для осетинских групп, он рассчитан вот для таких детей, которые пришли не «мама», «папа» учить, а осетинскую грамматику. Да, они могут посмотреть на картинку и сказать: «Это башня, возле башни пастух». Но 95%  городских детей не в состоянии это сделать. И начинается самообман: папа осетин, мама осетинка, ребенок в осетинской группе. А дети на уроках рисуют картинки, рассказывают, что им подарили на Новый год, а потом мы в 11 классе ЕГЭ будем сдавать.

фото 1

Мадина Сагеева: Когда я поняла, что у моего сына русский язык четыре раза в неделю, а осетинский – пять, то подумала, ведь за 5 уроков в неделю, 20 уроков в месяц можно выучить, на самом деле, китайский. На каждом уроке учить один диалог из 6 фраз, просто разработать самоучитель и репетировать с детьми. Минимальное количество слов, которое надо знать, чтобы говорить на языке – две тысячи. Эти две тысячи даже с нуля можно выучить. Пять слов надо учить на уроке, чтобы в конце года иметь две тысячи слов.

Эльбрус Дзабиев: Примерно такая же история, как и с языком, на осетинском филфаке — каждый год сокращается количество мест. Потому что стыдно, что недобор большой? Или стыдно не иметь осетинских групп, поэтому они их держат?

Галина Камболова: Нет, не поэтому, мы уже писали об этом.

Эльбрус Дзабиев:  А вообще, я знаете, про что часто думаю? Когда я в универе писал по философии реферат на тему: «Язык и сознание», то впервые прочитал, о том, что человек принадлежит к той национальности, на языке которой он думает. Получается, по этой концепции я не могу себя назвать осетином, хотя осетинский язык я знаю, но думаю-то я по-русски.

Мадина Сагеева: Есть еще исследования ученых, которые говорят о том, что в мозгу есть какая-то область, которая отвечает именно за родной язык. И, если ты на родном языке не говоришь, то ты, условно говоря, какой-то инвалид эмоциональный. Если ты не говоришь, допустим, на языке, на котором твоя мать тебе пела колыбельные песни, то, грубо говоря, ты не можешь быть достаточно добрым, патриотичным. Чтобы быть осетином, надо думать на осетинском языке.

Цара Джанайты:  Если говорить об образовании, как о явлении… Я знаком с Тамерланом Камболовым, и больше него никто точно не разбирается в этой теме. Если учебники получились слишком сложные, ошибочные, то нужно исправлять учебники. В принципе, концепция полилингвального образования мне нравится. Здесь же речь идет о каком-то насилии, что они не хотят давать выбирать, хотят создавать две группы. В условиях, когда язык фактически утрачен большей частью населения, должен быть какой-то необычайно патриотический порыв или… насилие. Как, например, в Израиле, люди, которые на одном энтузиазме поехали туда, выучили мертвый уже язык и теперь все говорят…

Мадина Сагеева: Насилие тогда уже должно начинаться с двух сторон: в детском саду и на госслужбе. Вот если на госслужбу перестанут принимать не владеющих осетинским языком, знаете, как быстро все выучат?

Дзерасса Биазарти:  А мне кажется, должен быть интерес, должно быть доступно. Нельзя заставить выучить насильно то, что нереально выучить по учебнику.

Мадина Сагеева: Ну, мы же английский учим, потому что он в жизни нам дает конкурентное преимущество.

фото 2Осетинский, так же  как английский, невозможно выучить в школе. Мы английский учим с репетиторами, потому что он нужен нашим детям для того, чтобы поступить в институт. Если мы будем знать, что нашим детям нужен осетинский язык, чтобы устроиться на работу, мы точно также начнем нанимать репетиторов и по осетинскому.

Яна Войтова: А они есть?

Мадина Сагеева:  Их нет. Но, когда к какому-нибудь одному репетитору выстроится очередь, и час занятий будет стоить тысячу рублей, потому что спрос рождает предложение, тогда те, которые учились на осетинском филфаке, зашевелятся, и туда появится конкурс.

Дзерасса Биазарти:  Для начала надо поднять престиж осетинской филологии. Я поэтому таких разговоров остерегаюсь, потому что все в итоге сводится к тому, что надо силой, как угодно. Да не как угодно, а должна быть четкая выверенная программа, которой нет.

Галина Камболова: Мне кажется, остается тогда только один выход, тот, насильственный, который  Мадина предлагает. Хотя мне и невыгодно это, потому что я не владею языком. Только как это будет? Я выйду на улицу и мне скажут, если ты не знаешь осетинский, то тебе сюда нельзя?

Яна Войтова: Это юридически невозможно, это демагогия получается.

Мадина Сагеева: Как это невозможно? На законодательном уровне все решить. Для того  чтобы занимать место на госслужбе, надо владеть осетинским языком, это второй язык официальный у нас. Это вообще нелогично, что люди, не владеющие осетинским языком,  могут быть республиканскими чиновниками. Так не должно быть.

фото 2 (1)

Яна Войтова: Неосетины, которым надо будет занимать должность, будут учить язык гораздо быстрее, чем сами осетины. Надо как-то по-другому.

Мадина Сагеева: Если бы у меня на момент, когда я в три года отдавала ребенка в садик, был бы выбор между осетиноговорящей группой и русскоговорящей, я бы, конечно, выбрала осетиноговорящую. Здесь есть кто-нибудь, кто бы выбрал русскоговорящую группу? Даже русские. Но, когда мой ребенок в семь лет идет в школу и испытывает стресс по этому поводу… Я понимаю, что он будет учить математику, русский язык, и он уже не говорит на родном языке. Я знаю эти проблемы с программами, о которых говорят, я сделаю все, чтобы он пошел в русскоговорящую группу. Все усилия, которые брошены на школу, должны были быть брошены на детские сады.

Яна Войтова: Я пыталась на разные курсы ходить, но невозможно это серьезно выучить. Ты очень хочешь это сделать, но нереально.

Эльбрус Дзабиев: Когда я работал на телевидении, то обошел  много учителей осетинского языка с просьбой разработать какую-то методику для телевизионных передач. Никто не откликнулся. В последнее время появились мультики, мобильные приложения, сайты на осетинском… А воз, как говорится… Что не так делается?

Цара Джанайты: Это все должно быть вместе, должен быть целый комплекс мер. А когда несколько мультиков и пара классов, это ничего не даст.

Галина Камболова: Чем ждать с моря погоды, давайте начнем с себя: у нас есть  в коллективе владеющие языком, давайте каждый день одно упражнение переводить, самые простые тексты…

Мадина Сагеева: Давайте, и проверим существующую методику. Возьмем учебники и начнем изучать осетинский язык прямо в редакции – 5 раз в неделю, как в школе. По мере своих успехов, будем делиться впечатлениями с читателями. И через год посмотрим на свои успехи.

Эльбрус Дзабиев:  С языком, кажется, мы все решили, по крайней мере, на уровне редакции. А меня все-таки волнует то, о чем говорил выше. Если мы не знаем язык, или не думаем на нем, то можем ли мы себя считать осетинами? Или по-другому: что нас делает осетинами?  Я об этом еще думал, когда смотрел передачу Владимира Познера об Англии, где он практически препарирует англичан. И он копается именно в том, что их делает англичанами, чем они вообще отличаются от других. И там очень интересные вещи. Я, честно говоря, не ответил себе на свой вопрос. То, что я себе перечислил, это можно отнести к любому кавказскому народу: уважение к старшим, аегъдау в нашем понимании, то есть, это не отличает нас от других…

Цара Джанайты: Если так рассуждать, то мне кажется, любой народ просто проходит через какие-то этапы, которые во многом связаны с его экономическим развитием. Поэтому уважение к старшим на каком-то этапе такое же, как на Кавказе, было у всех народов. Одни народы прошли дальше, у них из-за каких-то экономических отношений изменились общественные взаимоотношения. Можно говорить о своей уникальности, но это всего лишь просто другое расположение во времени и все.

Эльбрус Дзабиев: Что тогда еще? Сажем, три пирога, они стали уже фаст-фудом. Есть ли в них смысл, если на все мероприятия их заказывают в магазинах?

фото 1 (1)

Цара Джанайты: Можно сказать, что на ритуальную пищу раньше не хватало элементарно средств, у наших предков не было муки, не было сыра, чтобы так бездумно расходовать его на пироги. Поэтому делали только в особых случаях,  может быть, именно это делало тогда пироги сакральной пищей. А так как их делали только в особые дни, в итоге они и приобрели сакральный смысл…

Эльбрус Дзабиев: Вот, Цара, тебе, как самому подкованному в этих вопросах и карты в руки! Ждем от тебя на неделе материал на тему: что нас делает осетинами?

Мадина Сагеева: Вот еще интересная тема. Правительство прямо перед Новым годом приняло программу развития СМИ на три года, понятно, что государственных СМИ. Там главная цель – это создание национального телевидения и поддержка государственных СМИ. Мне кажется, Сослана Дзансолова надо звать на «Открытое правительство». Это будет очень интересно редакторам районных газет, речь идет о них. Их судьбу решают.

Эльбрус Дзабиев: Мадина, не забывай, что это наша планерка, мы же не можем диктовать «Открытому правительству»…

Мадина Сагеева: Почему не можем диктовать? На «Открытое правительство» зовут тех людей, которые интересны журналистам. Они, конечно, могут нам отказать. Но мы, как минимум, должны предложить, потому что, если мы не предложим, они скажут: «А мы не знали».

Эльбрус Дзабиев: А ты уверена, что редактора районных изданий пойдут отстаивать интересы своих коллективов?

Мадина Сагеева: Если они не пойдут, то это тоже интересно будет.

Эльбрус Дзабиев: А как вы думаете, СМИ сейчас вообще верит кто-нибудь? Особенно после событий на Украине, Европе?

Яна Войтова: Пожилые больше верят…

Залина Тотрова:  Мы с мамой и папой ругаемся только из-за этого. Я им говорю: «Да выключите просто». А они верят всему.

Дзерасса Биазарти: Как с Украиной все началось, пенсионерки все лето, как сумасшедшие, смотрели, рыдали. Что-то от этого изменилось? Кроме того, что они себе инсульты, кровоизлияния, сердечные приступы заработали?!

Яна Войтова: У нашей невестки мама из Украины приехала, она смотрела телевизор, первый день была в шоке. Она говорит: «Вот то же самое показывают  у нас, только в обратную сторону». Она живет в Днепропетровске, в мирное время им показывают, что Путин уже собрал армию, оторванные руки украинского мальчика.

фото 2

Дзерасса Биазарти: Мы, когда летом приехали в Баку, в квартире, где мы жили, был телевизор, и оказалось, что бакинцы смотрят наше телевидение. К тому моменту мы уже были сознательно пять месяцев без телевизора, и я думаю, ну посмотрим, что там в мире нового, столько новостей мы пропустили, мне было интересно посмотреть, что изменилось. И у меня был реальный шок, мне было страшно, когда мы включили новости, у меня было полное ощущение, что я выключила телевизор вчера. Новости — самый динамичный сегмент. Я не знаю, как это могло получиться, что с февраля по июнь новости не поменялись.

Мадина Сагеева: Кстати, Дзера, сколько вы обходитесь без телевизора?

Дзерасса Биазарти: Почти год…

Мадина Сагеева: А ты вообще в курсе, что крымнаш?

Эльбрус Дзабиев: Дзера, вот про это и напиши – про то, что за этот год пропустила. Или не пропустила, это смотря, как посмотреть…

логоПриглашаем читателей сайта продолжить нашу летучку виртуально и обсудить темы, которые бы вызвали интерес. Уже в пятницу мы обсудим вашу реакцию на написанные материалы. Или отчитаемся перед вами о том, почему они не были написаны. В наших планах – сделать эту пятничную летучку регулярной.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

СТАТЬИ

PRO превратности статистики

Начальник УФСИН об инциденте с Теховым, правах заключенных, «проносах» и переносе изолятора из центра Владикавказа

или куда уходят деньги за обслуживание многоквартирных домов

05.11.2020

Многомиллиардный проект «Алания-парк» ждут к 2024 году

03.11.2020

Вопросы с пятью домами обманутых дольщиков обещают решить до конца года

02.11.2020

Почему осетинской воде тяжело конкурировать на мировом рынке

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: