Музыкальный трамвай

30.09.2017 Gradus Pro

Как композитор из Москвы придумал Владикавказу музыкальный трамвай

В столице Северной Осетии открылся XI Международный художественный симпозиум АЛАНИКА. Программа этого — “Владей Кавказом!” — придумана и сформирована его куратором, художником Катей Бочавар. Владикавказ здесь — главный герой и рассказчик, вдохновитель и соучастник.

30 сентября и 1 октября городские трамваи, следующие по маршруту №5 станут площадкой для звуковой инсталляции участника Аланики-2017 композитора Владимира Раннева — начиная от ДК Металлургов и заканчивая главным входом в Центральный̆ парк имени Коста Хетагурова, все специальные объявления, а также названия остановок будут воспроизводиться на осетинском языке учащимися Детской музыкальной школы имени Чайковского.

О том, что же такое проект “Маршрут” и почему его обязательно нужно “испытать на себе”, рассказал сам Владимир Раннев.

851131-x480p

***

— При всех прелестях южного города, мне показалось, что во Владикавказе очень мало открытых публичных мест, которые объединяют людей — чего-то облюбованного, обустроенного. Неожиданно таким местом оказался городской трамвай, что, видимо, связано с его историей. Как я понял, практически весь общественный транспорт в городе – частный. Повсюду рассекают маршрутки, а трамвайные линии и парк должны были лет с десять как ликвидировать. При том, что это одна из первых трамвайных сетей в России, а трамвайный парк – памятник промышленной архитектуры. Но нашелся частный спонсор, содержащий с тех пор все это громадное хозяйство за свой счет. Не знаю, какие у него мотивы, но, видимо, очень личные — воображение рисует владикавказского школьника с ранцем, спешащего в какую-нибудь секцию во дворец спорта или культуры в легендарном чешском Татра Т3 (парк до сих пор состоит из них), для которого с тех пор этот трамвай – не просто транспорт, а своеобразный гений места, вплетенный в его и в коллективную память горожан. В общем, в современном существовании владикавказского трамвая есть что-то несовременно лирическое. Особенно трогательно, как поддерживается на ходу вся эта техника без фирменных запчастей, мастерством и выдумкой слесарей, а салоны отделываются с несколько наивным, но душевным провинциальным шиком.

Отработана там и система объявлений – названия остановок и прочая информация доносятся через аудиосистему, соединенную с навигатором. То есть на топ-уровне. И я подумал: горожане каждый день ездят по этим маршрутам, слушают эти объявления, и они не просто преодолевают пространство из одной точки в другую. Катающиеся десятилетиями по этим маршрутам вагоны сближают их и с пространством салона, и со временем совместно прожитой жизни. При этом все пассажиры — столь разные, каждый, думая о своем, слышит во время поездки одно и то же: сухие информативные сообщения, которые вроде бы объединяют их нужной информацией, но на самом деле разъединяют. Голос информатора ни к кому конкретно не обращается, ему все равно, слышат его или нет, симпатичен ли он тем, кто в салоне и что они о нем думают. Это странно, — подумал я, и решил, что на короткое время «Аланики» информатор может и «ожить», то есть приобрести живой голос. Названия остановок и прочие сообщения станут музыкой – их будут петь сами владикавказцы, а точнее — дети из Детской хоровой школы Владикавказа.

— Главный герой симпозиума Аланика-2017 — город. Интересно услышать от вас — участника симпозиума — о вашем родном городе, каких-то знаковых, личных местах.

— Я родился и вырос в Москве, но особой привязанности к этому городу не испытываю, тем более что живу теперь в Петербурге. Думаю, Москва много чего делает для того, чтобы ее трудно было бы назвать «родным городом». Памятных для меня мест в нем достаточно, но все это очень личное, вряд ли интересное кому-то кроме меня.

— Есть какая-то сквозная тема, которую вы развиваете в своем творчестве? Что вас может задеть, зацепить до такой степени, чтобы это превратилось в музыкальное произведение?

— Я не могу назвать что-то определенное, что меня на что-то заряжает. Все происходящее со мной, так или иначе меня меняет, провоцирует на какую-то реакцию, у меня возникает потребность это как-то отработать, отрефлексировать. Как правило, эта рефлексия оборачивается музыкой довольно легко и естественно. Сложность лишь в том, что на самом деле не существует отдельно моего личного опыта, все происходящее со мной и во мне жестко и прихотливо увязано с опытом социальным, то есть — чужим. Мир ведь состоит большей частью не из похожих на нас, а из непохожих, и с этим фактом нужно себя как-то соотносить. Тут и начинаются сложности. Тот социальный антураж, в котором мы сегодня живем, очень агрессивен, часто абсурден и постоянно навязывает нам себя. И все с одной стороны как будто так сложно, а с другой – примитивно до пошлости, когда осознаешь, что окружающие нас агрессия и абсурд произведены шкурными интересами небольшой и самой недостойной части сограждан.

— Очень часто современная или, скажем так, авангардная музыка вызывает у неподготовленного зрителя неоднозначную реакцию, он задает вопросы, часто — с долей агрессии: “Зачем это? Почему? О чем?”. Вам приходилось когда-нибудь оказываться в такой ситуации — объяснять то, что вы создали, вступать в полемику, переубеждать?

— Можно все объяснить человеку, который хочет услышать. Если же человек в состоянии поиска материала для негодования, и всякому негодованию рад, кормится им, то лучше ничего не объяснять. Ему и без объяснений хорошо. В остальных случаях объяснения полезны, хоть и не обязательны. Нужно ли вам объяснять Реквием Моцарта? В общем, можно обойтись и без этого, но с объяснениями вы услышите то, что без них не услышите. Это справедливо для любой музыки, да и не только музыки.

Критика может вас задеть, обидеть?

— Обидеть – нет, задеть – только от тех, чье мнение мне важно. И задеть здесь означает — услышать что-то их ушами со стороны и перепроверить себя. Любая оценка того, что ты делаешь – это умножение собственного опыта опытом других. Это процесс взаимообмена, без этого мы не сможем стать умнее, взрослее, как минимум — профессиональнее.

— В Осетии есть свои национальные музыкальные традиции. Часто высказываются мнения о том, что надо срочно “спасать”, “возрождать”, “популяризировать”. При этом традиции (не только музыкальные) приравниваются к чему-то сакральному и неприкосновенному, не приемлющему эксперименты и пр. На ваш взгляд — как “сохранить” не приравнивая при этом к “музейному экспонату”, по сути — чему-то статичному и не живому?

— Тут я ничего нового не скажу, это довольно очевидные вещи. Есть времена, нацеленные на развитие, а есть — на консервацию. И последние не означают ничего хорошего для фольклора, при них он становится бэушной игрушкой, которой пользуется всякий, желающий выглядеть симпатичнее, чем он есть на самом деле. Национальное самосознание начинается не с фольклора, не с танцев и кухни, а с того, способны ли люди, точнее общность проживающих на одной земле и говорящих на одном языке людей, задавать себе самые важные вопросы и самостоятельно искать на них ответы. Для этого важна открытая социальная среда, отсутствие страха, уверенность в законе. А это большой дефицит в современной России. И это обнуляет любой разговор о собственном лице тех или иных общностей, национальных, региональных или каких-то иных. Под прессом консервации, выгодной темы, кто извлекает личную выгоду из законсервированного положения дел, традиция становится реакционным ресурсом. Любое вмешательство в установленный, зачастую лживый, сфабрикованный канон воспринимается как посягательство на основы государства, то есть, грубо говоря, на кошелек его бенефициаров. В свободном же обществе, социально активном, все наоборот — традиция обогащается экспериментами, становится ресурсом развития, источником критического отношения к себе и понимания других.

Какую музыку вы слушаете?

— Чем больше музыки вокруг, тем важнее умение от нее спрятаться. Нужно учиться вообще не слушать музыку. Вот лет пять назад я вынес из дома телевизор, оставил у помойных баков. В определенных ситуациях похожей участи достойна и музыка. Конечно, в каких-то общественных пространствах, где она играет определенную роль и ее просто так не выключишь – это совсем другое. Меня никогда не раздражает музыка в ресторанах, такси и так далее – она здесь как естественный элемент среды обитания. Но ведь это не совсем прослушивание музыки, а существование в ее присутствии. Если же я именно слушаю музыку, то дома и на концертах, где совершается определенное усилие для отключения всего остального – дома мною, а в концертных залах – созданной там соответствующей обстановкой.

Что, помимо музыки? Театр, например…

— У меня нет привычки регулярных походов в театр. Как правило, кто-то зовет, или же мне интересно, что сделал тот или иной режиссер, сценограф, композитор. Хотя в последнее время я втянулся в театральный процесс, может, потому, что сам в нем работаю, но главное — сегодня в России это самое реактивное, живое, очень разное и при этом высококлассное искусство.

Что бы вы сказали напоследок?

— Очень надеюсь, что с моим «Маршрутом» во Владикавказе все хорошо сложится и реакция у пассажиров будет доброжелательной. Это ведь тот случай, когда не они пришли на концерт, а концерт к ним. Так что мнение горожан, оказавшихся неожиданно для себя публикой, тут очень важно.

Напомним, что звуковую инсталляцию “Маршрут” можно будет услышать 30 сентября и 1 октября в трамваях, следующих по маршруту №5.

***

О Владимире Ранневе

Композитор, музыкальный критик, музыковед, педагог. Родился и вырос в Москве, живет в Санкт-Петербурге. В 2003-м — окончил по классу композиции Санкт-Петербургскую Консерваторию. В 2005-м — аспирантуру по теории музыки. Стажировался в Высшей школе музыки Кёльна, становился стипендиатом Gartow Stiftung в 2002 году, лауреатом конкурсов Salvatore Martirano Award университета штата Иллинойс США в 2009-м, Gianni Bergamo Classic Music Award в Швейцарии в 2010-м.

География музыки композитора Раннева впечатляет — она звучала в России, Украине, Германии, Австрии, Швейцарии, Великобритании, Финляндии, Польше, Японии, США.

Владимир Раннев также тесно связан в своем творчестве с театром. Первую его оперу «Синяя Борода. Материалы дела» поставил Павел Семченко, следующую Раннев срежиссировал сам — премьера «Двух актов» на либретто Дмитрия Пригова состоялась в 2012 году. В коллаборации с режиссером Маратом Гацаловым работал над спектаклями «Теллурия», «Дороги», «Новое время», совместно с Борисом Юханановым над заключительной частью оперного сериала «Сверлийцы».

Театральные работы Владимира Раннева нашли высокую оценку в профессиональном сообществе — опера «Два акта» получила гран-при Премии Сергея Курехина в 2013-м, опера «Сверлийцы» была номинирована на национальную театральную премию «Золотая маска» в 2016-м.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

СТАТЬИ

Инвесторы из Чехии предлагают создать экологический центр по переработке отходов

Главное с Антикоррупционного форума: порочные госказупки и «элитное» питание

В смерти двухлетнего мальчика не могут разобраться 7 лет

18.10.2017 Gradus Pro

Запретное движение на главной пешеходной улице Владикавказа можно лицезреть ежедневно

ММАшники Северной Осетии просят огня

16.10.2017 Gradus Pro

Полет дизайнерской мысли во Владикавказе скрывают от излишней скромности и чрезмерной халатности, и только «Сердце столицы» открыто и горячо

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: