Маяковские вечера

Об удачах и неудачах гастролей московского Театра имени Маяковского во Владикавказе

Гастроли «Маяковки» в нашем городе – роскошный подарок жителям Осетии. Трудно себе представить объем работы, проделанный организаторами этого масштабного культурного десанта. И главный вывод из того, что будет или не будет сказано ниже, – огромная благодарность всем тем, кто причастен к сентябрьскому театральному великолепию во Владикавказе.

Невозможен адекватный перевод с театрального языка на вербальный. И все-таки надо постараться.

Все, кто посетил детский спектакль, в полном от него восторге. Дети тоже, а их не обманешь. Но я, к сожалению, не смогла увидеть, поэтому могу только поделиться радостью и счастьем тех, кто мне рассказывал о постановке.

А вот о взрослом репертуаре расскажу поподробнее.

Я бы на месте руководства московского театра побоялась везти в провинцию такие спектакли. Но, слава Богу, «постояльцы» театрального дома имени Маяковского оказались людьми смелыми. И я не могу твердо ответить на вопрос о том, кто больше выиграл от этой отваги: актеры или зрители.

Спектакль по пьесе Артура Миллера «Цена»

Чувствовалось, что сначала актеры аккуратно «прощупывали» зал, но потом поняли, что все идет хорошо, зрители реагируют так, как предусмотрено создателями спектакля, и родились так необходимые пьесе тепло и сочувствие.

То, что «Цена» стала частью гастрольной программы, говорит об очень серьезном, уважительном отношении к владикавказскому зрителю. Текст сложный: он требует от актеров не столько динамики, сколько углубленной, наполненной статики, которую зритель может принять и усилить, а может отвергнуть сразу, сходу. Москвичи рискнули.

Возможно, не всем понравился спектакль, кого-то он не захватил, оставил равнодушным, но никто из присутствовавших не станет отрицать высочайшего уровня актерского мастерства, непревзойденной культуры и органичности в решении сценического пространства: предметном, световом, музыкальном. Свет, звук, декорации в большой мере создают атмосферу, в которой живет и дышит спектакль. Если они делают это хорошо, зрители замечают их не больше, чем воздух, но зато очень сильно видно, что осветители, костюмеры, бутафоры и декораторы ТОЖЕ ОЧЕНЬ ЛЮБЯТ ЭТУ ПЬЕСУ.

Постановка камерная, даже нежная, щемящая. Режиссер, Народный артист России Леонид Хейфец, постарался создать ансамбль, который слаженно и дружно передал бы зрителю все то, что хотели передать Артур Миллер и его современные интерпретаторы. И все-таки не могу не выделить изысканную, хрупкую манеру игры Игоря Ясуловича. Львиная доля энергетической теплоты этой постановки исходила именно от него. Продуцировать легкость очень сложно, почти невозможно, но Мастер смог. И сделал это так, что с первой минуты, как и полагалось во все века большому артисту, взял зрителей в плен и не отпустил до самого финала.

В день выборов, суетливых, неблагородных и скользких на ощупь, пьеса звучала особенно актуально и правильно. Бальзам для души. По крайней мере, для моей.

Спектакль по пьесе Бертольда Брехта «Кавказский меловой круг»

Не скажу, что это потрясение, потому что я видела другие варианты знаменитого текста, но мне определенно очень понравилось. Некоторые находки просто удивительны. Я их перечислю для собственного наслаждения:

гусь в корзине, изображенный с помощью мокрой простыни;

сцена с ванной;

писклявый голос претендента на пост судьи;

до слез трогательный проход Груше по мостику с песней и ребенком за плечами;

превращение сцены из роскошного алого пространства в угольно-черную, цвета беды, декорацию;

живой оркестр, который периодически «включается» в сценическое действие;

почти настоящие коровы;

плеск воды, которая «звучит» в руках Груше, но реально «существует» на сцене в ведре возле рассказчика…

Много всего удивительного и бесконечно талантливого.

«Кавказский меловой круг» — эпическое повествование о том, без чего не может существовать человеческая жизнь. Почти библейский масштаб. Хотя можно и слово «почти» убрать. Именно библейский.

Высочайшего уровня актерская игра. Такого, что, наверное, невозможно превзойти. Особенно хороши были Ольга Прокофьева, исполнительница главной роли Юлия Соломатина и великолепный, ироничный и мудрый рассказчик Сергей Рубеко.

Оба спектакля в самом начале чуть проседали ритмически, но профессионализм брал свое: выравнивание случалось очень быстро. Наверное, связано это с двумя причинами: традиционно театры летом отдыхают, то есть актеры только-только вышли из отпусков (это раз!), а еще новая сцена и новый зритель, что не может не быть волнительно, на самом деле. И тут уместно похвалить нашу публику и даже восхититься ею. Очень хороший зал: отзывчивый, понимающий, щедрый, открывающийся навстречу тем, кто этого хочет и просит.

Спектакль по пьесе Марюса Ивашкявичюса «Русский роман»

У меня всегда есть искушение отделаться несколькими лестными эпитетами по адресу исполнителей, сценографов и режиссера и обрушить свое недовольство плохой постановкой на саму пьесу, которая не может чувствовать обиду. Но автор «Русского романа» – наш современник, и мне не помогут никакие уловки. Если бы он был классиком, то я бы поступила так, как положено: похвалила бы спектакль, пожурила бы автора текста. Но шансов нет.

Тяжеленный спектакль. Тоскливый. Как он мог получить три «Золотые маски» — ума не приложу. Было очень нудно смотреть, почти невыносимо. Конечно, я допускаю, что не доросла, но я практически ничего удачного в этой постановке не увидела. Крайне некачественно соединены эпизоды из жизни Льва Толстого с отрывками из «Анны Карениной». Ничего мало-мальски интересного не было в декорациях, кроме постоянно открытой двери в комнату Льва Николаевича, а стог, символизирующий Ясную поляну, на мой взгляд, неуместен до предела. Особо выдающихся актерских работ я тоже не отметила. Хотя вру, назову все-таки старую экономку (Майя Полянская), секретаря Черткова и Аксинью (обе роли, и мужскую и женскую, гениально сыграла Татьяна Орлова), а еще молодого героя, особенно «в паре» с «собакой» из мехового полушубка (актера, исполняющего роль героя, зовут Павел Пархоменко, «пса» – Маркиз).

Я бы похвалила звуковое сопровождение спектакля, но общее энергозатратное, резиновое, тягомотное действо на сцене эта моя похвала не спасет. Очень жалко актеров: такие МОГУЧИЕ задействованы силы, а все безрезультатно и даже негативно, в минус.

И еще одно. Пьеса называется «Русский роман». И есть, по-моему, что-то глубоко неправильное в том, что прибалтийский автор изображает семейную жизнь по-русски как непонимание между мужем и женой, родителями и детьми, братьями и сестрами… Роман по-русски – это истерики, манипуляции, ревность с женской стороны и неблагодарность с мужской. Это крик, шум, взаимные издевательства… Ничего нового зрителям не сказали, но акцентировали внимание на грязи и внутрисемейной мерзости Толстых. Да, так было. А вот обобщать эту великую, но все-таки частную историю названием «Русский роман» как-то бестактно.

Мне странно, что такие серьезные премии получил столь сомнительный в своих достоинствах спектакль. После выхода из театра и разговора со зрителями я чуть успокоилась, поняв, что не я одна недоумеваю по поводу слишком высоко оцененного произведения искусства: многие «разводили руками». Мне искренне хотелось бы в этом случае ошибаться, честное слово. Я пишу и переживаю, что смею ругать таких великих мастеров, но у постановки три «Золотые маски». Аж три! Поэтому любой негатив будет воспринят создателями спектакля как мнение дилетанта, даже если оно совпадает с мнением очень многих зрителей.

Спектакль душный. Но критик должен начинать со слов «потому что», и я попытаюсь объяснить свою позицию. Композиционно пьеса выстроена тяжело. Длинные сцены изматывают зал. Могло спасти постановку выстраивание событий в некую конструкцию, ведущую все-таки к какой-то высокой точке, но ни точки, ни других знаков препинания не случилось, зато было ощущение, что это утомительное действие будет продолжаться вечно. Я долго хотела себя убедить в том, что все сделано нарочно, чтобы передать почти невыносимую атмосферу дома Толстых в последние месяцы жизни Льва Николаевича (Какая страшная любовь Толстого к жене. И ее к нему. Такой ад!). Но в конце на секунду на сцене появился бэтмен. И это было так нелепо и безвкусно, что я перестала себя насиловать и разубеждать в том, что даже у произведения, крайне высоко оцененного жюри «Золотой маски», достоинств меньше, чем члены этого самого жюри нашли.

И главный изъян, по-моему, в том, что глубина толстовских мыслей превратилась в пустые и плоские красивости; что писатель повернут к нам только одной своей гранью, худшей из всех, возможно; что жизнь его супруги преподнесена не как постоянное преодоление его гениальности, основанное все-таки на любви к нему, о чем немало сказано и написано, а как пошлый и временами мерзкий сериал, никак не достойный Толстого.

Спектакль по пьесе А.Островского «Бешеные деньги»

Напоследок для нас приберегли лучшее из лучшего.

Во-первых, это Островский, самый современный и актуальный из драматургов.

Во-вторых, режиссер спектакля – наш земляк, ученик Римаса Туминаса, Анатолий Шульев. Упоминание об Учителе не было случайным. Римас Туминас явно серьезно повлиял на молодого режиссера, который научился насыщать спектакли многочисленными яркими и запоминающимися «штучками»; сочетать лаконично решенное сценическое пространство с наполненным, углубленным содержанием, проявляющимся, прежде всего, через уникальную актерскую игру. У своего педагога Анатолий Шульев перенял (это говорит об огромном таланте обоих) умение вытаскивать из актеров такие таланты и умения, которые вынуждают зал то замирать, то трепетать, то изнемогать от восторга. Оба режиссера, Учитель и Ученик, умеют «включать» актеров на полную мощность, доводить коэффициент их «полезного действия» до максимальных, зашкаливающих показателей. Это магия.

Спектакль завораживающий, окрыляющий, он идет три часа с лишним, но пролетает за миг, им не успеваешь насладиться, насытиться, поэтому хочется продолжения или немедленного повтора на бис, потому что сам факт наступления финала огорчает.

Никого из актеров не выделю, потому что все, как говорят мои студенты факультета искусств (а они почти профессионалы), «умирали» на сцене. Умирали, превращаясь в тех, кого играли; исчезали, чтобы зритель им поверил; трансформировались до неузнаваемости, пытаясь угодить великому Островскому.

Мы выходили из зала влюбленными в тех, кто был на сцене. Во всех вместе и в каждого отдельно. Нас не просто повели за собой, нас наградили и осчастливили. И мне приятно назвать актеров, которые умеют ТАК работать:

Народная артистка РСФСР, молодая и нежная Светлана Немоляева;

унаследовавшая от старших талант и красоту Полина Лазарева;

тонкий и порывистый Алексей Дякин;

совершенно не имеющий границ, не признающий преград и явно умеющий прыгать выше головы шаман Виталий Гребенников;

брутальный, основательный, излучающий ощущение надежности Заслуженный артист России Александр Андриенко;

изысканный, интеллигентный Константин Константинов;

маг и чародей, теплый человек, как и его знаменитый тезка, Юрий Никулин.

«Что сказать вам, москвичи, на прощанье?…» Низкий поклон за то, что всерьез и без скидок на нашу провинциальность. И простите за бесконечные, бестактные телефонные звонки (Такие времена!), за невнятную и невыразительную речь нашего министра, управляющего культурой, за то, что могло вам у нас не понравиться по той или иной причине.

«Дорогие москвичи, доброй ночи. ДОБРОЙ ВАМ НОЧИ, ВСПОМИНАЙТЕ НАС».

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

СТАТЬИ

Инвесторы из Чехии предлагают создать экологический центр по переработке отходов

Главное с Антикоррупционного форума: порочные госказупки и «элитное» питание

В смерти двухлетнего мальчика не могут разобраться 7 лет

18.10.2017 Gradus Pro

Запретное движение на главной пешеходной улице Владикавказа можно лицезреть ежедневно

ММАшники Северной Осетии просят огня

16.10.2017 Gradus Pro

Полет дизайнерской мысли во Владикавказе скрывают от излишней скромности и чрезмерной халатности, и только «Сердце столицы» открыто и горячо

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: