Круглый стол, круглый стол, круглый стол…

13.07.2017 Gradus Pro

Или маленькие советы для озабоченных коррупцией членов общества

Добрый и бесплатный совет всем тем, кто интересуется коррупцией, ищет коррупционеров и хочет вывести на чистую воду нечистных на руку людей — читайте больше Чехова! Читайте русских и советских классиков, только они способны показать прозу жизни, и тогда легко и непринужденно выработается устойчивая позиция, которая позволит снисходительно относиться к столь нелепым и нелогичным точкам зрения, согласно одной из которых учителя и врачи являются коррупционерами. Если выражаться умным языком – должности педагогов и медиков причислены к коррупциогенным.

Вот недавно писали на «Градусе» о круглом столе, участники которого были озабочены тем, как бы неравнодушную общественность поднять на борьбу с коррупцией.

Положа руку на сердце, искренне признаюсь в том, что не знаю, что и как нужно поднимать у общественных структур, но в очередной раз с большим удовольствием и некоторым волнением, поднял с полки несколько томов из полного собрания сочинений Чехова, кстати, хорошего врача. Пролистал книгу, немного углубился в чтение, и на листке выписал следующих персонажей — гимназиста Егора Зиберова, студента-юриста Щепоткина, домашнего учителя Егора Свойкина, и вечного студента Петю Трофимова. Что их объединяет, кроме ярких и мастерки выведенных образов?

Только одно — все они занимались репетирством, кто меньше, кто больше, и не от хорошей и сытой жизни. И была у них одна главная отличительная черта – больших богатств они не нажили, так же как и наши учителя, которые сейчас, подчеркиваю, вынуждены давать уроки после уроков, и тоже не от хорошей и сытой жизни. Зарплата учителя привязана к среднему уровню по экономике региона (это немногим более 21 тысячи рублей), но на 700 рублей в день особо не разгуляешься.

Где тут коррупционер-учитель? Где факты злоупотребления служебным или должностным положением, способным привести простого педагога к значительной прибыли, непомерному личному обогащению?

Как говорится, ничего личного – только бизнес, а потому давайте считать. Один час занятий с учеником, будь то по русскому языку, математике, физики или химии стоит около 500 рублей, но иногда меньше – все зависит от договоренности. Главное, что на этом рынке репетиторских услуг цены устоялись, в отличие от рынка услуг ЖКХ, где каждый год, а именно с 1 июля тарифы регулярно поднимаются, и этот процесс из числа необратимых.

В лучшем случае, если позволяет часовая нагрузка, здоровье и есть постоянно устойчивый спрос на конкретный предмет по ЕГЭ, то в день  репетитор, он же школьный учитель, может дать три урока – естественно, после того, как проведет свои, оплачиваемые из бюджета.

Учитель, занятый репетиторством, может за шесть дней, если он работает на износ, заработать 9 тысяч рублей. Итого 36 тысяч рублей в месяц, и за весь учебный год, из которого нужно убрать три летних месяца, получается только 324 тысячи рублей. На эти деньги даже сильно бюджетную новую «Гранту» в минимальной комплектации не купить! А что такое 324 тысячи рублей? Не исключено, что это пять-шесть подписей на разрешительных документах!

Так вот, коррупция – крайне сложное явление, потому как невозможно найти  ее однозначного толкования. Даже в Уголовном кодексе, который лучше писать с большой буквы, а еще лучше чтить и всегда помнить, нет статьи под названием «коррупция», зато приведен целый блок преступлений коррупционной направленности.

Что ж, коррупция – многогранна и многолика, умеет адаптироваться и подстраиваиться под новые вызовы, и бороться с ней непросто.

Когда коррупцию рассматривают через статистику преступлений коррупционной направленности – выявляемых, расследуемых, расследованных и уже ушедших в суд, чувствуешь некий оптимизм: дескать, все идет по плану – цифры по республике трехзначные.

Но когда знаешь, что пальцев двух рук хватит, чтобы посчитать количество граждан, арестованных и сидящих в СИЗО за коррупционные преступления, оптимизм как — то улетучивается. Подписка о невыезде или домашний арест бывают намного чаще в ходу, нежели арест.

К примеру, гражданин N, подозреваемый или обвиняемый в преступлении коррупционной направленности, может до суда разгуливать по городу, находясь под подпиской о невыезде. Суд и следствие считают, что нет необходимости его «закрывать», потому как он не в состоянии влиять как на материалы уголовного дела, так и на потенциальных участников будущего судебного разбирательства.

Но с точки зрения общественной поддержки и восприятия получается явный диссонанс – через СМИ гражданин N, уже прошел как взяточник, то бишь коррупционер, но все равно преспокойно расхаживает по Владикавказу. Иногда, кстати, он приходит на свадьбы, с ним премило общаются, бывает, что сажают его за старшего или поближе к трем старшим. Это, наверное, и отголоски нашего менталитета, и четкое осознание того, что есть конституционно закрепленная норма о презумпции невиновности.

Сложность коррупции заключается в том, что к этому явлению нельзя подходить, используя  аксиомы, проверенные многими поколениями  правоохранителей.

При совершении громкого и резонансного преступления в первую очередь синхронизируются два постулата, один из них в классической версии, звучит «сui prodest?» и переводится с латыни «кому это выгодно», а второй почти приземленный: «найдешь мотив, найдешь убийцу». Но, как назло, коррупцию через классические постулаты не «прогнать».

Коррупционеру, конечно же, можно вменить мотив, который будет выглядеть несколько неказисто, но знакомо. Это когда благодаря протекции человек с улицы попадает в организацию, уполномоченную проверять, контролировать и надзирать, и внутри этой организации четко выстраивает иерархию передачи денег. Дескать, если взял деньги снизу, то обязательно донеси их доверху – к пальчикам собственной руки может что-то прилипнуть, но не все! Но это  местечковый и примитивный подход, который хоть и имеет место быть, но все-таки требует более широкого рассмотрения.

Коррупция и коррупционер возникают там, где нужно чем-то распоряжаться, что-то разрешать, регулировать, контролировать, проверять, надзирать, распределять и перераспределять. Вот именно поэтому коррупция многолика, способна трансформироваться, видоизменяться, переходить из одной сферы в другую, успешно мимикрировать.

По нынешним временам высока коррупциогенность там, где есть нереализованные земельные и природные ресурсы, имущество в виде зданий, сооружений  и иных, в том числе инфраструктурных, объектов.

Страшно мудреные коррупционные схемы искусно работают и там, где формируются проекты и объекты, и где все это хозяйство «осметчивается». Как показывает практика, можно неплохо «урвать» там, где начинаются подряды на строительство или контракты на поставку товаров и услуг для организаций, финансируемых из бюджетов.

В прошлом году, по данным Генпрокуратуры России, выявлено более 30 тысяч преступлений коррупционной направленности, но при этом нет ни одного слова, ни одной цифры, говорящей о том, сколько преступлений было выявлено с подачи общественных структур, активных граждан – ведь они, по идее, могут быть носителями интересной информации в отношении тех или иных чиновников, наделенных разрешительно-распределительными и иными функциями.

Такое ощущение, что для характеристики взаимоотношений общественности и структур, противодействующих коррупции, больше всего подходит фраза, которую не уставал повторять один из чеховских персонажей – учитель греческого языка по фамилии Беликов.

«Как бы чего не вышло» — если кто забыл, так звучала эта фраза. А потому и возникает такое ощущение, что общественность привлекают для борьбы с коррупцией, больше полагаясь на этот принцип —  дескать, давайте бороться вместе со здоровыми силами общества. А если что-то пойдет не так, не так выйдет в плане показателей и эффективности, то можно будет перекинуть ответственность и сказать о том, что гражданское общество у нас еще в зачаточном состоянии, а активисты не такие активные, как этого хотелось.

Но не активисты здесь нужны, а приличные специалисты или эксперты, имеющие богатый опыт и специфические знания –  такие люди есть, и одновременно есть здесь два серьезных препятствия.

Во-первых, у них нет площадки, прямо скажем, медиа-площадки для того, чтобы озвучить уже существующую проблему. А вторая — в том, что  эти люди в силу знаний, характера и привычек всегда имели и имеют свою позицию, но не привыкли заглядывать в рот тем, кто при должности.  Неуживчивость и сложность натуры этих людей очевидны, как и уважение за  их принципиальность.

Вот, к примеру, ситуация, связанная с тем, что ввиду демографического роста и негативного состояния имеющихся детских садов и школ, нужно строить новые объекты.

То, что на проектно-сметной документации можно сделать приличные деньги, все об этом знают, и здесь оптимальный вариант идти по пути типовых проектов.

Зачем изобретать велосипед, если лучше взять проект школы на 360 мест и привязать его к местности? А вот здесь на этой привязке можно угодить в коррупционный капкан, и это будет в том случае, если владикавказская «привязка» к местности станет на десяток миллионов рублей дороже, чем привязка той же школы в Пятигорске или Махачкале. Но кто об этом узнает? Только тот, кто знает детали и подноготную такой деятельности.

Когда говорят о том, что чем меньше разрешений, тем меньше коррупция, с этим можно согласиться, но это далеко не идеальная аксиома. Сейчас, согласно рейтингу инвестиционной привлекательности Северной Осетии, существует 20 процедур, предшествующих выдаче официального разрешения на строительство, и срок выдачи колеблется от 150 до 160 дней.

Однако, глядя на уродство, которое появилось на улице Коцоева и закрыло горы, с удовольствием проголосовал бы еще за 20 процедур, в числе которых был бы сбор подписей от жителей окрестных домов, готовых терпеть такое высокохудожественное, естественно в кавычках, творение застройщика.

А если закруглять тему и называть вещи своими именами, то везде нужен профессиональный подход, или, как минимум, достаточно серьезный набор специфических знаний.

Но скажите, как и где искать коррупционный фактор в вопросе, связанном с подключением того или иного объекта к сетям электроснабжения?

Опять-таки, по вышеупомянутому рейтингу инвестпривлекательности существует восемь процедур, которые занимают 100 дней, и какого общественника можно подключить на это дело? Только того, который хорошо знает закон Ома, и того, кто понимает, сколько ступеней снижения напряжения есть, и что такое РП/ТП (распределительный пункт/трансформаторная подстанция).

То же самое с дорогами. После того, как снег у нас таял вместе с асфальтом, удалось поговорить с дорожниками и понять одну важную вещь – основой качественной дороги, оказывается, является качественное основание, извините, за столь нелитературную фразу. А вот для того, чтобы понять, в чем же заключаются критерии качества основания, знаний явно не хватило – не тот вуз закончил.

Мы же ведь все учились только «понемногу – чему-нибудь и как-нибудь». Поэтому и с коррупцией боремся понемногу, и, скорее всего, как-нибудь.

Автор Сергей Кудзиев

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

СТАТЬИ
20.10.2017 Аслан Доев

Расплачиваясь за продукты в сетевых магазинах, мы безвозвратно отдаем деньги в центральные офисы компаний в Москве или за границей

Главное с Антикоррупционного форума: порочные госказупки и «элитное» питание

В смерти двухлетнего мальчика не могут разобраться 7 лет

ММАшники Северной Осетии просят огня

16.10.2017 Gradus Pro

Полет дизайнерской мысли во Владикавказе скрывают от излишней скромности и чрезмерной халатности, и только «Сердце столицы» открыто и горячо

Битаров испытал в Моздокском районе целую гамму чувств

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: