Музей иллюзий

В апреле 2016 года Светлана Плиева, заслуженная артистка РСО-А и внучка Гриша Плиева, обратилась в редакцию Градуса за помощью в освещении судебных процессов, которые вот уже 2 года она вынуждена вести. Здесь сразу нужно сказать, что до 2014 года Светлана не имела пристрастия добиваться истины в учреждениях правосудия, не привлекалась, не преследовалась и не преследовала, как теперь может показаться.

В ноябре 2013 года республика широко отметила юбилей выдающегося поэта, переводчика, театрального деятеля и мыслителя Гриша Плиева. Юбилей организовали дети двух сыновей Гриша Дзамболатовича — Льва и Алана Плиевых при поддержке министерства культуры, мэрии и правительства. После того, как на дом, где проживал поэт, повесили памятную доску, семья решила исполнить волю старших и передать квартиру по ул. Масленникова д. 4, кв. 15 безвозмездно в вечное пользование осетинскому народу для создания в ней музея.

В начале декабря того же года супруга младшего сына поэта Тамара Ахсарбековна Плиева инициировала встречу родственников, чтобы обсудить, каким образом они исполнят волю деда и его детей — Льва, Алана и Мадины, а именно сохранения квартиры на Масленникова в виде музея. К удивлению собравшихся, дети Мадины Григорьевны Нана и Лана Гвимбрадзе отказались отдавать свою долю, потребовав продать квартиру и получить часть дедовского наследства деньгами, по их подсчетам эта сумма составила 2 млн. рублей.

А 9 января на имя Норы Ильиничны Плиевой, супруги Льва Плиева, приходит досудебное письмо, в котором сестры Гвимбрадзе сообщают о том, что Диана, Алана и Светлана Плиевы не являются наследницами квартир деда. Нана и Лана Гвимбрадзе сообщали также о том, что если Плиевы не прекратят препятствовать им в пользовании и продаже имущества, они подадут на них в суд. На момент получения письма все дочери Льва Плиева проживали в Москве, никому ни в чем не препятствовали, а о том, что у деда была еще одна квартира на улице Московская, узнали впервые из письма.

Весной 2014 года Гвимбрадзе подают иск в суд на Тамару Ахсарбековну, жену Алана Григорьевича Плиева, с требованием разделить квартиру на Масленникова в натуре, что не дало бы сделать там музей. Этот иск рассматривала судья А.А. Дзуцева. Светлана Плиева, приехавшая во Владикавказ по звонку матери Норы Ильиничны, получившей досудебное письмо с угрозами, стала выяснять, почему дети старшего сына не включены в список наследников. Нотариус объяснила, что на ее вопрос к Мадине Григорьевне, сколько детей было у Гриша Плиева, та ответила — двое — то есть она и Алан Григорьевич. О старшем сыне, режиссере Льве Плиеве, который умер раньше отца в 1994 году, не было сказано ни слова. В связи с фактическим обманом нотариуса наследство было оформлено неверно, без учета обязательной доли детей Льва Плиева в наследстве поэта.

В 2014 году Гвимбрадзе подают в суд на Тамару Ахсарбековну Плиеву с требованием разделить квартиру на Масленникова в натуре, но суд выносит решение в пользу Тамары Ахсарбековны, так как разделить квартиру в многоквартирном доме в натуре не представляется возможным. Плиевы решают восстановить справедливость и включить в число наследников детей Льва Григорьевича, поэтому они предложили сестрам Гвимбрадзе мировое соглашение — выплатить им 1/3 часть стоимости квартиры на Масленникова, чтобы семье не пришлось искать 1/2 часть суммы. От притязаний на квартиру по ул. Московская обе семьи Плиевых отказались, их интересовало только жилье, к которому дети привыкли с детства, в котором жили они, жил и трудился их дед и которое они хотели передать людям.

Как ни странно, это благородное желание Плиевых вылилось практически в детективную историю с клеветническими свидетельскими показаниями, манипуляциями и фальсификациями в Промышленном суде. Чтобы погрузиться в историю, мне пришлось потратить много времени, ознакомиться с множеством документов, протоколов заседаний суда, расшифровками аудио записей «Фемида», детализациями телефонных разговоров итд.

На момент привлечения к участию в процессе журналистов Нора Ильинична и Светлана Плиевы подали апелляционную жалобу на оправдательный приговор судьи Н.В. Калуховой суда Промышленного района г. Владикавказа, где рассматривалось дело по статье 128.1 ч.1 УК РФ «Клевета» в отношении В.Д. Таболова, Н.Г. Гвимбрадзе и Л.Г. Гвимбрадзе, оклеветавших членов семьи ушедшего из жизни Льва Плиева (включая его самого) в судебном заседании 17.09.2014 г, которое проходило по иску Дианы, Аланы и Светланы Плиевых о признании факта принятия наследства в установленный законом срок. Дети Льва доказывали, что в день похорон и на 40 день после смерти деда они фактически приняли наследство в виде личных вещей наследодателя — его архивы, фото, рукописи итд. Дело рассматривалось той же судьей Аланой Дзуцевой, которая ранее рассмотрела иск Гвимбрадзе о разделе квартиры в натуре. На том заседании никого из членов семьи Льва Григорьевича не было по причине полного доверия адвокату и суду, но того, что наговорил бывший работник правительства Владимир Дзамболатович Таболов, свидетельствовавший в пользу сестер Гвимбрадзе, и чьи свидетельские показания «не позволили» суду вынести решение в пользу детей Льва Плиева (но что позволило бы разделить квартиру на 3 части), вполне хватило для того, чтобы возбудить уголовное дело по статье «Клевета».

Интересно то, что Гвимбрадзе доказывали в суде, что дети Льва имеют меркантильный (дословно «шкурный») интерес, что подтверждал свидетель В.Д. Таболов, однако судья Дзуцева доподлинно знала, что Гвимбрадзе и Таболов лгут, ведь иск о разделе спорной квартиры с целью продавать свою долю двумя месяцами ранее подавали именно Гвимбрадзе к Тамаре Плиевой, и этот иск рассматривала сама же Дзуцева. В отношении действий судьи Дзуцевой Плиевы подали два разных отвода с документальными подтверждениями нарушения судьей судебной этики, но отводы судья не удовлетворила.

К моему удивлению, по мере того, как я знакомилась с документами и материалами дела, вскрылось столько лжи и грязи, а самое главное во всей красе предстала система нашего осетинского жизнеустройства, о которой мы, в принципе, все знаем, но ничего поделать не можем. Удивительной оказалась сама идея добиться правды в суде Промышленного района города Владикавказа согласно российским законам. На взгляд обычного человека система эта выглядит замкнутой, судьи ведут себя словно подневольные с одной стороны, но имеют неограниченные права с другой, поэтому Светлана Плиева, которая и УК РФ, и УПК РФ за два года изучила лучше многих юристов, выглядит сейчас чудачкой, осмелившейся пойти против системы. Мне удалось посетить 3 полноценных заседания: на двух из них зачитывалась апелляционная жалоба, а на другом слово дали ответчикам. Четвертое заседание переносилось несколько раз по причине болезни трехлетнего сына Светланы Плиевой, а затем ее мамы, Норы Ильиничны Плиевой, которая также является частным обвинителем в суде.

О заседании 4 июля в 11.30 я была предупреждена заранее, Светлана предусмотрительно набрала мне в 11.27 и сказала, что только выехала и опоздает максимум минут на 20, потому как ожидала свою запаздывающую племянницу, чтобы оставить с ней малыша (ребенок до конца не оправился после болезни и сад не посещал). Предупредила она об этом и судью Фатиму Газзаеву, о чем есть поминутная детализация и аудио запись разговора. Никто не сказал, что заседание могут перенести. Приехать в суд удалось раньше, Светлана, Алана и Нора Ильинична Плиевы проходили процедуру оформления и досмотра на входе, когда из коридора суда вышла судья Газзаева и направилась к выходу, на вопрос «а как же заседание» она сказала «поднимитесь, вам все объяснят».

После оформления мы все с папками, документами и личными вещами Гриша Плиева стали подниматься по лестнице, на втором этаже нас встретила помощница судьи Малика Чигоева, которая попросила расписаться в каких-то документах истиц Светлану и Нору Ильиничну. Светлана достала две медицинские справки, подтверждающие  уважительность ходатайства о переносе судебных заседаний и хотела отдать их помощнице. Помощница отказалась их принять, сказав, что их можно будет приобщить 7 июля (на эту дату перенесли новое заседание), Светлана переспросила, почему сейчас нельзя, на что помощница ответила, «вот придете 7-го и в ходе заседания передадите их судье». На вопрос, «почему перенесли заседание», Малика Чигоева ответила «по ходатайству адвоката В.Д. Таболова Чалик».

7 июля я с утра позвонила Светлане узнать, состоится ли судебное заседание, чтобы спланировать день. Светлана сказала, что на данный момент находится в детской больнице, всю ночь семья не спала, ездила по городу в поисках дежурного стоматолога — малыш плакал от боли в щеке, а под утро у ребенка поднялась температура 40, на скорой их доставили в больницу по подозрению на менингит. Из больницы Светлана два раза набирала в суд, чтобы объяснить, в какой ситуации оказалась, но трубку снова никто не взял. Тогда в районе 13.00, когда подозрения на менингит отпали, ей пришлось писать расписку под свою ответственность о том, что она отказывается от госпитализации ребенка, чтобы явиться к 14.30 в суд.

В 14.38 я уже из зала суда стала набирать Светлане, так как их не было. В 14.44 я отправила смс. Тут же в 14.44  Светлана ответила мне — как потом выяснилось, они поднимались по лестнице на 3 этаж. Через минуту Нора Ильинична, Светлана и Алана Плиевы были в зале суда, в суд они явились вовремя, просто процедура оформления паспортов, досмотра личных вещей и вещественных доказательств для трех человек затянулась. Обвиняемая Лана Гвимбрадзе в суд не явилась, хотя в отношении нее была применена мера обязательной явки в суд, а В.Д. Таболов, адвокаты подсудимых, частные обвинители и свидетель Алана Плиева, специально приехавшая для этого из Москвы, просидели 2 с лишним часа в зале судебного заседания в ожидании судьи.

IMG_7119

детализация звонков судье Газзаевой

Дверь приемной и кабинета судьи была все это время закрыта, через час кому-то из адвокатов сказали, что Фатима Газзаева находится на другом процессе. Где-то в 16.40 в зал суда зашла секретарь суда и сделала температуру на кондиционере ниже, из чего мы все сделали вывод, что скоро появится судья, которой в мантии будет жарко при той температуре, в которой мы ее ожидали. Судья появилась через 10 минут, встала с краю от президиума и без оглашения реальных присутствующих и без подсудимой Гвимбрадзе стала читать постановление, в ходе которого мы узнали, что частных обвинителей в зале суда нет. То есть и Нора Ильинична, и Светлана Плиева в зале находились, но их как бы не было. Из постановления мы поняли, что по причине того, что частные обвинители без уважительной причины не явились на судебные заседания 4 и 7 июля и ранее тоже, рассмотрение апелляционной жалобы прекращается, а оправдательный приговор обвиняемым сестрам Нане и Лане Гвимбрадзе и В.Д. Таболову остается в силе.

IMG_7150

«Не явившаяся без уважительной причины» Светлана Плиева уже в конце оглашения постановления заявляет о том, что она в зале присутствует, а чтобы ее официально заметили, сделав ей хотя бы замечание, выходит в коридор и обращается к судебному приставу О. Анненкову с просьбой составить протокол. Судебный пристав отказывается составлять протокол, просит не возмущаться и покинуть суд. К нему присоединяются две работницы суда. Светлана говорит о том, что только что на наших глазах произошло нарушение судьей Фатимой Газзаевой УПК РФ, для оснований вынесения постановления об отсутствии уважительных причин у частных обвинителей нужно было дать им возможность представить доказательства и учесть прежние. Почему приемная судьи была закрыта и где был ее секретарь, неизвестно, у Светланы Плиевой, прождавшей судью два с лишним часа в зале суда, не было даже люфта, чтобы показать справку с открытой датой из детской больницы и просить о ходатайстве переноса слушания, чтобы вернуться к больному ребенку с высокой температурой.

Тогда Светлана звонит в полицию, чтобы засвидетельствовать свое присутствие в зале суда и нарушение ее прав. Судебные приставы в это время требуют ее спуститься на первый этаж, Светлана отказывается делать это, так как полицейские должны увидеть, что она есть и присутствовала на заседании суда. Пока все ожидают полицию, Светлана направляется в кабинет судьи, чтобы спросить Малику Чигоеву, почему она не взяла у нее справки 4 июля, сказав, что у нее будет возможность приобщить их 7 июля. Малика Чигоева наотрез отказывается от этого. Из аудио записи слышно, что Светлана Плиева не кричала, никого не оскорбляла, а пыталась выяснить, каким образом ей нужно было представить справки в суд, чтобы не вынесли такое постановление от 7 июля. Малика Чигоева стала вести себя так, как будто это не государственное учреждение, а она не помощник судьи, который должен нести ответственность за свои действия и слова.

Из аудио записи слышно, после чего Светлана произносит фразу «если я лгу, пусть ваши дети будут прокляты» и то, как ведет себя Чигоева при этом. Конечно, Светлана не должна была произносить эту фразу, но нужно учесть ее эмоциональный фон, ведь за этой фразой бессонная ночь, 2 года мытарств семьи Плиевых по судам,  за каждой судебной ошибкой и очередной фальсификацией нервы, упущенные возможности и здоровье. Я не говорю уже о тех унижениях, которые испытали и испытывают супруга и дети Льва Плиева, собирая и приводя доказательства, справки и свидетелей, чтобы истина восторжествовала. Получается, работники суда использовали болезнь ребенка и мамы Светланы Плиевой, чтобы избавиться от ее притязаний на правду?

После инцидента с Маликой Чигоевой все спустились вниз, через 5 минут появились сотрудники полиции, которые стали выяснять, по какой причине их вызвали. После 5-минутного опроса Светланы Плиевой всем предложили пройти в ОП-1 и написать объяснительные, Светлана сказала, что не может никуда идти, потому что переживает и торопится к больному ребенку, показав при этом справку с открытой датой. В этот же момент сотрудников полиции позвали сотрудники суда и завели в какой-то кабинет. Через 20 минут ожидания полицейских (хотя, как вы помните, полицию вызвали не сотрудники суда) Светлана поднялась, поняв, что судьи договариваются с полицией, и направилась к выходу. Сотрудник охраны суда в черной куртке и автоматом стал преграждать ей путь и незаконно удерживать (есть видео). При этом кто-то из судей сказал ему: «Останови ее, ты знаешь, что делать». Но Светлана Плиева начала возмущаться и снимать все на телефон, что позволило ей покинуть здание Промышленного отдела суда и уехать домой к ребенку. Интересно, а что должен был делать человек с автоматом? Захватить? На основании чего?

Далее Светлану, пришедшую своими ногами в РОВД Промышленного района, чтобы написать заявление, удерживали как преступницу. Тоже интересно, почему? Руки распускать первой начала Чигоева, чему есть свидетели, а Светлана оттолкнула ее ногой, потому как в одной руке был телефон с сумкой, а другую схватила помощница судьи. И еще интересно, зачем следователю Алборову понадобились шлепанцы Норы Ильиничны, которые Светлана переобула, когда заезжала домой, чтобы сделать укол ребенку? По странному стечению обстоятельств в суде на Светлане были такие же, но 39 размера и светлее, женщина не успела даже переодеться для суда, потому что ехала из детской больницы, к вечеру ее ноги так распухли, что пришлось переобуться в мамины. И потом, чтобы отнимать их у нее, нужно иметь основания, провести расследование хотя бы, составить акт, а шантажировать женщину, переживающую о ребенке, и заставлять расписываться в «добровольной» сдаче обуви сотруднику полиции, который еще и на фотокамеру хотел это запечатлеть (видимо, чтобы все выглядело добровольно и полюбовно), это по какому закону? И что теперь? Для фабрикации дела помощницу судьи изобьют шлепанцами Норы Ильиничны, в то время как те, что были на Светлане в суде 39 размера спокойно лежат дома?

Мы знаем, что если инцидент в коридорах суда дойдет до суда, Светлана опять проиграет. То, что сотрудница суда первая начала хамить и выставлять истицу Плиеву из кабинета, что вызвало такую реакцию последней, никто во внимание не возьмет. По словам Светланы, она была настолько в шоке от той ловушки, в которую ее загнали, что не поняла, как произнесла эти слова. Распускать руки первой начала помощница Чигоева, которая, работая в суде, видимо, знает, что правосудия не существует, поэтому решила разбираться на месте. Получается, членам семьи Плиевых уже давно нужно было заняться рукоприкладством, потому что в их адрес вот уже длительное время произносились и обидные слова, и угрозы проклятий, которые ни разу не пресеклись ни одной из судей. А судей было три, и все из одного районного суда, и все кем-то очень мотивированы, потому что налицо грубейшие нарушения УПК РФ.

И слава Богу, что у Владимира Дзамболатовича Таболова хватило такта, мужества и совести извиниться на предпоследнем заседании перед Норой Ильиничной, Светланой и семьей Плиевых за то, что им было сказано, признать, что давал свои показания будучи введённым в заблуждение сёстрами Гвимбрадзе. Но его свидетельские показания, повлекшие неверное решение судьи, отодвинули процесс и заставили женщин бороться не только с «правосудием», но и за свое честное имя. Мы не можем в рамках статьи рассказать историю об адвокате В.Д. Таболова Бештоле Токаеве, который провоцировал Светлану, ниже достаточно прослушать аудио запись разговора. Бештол не знал, что Светлана все разговоры записывает, поэтому о сговоре судьи и о бартере, который Бештол предлагал, читатели могут услышать сами.

Мы все знаем, что живем в сумрачном лесу — без знакомств, денег и нужных звонков в нашей республике ничего не работает. Для сотрудников Промышленного суда и РОВД поведение Светланы находится за гранью их понимания. И действительно, кто осмелится  в наше страшное время идти против системы? Системы, которая была придумана задолго до нас, к которой все привыкли, у которой на фасаде громкие и красивые слова о правде, справедливости и беспристрастности. Есть, конечно, судьи, чье сознание может возвыситься над собственными амбициями и страхами, которые реально умеют работать и у которых душа крепка, а страх спит, но таких, к сожалению, очень мало. Системе личности не нужны, ей нужны исполнители.

Я долго думала, почему дело о квартире народного поэта Гриша Плиева прошло через такое количество судей и адвокатов и пришло в тупик, ведь все очевидно и понятно, почему было допущено столько ошибок, фальсификаций, унижений? А может быть, чтобы мы посмотрели на себя со стороны, в кого мы превратились, как мы живем?

Идея создания музея в квартире великого человека дискредитирована полностью. Семьи сыновей Гриша Плиева уже ничего не хотят кроме того, чтобы все это поскорее закончилось. И это уже инициатива журналистов — открыто обратиться за помощью к фамилии Плиевых и к тем, кто считает, что в Осетии должен быть музей человека, столько сделавшего для своего народа, и собрать 2 млн рублей для выплаты сестрам Гвимбрадзе. Мы ни в коем случае не осуждаем Нану и Лану, у каждого своя правда, у каждого свое видение и право распоряжаться своей долей. Добиться того, чтобы эта сумма была меньше, у дочек Льва и Алана Плиевых не получилось, поэтому мы обращаемся к тем, кому музей Гриша Плиева нужен.

Появление этого материала было бы невозможно, если бы на каждое слово, каждый шаг, каждое действие у Светланы Плиевой не было бы документов, подтверждающих ее правоту. У этой истории много имен, удивительным образом она помогла открыть глаза на лживую и лицемерную сущность нашей действительности, поэтому мы и решили рассказать обо всем.

IMG_7095

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

СТАТЬИ

В Алагирском районе вечные проблемы с водой, и никто не виноват

15.01.2020

PRO запутанный клубок земельных отношений, кадастровую стоимость, генпланы, бизнес, колхозы и суды

Декан экономического факультета МГУ выступил с лекцией во Владикавказе

27.12.2019

Управляющий Отделением Пенсионного фонда РФ по Северной Осетии Сергей Таболов ответил на вопросы читателей «Градуса»

27.12.2019

Заместитель министра экономического развития Северной Осетии ответил на актуальные вопросы

26.12.2019

Год назад в страшном пожаре 72-летняя Вера Хуцистова потеряла дом

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: