Музей иллюзий

В апреле 2016 года Светлана Плиева, заслуженная артистка РСО-А и внучка Гриша Плиева, обратилась в редакцию Градуса за помощью в освещении судебных процессов, которые вот уже 2 года она вынуждена вести. Здесь сразу нужно сказать, что до 2014 года Светлана не имела пристрастия добиваться истины в учреждениях правосудия, не привлекалась, не преследовалась и не преследовала, как теперь может показаться.

В ноябре 2013 года республика широко отметила юбилей выдающегося поэта, переводчика, театрального деятеля и мыслителя Гриша Плиева. Юбилей организовали дети двух сыновей Гриша Дзамболатовича — Льва и Алана Плиевых при поддержке министерства культуры, мэрии и правительства. После того, как на дом, где проживал поэт, повесили памятную доску, семья решила исполнить волю старших и передать квартиру по ул. Масленникова д. 4, кв. 15 безвозмездно в вечное пользование осетинскому народу для создания в ней музея.

В начале декабря того же года супруга младшего сына поэта Тамара Ахсарбековна Плиева инициировала встречу родственников, чтобы обсудить, каким образом они исполнят волю деда и его детей — Льва, Алана и Мадины, а именно сохранения квартиры на Масленникова в виде музея. К удивлению собравшихся, дети Мадины Григорьевны Нана и Лана Гвимбрадзе отказались отдавать свою долю, потребовав продать квартиру и получить часть дедовского наследства деньгами, по их подсчетам эта сумма составила 2 млн. рублей.

А 9 января на имя Норы Ильиничны Плиевой, супруги Льва Плиева, приходит досудебное письмо, в котором сестры Гвимбрадзе сообщают о том, что Диана, Алана и Светлана Плиевы не являются наследницами квартир деда. Нана и Лана Гвимбрадзе сообщали также о том, что если Плиевы не прекратят препятствовать им в пользовании и продаже имущества, они подадут на них в суд. На момент получения письма все дочери Льва Плиева проживали в Москве, никому ни в чем не препятствовали, а о том, что у деда была еще одна квартира на улице Московская, узнали впервые из письма.

Весной 2014 года Гвимбрадзе подают иск в суд на Тамару Ахсарбековну, жену Алана Григорьевича Плиева, с требованием разделить квартиру на Масленникова в натуре, что не дало бы сделать там музей. Этот иск рассматривала судья А.А. Дзуцева. Светлана Плиева, приехавшая во Владикавказ по звонку матери Норы Ильиничны, получившей досудебное письмо с угрозами, стала выяснять, почему дети старшего сына не включены в список наследников. Нотариус объяснила, что на ее вопрос к Мадине Григорьевне, сколько детей было у Гриша Плиева, та ответила — двое — то есть она и Алан Григорьевич. О старшем сыне, режиссере Льве Плиеве, который умер раньше отца в 1994 году, не было сказано ни слова. В связи с фактическим обманом нотариуса наследство было оформлено неверно, без учета обязательной доли детей Льва Плиева в наследстве поэта.

В 2014 году Гвимбрадзе подают в суд на Тамару Ахсарбековну Плиеву с требованием разделить квартиру на Масленникова в натуре, но суд выносит решение в пользу Тамары Ахсарбековны, так как разделить квартиру в многоквартирном доме в натуре не представляется возможным. Плиевы решают восстановить справедливость и включить в число наследников детей Льва Григорьевича, поэтому они предложили сестрам Гвимбрадзе мировое соглашение — выплатить им 1/3 часть стоимости квартиры на Масленникова, чтобы семье не пришлось искать 1/2 часть суммы. От притязаний на квартиру по ул. Московская обе семьи Плиевых отказались, их интересовало только жилье, к которому дети привыкли с детства, в котором жили они, жил и трудился их дед и которое они хотели передать людям.

Как ни странно, это благородное желание Плиевых вылилось практически в детективную историю с клеветническими свидетельскими показаниями, манипуляциями и фальсификациями в Промышленном суде. Чтобы погрузиться в историю, мне пришлось потратить много времени, ознакомиться с множеством документов, протоколов заседаний суда, расшифровками аудио записей «Фемида», детализациями телефонных разговоров итд.

На момент привлечения к участию в процессе журналистов Нора Ильинична и Светлана Плиевы подали апелляционную жалобу на оправдательный приговор судьи Н.В. Калуховой суда Промышленного района г. Владикавказа, где рассматривалось дело по статье 128.1 ч.1 УК РФ «Клевета» в отношении В.Д. Таболова, Н.Г. Гвимбрадзе и Л.Г. Гвимбрадзе, оклеветавших членов семьи ушедшего из жизни Льва Плиева (включая его самого) в судебном заседании 17.09.2014 г, которое проходило по иску Дианы, Аланы и Светланы Плиевых о признании факта принятия наследства в установленный законом срок. Дети Льва доказывали, что в день похорон и на 40 день после смерти деда они фактически приняли наследство в виде личных вещей наследодателя — его архивы, фото, рукописи итд. Дело рассматривалось той же судьей Аланой Дзуцевой, которая ранее рассмотрела иск Гвимбрадзе о разделе квартиры в натуре. На том заседании никого из членов семьи Льва Григорьевича не было по причине полного доверия адвокату и суду, но того, что наговорил бывший работник правительства Владимир Дзамболатович Таболов, свидетельствовавший в пользу сестер Гвимбрадзе, и чьи свидетельские показания «не позволили» суду вынести решение в пользу детей Льва Плиева (но что позволило бы разделить квартиру на 3 части), вполне хватило для того, чтобы возбудить уголовное дело по статье «Клевета».

Интересно то, что Гвимбрадзе доказывали в суде, что дети Льва имеют меркантильный (дословно «шкурный») интерес, что подтверждал свидетель В.Д. Таболов, однако судья Дзуцева доподлинно знала, что Гвимбрадзе и Таболов лгут, ведь иск о разделе спорной квартиры с целью продавать свою долю двумя месяцами ранее подавали именно Гвимбрадзе к Тамаре Плиевой, и этот иск рассматривала сама же Дзуцева. В отношении действий судьи Дзуцевой Плиевы подали два разных отвода с документальными подтверждениями нарушения судьей судебной этики, но отводы судья не удовлетворила.

К моему удивлению, по мере того, как я знакомилась с документами и материалами дела, вскрылось столько лжи и грязи, а самое главное во всей красе предстала система нашего осетинского жизнеустройства, о которой мы, в принципе, все знаем, но ничего поделать не можем. Удивительной оказалась сама идея добиться правды в суде Промышленного района города Владикавказа согласно российским законам. На взгляд обычного человека система эта выглядит замкнутой, судьи ведут себя словно подневольные с одной стороны, но имеют неограниченные права с другой, поэтому Светлана Плиева, которая и УК РФ, и УПК РФ за два года изучила лучше многих юристов, выглядит сейчас чудачкой, осмелившейся пойти против системы. Мне удалось посетить 3 полноценных заседания: на двух из них зачитывалась апелляционная жалоба, а на другом слово дали ответчикам. Четвертое заседание переносилось несколько раз по причине болезни трехлетнего сына Светланы Плиевой, а затем ее мамы, Норы Ильиничны Плиевой, которая также является частным обвинителем в суде.

О заседании 4 июля в 11.30 я была предупреждена заранее, Светлана предусмотрительно набрала мне в 11.27 и сказала, что только выехала и опоздает максимум минут на 20, потому как ожидала свою запаздывающую племянницу, чтобы оставить с ней малыша (ребенок до конца не оправился после болезни и сад не посещал). Предупредила она об этом и судью Фатиму Газзаеву, о чем есть поминутная детализация и аудио запись разговора. Никто не сказал, что заседание могут перенести. Приехать в суд удалось раньше, Светлана, Алана и Нора Ильинична Плиевы проходили процедуру оформления и досмотра на входе, когда из коридора суда вышла судья Газзаева и направилась к выходу, на вопрос «а как же заседание» она сказала «поднимитесь, вам все объяснят».

После оформления мы все с папками, документами и личными вещами Гриша Плиева стали подниматься по лестнице, на втором этаже нас встретила помощница судьи Малика Чигоева, которая попросила расписаться в каких-то документах истиц Светлану и Нору Ильиничну. Светлана достала две медицинские справки, подтверждающие  уважительность ходатайства о переносе судебных заседаний и хотела отдать их помощнице. Помощница отказалась их принять, сказав, что их можно будет приобщить 7 июля (на эту дату перенесли новое заседание), Светлана переспросила, почему сейчас нельзя, на что помощница ответила, «вот придете 7-го и в ходе заседания передадите их судье». На вопрос, «почему перенесли заседание», Малика Чигоева ответила «по ходатайству адвоката В.Д. Таболова Чалик».

7 июля я с утра позвонила Светлане узнать, состоится ли судебное заседание, чтобы спланировать день. Светлана сказала, что на данный момент находится в детской больнице, всю ночь семья не спала, ездила по городу в поисках дежурного стоматолога — малыш плакал от боли в щеке, а под утро у ребенка поднялась температура 40, на скорой их доставили в больницу по подозрению на менингит. Из больницы Светлана два раза набирала в суд, чтобы объяснить, в какой ситуации оказалась, но трубку снова никто не взял. Тогда в районе 13.00, когда подозрения на менингит отпали, ей пришлось писать расписку под свою ответственность о том, что она отказывается от госпитализации ребенка, чтобы явиться к 14.30 в суд.

В 14.38 я уже из зала суда стала набирать Светлане, так как их не было. В 14.44 я отправила смс. Тут же в 14.44  Светлана ответила мне — как потом выяснилось, они поднимались по лестнице на 3 этаж. Через минуту Нора Ильинична, Светлана и Алана Плиевы были в зале суда, в суд они явились вовремя, просто процедура оформления паспортов, досмотра личных вещей и вещественных доказательств для трех человек затянулась. Обвиняемая Лана Гвимбрадзе в суд не явилась, хотя в отношении нее была применена мера обязательной явки в суд, а В.Д. Таболов, адвокаты подсудимых, частные обвинители и свидетель Алана Плиева, специально приехавшая для этого из Москвы, просидели 2 с лишним часа в зале судебного заседания в ожидании судьи.

IMG_7119

детализация звонков судье Газзаевой

Дверь приемной и кабинета судьи была все это время закрыта, через час кому-то из адвокатов сказали, что Фатима Газзаева находится на другом процессе. Где-то в 16.40 в зал суда зашла секретарь суда и сделала температуру на кондиционере ниже, из чего мы все сделали вывод, что скоро появится судья, которой в мантии будет жарко при той температуре, в которой мы ее ожидали. Судья появилась через 10 минут, встала с краю от президиума и без оглашения реальных присутствующих и без подсудимой Гвимбрадзе стала читать постановление, в ходе которого мы узнали, что частных обвинителей в зале суда нет. То есть и Нора Ильинична, и Светлана Плиева в зале находились, но их как бы не было. Из постановления мы поняли, что по причине того, что частные обвинители без уважительной причины не явились на судебные заседания 4 и 7 июля и ранее тоже, рассмотрение апелляционной жалобы прекращается, а оправдательный приговор обвиняемым сестрам Нане и Лане Гвимбрадзе и В.Д. Таболову остается в силе.

IMG_7150

«Не явившаяся без уважительной причины» Светлана Плиева уже в конце оглашения постановления заявляет о том, что она в зале присутствует, а чтобы ее официально заметили, сделав ей хотя бы замечание, выходит в коридор и обращается к судебному приставу О. Анненкову с просьбой составить протокол. Судебный пристав отказывается составлять протокол, просит не возмущаться и покинуть суд. К нему присоединяются две работницы суда. Светлана говорит о том, что только что на наших глазах произошло нарушение судьей Фатимой Газзаевой УПК РФ, для оснований вынесения постановления об отсутствии уважительных причин у частных обвинителей нужно было дать им возможность представить доказательства и учесть прежние. Почему приемная судьи была закрыта и где был ее секретарь, неизвестно, у Светланы Плиевой, прождавшей судью два с лишним часа в зале суда, не было даже люфта, чтобы показать справку с открытой датой из детской больницы и просить о ходатайстве переноса слушания, чтобы вернуться к больному ребенку с высокой температурой.

Тогда Светлана звонит в полицию, чтобы засвидетельствовать свое присутствие в зале суда и нарушение ее прав. Судебные приставы в это время требуют ее спуститься на первый этаж, Светлана отказывается делать это, так как полицейские должны увидеть, что она есть и присутствовала на заседании суда. Пока все ожидают полицию, Светлана направляется в кабинет судьи, чтобы спросить Малику Чигоеву, почему она не взяла у нее справки 4 июля, сказав, что у нее будет возможность приобщить их 7 июля. Малика Чигоева наотрез отказывается от этого. Из аудио записи слышно, что Светлана Плиева не кричала, никого не оскорбляла, а пыталась выяснить, каким образом ей нужно было представить справки в суд, чтобы не вынесли такое постановление от 7 июля. Малика Чигоева стала вести себя так, как будто это не государственное учреждение, а она не помощник судьи, который должен нести ответственность за свои действия и слова.

Из аудио записи слышно, после чего Светлана произносит фразу «если я лгу, пусть ваши дети будут прокляты» и то, как ведет себя Чигоева при этом. Конечно, Светлана не должна была произносить эту фразу, но нужно учесть ее эмоциональный фон, ведь за этой фразой бессонная ночь, 2 года мытарств семьи Плиевых по судам,  за каждой судебной ошибкой и очередной фальсификацией нервы, упущенные возможности и здоровье. Я не говорю уже о тех унижениях, которые испытали и испытывают супруга и дети Льва Плиева, собирая и приводя доказательства, справки и свидетелей, чтобы истина восторжествовала. Получается, работники суда использовали болезнь ребенка и мамы Светланы Плиевой, чтобы избавиться от ее притязаний на правду?

После инцидента с Маликой Чигоевой все спустились вниз, через 5 минут появились сотрудники полиции, которые стали выяснять, по какой причине их вызвали. После 5-минутного опроса Светланы Плиевой всем предложили пройти в ОП-1 и написать объяснительные, Светлана сказала, что не может никуда идти, потому что переживает и торопится к больному ребенку, показав при этом справку с открытой датой. В этот же момент сотрудников полиции позвали сотрудники суда и завели в какой-то кабинет. Через 20 минут ожидания полицейских (хотя, как вы помните, полицию вызвали не сотрудники суда) Светлана поднялась, поняв, что судьи договариваются с полицией, и направилась к выходу. Сотрудник охраны суда в черной куртке и автоматом стал преграждать ей путь и незаконно удерживать (есть видео). При этом кто-то из судей сказал ему: «Останови ее, ты знаешь, что делать». Но Светлана Плиева начала возмущаться и снимать все на телефон, что позволило ей покинуть здание Промышленного отдела суда и уехать домой к ребенку. Интересно, а что должен был делать человек с автоматом? Захватить? На основании чего?

Далее Светлану, пришедшую своими ногами в РОВД Промышленного района, чтобы написать заявление, удерживали как преступницу. Тоже интересно, почему? Руки распускать первой начала Чигоева, чему есть свидетели, а Светлана оттолкнула ее ногой, потому как в одной руке был телефон с сумкой, а другую схватила помощница судьи. И еще интересно, зачем следователю Алборову понадобились шлепанцы Норы Ильиничны, которые Светлана переобула, когда заезжала домой, чтобы сделать укол ребенку? По странному стечению обстоятельств в суде на Светлане были такие же, но 39 размера и светлее, женщина не успела даже переодеться для суда, потому что ехала из детской больницы, к вечеру ее ноги так распухли, что пришлось переобуться в мамины. И потом, чтобы отнимать их у нее, нужно иметь основания, провести расследование хотя бы, составить акт, а шантажировать женщину, переживающую о ребенке, и заставлять расписываться в «добровольной» сдаче обуви сотруднику полиции, который еще и на фотокамеру хотел это запечатлеть (видимо, чтобы все выглядело добровольно и полюбовно), это по какому закону? И что теперь? Для фабрикации дела помощницу судьи изобьют шлепанцами Норы Ильиничны, в то время как те, что были на Светлане в суде 39 размера спокойно лежат дома?

Мы знаем, что если инцидент в коридорах суда дойдет до суда, Светлана опять проиграет. То, что сотрудница суда первая начала хамить и выставлять истицу Плиеву из кабинета, что вызвало такую реакцию последней, никто во внимание не возьмет. По словам Светланы, она была настолько в шоке от той ловушки, в которую ее загнали, что не поняла, как произнесла эти слова. Распускать руки первой начала помощница Чигоева, которая, работая в суде, видимо, знает, что правосудия не существует, поэтому решила разбираться на месте. Получается, членам семьи Плиевых уже давно нужно было заняться рукоприкладством, потому что в их адрес вот уже длительное время произносились и обидные слова, и угрозы проклятий, которые ни разу не пресеклись ни одной из судей. А судей было три, и все из одного районного суда, и все кем-то очень мотивированы, потому что налицо грубейшие нарушения УПК РФ.

И слава Богу, что у Владимира Дзамболатовича Таболова хватило такта, мужества и совести извиниться на предпоследнем заседании перед Норой Ильиничной, Светланой и семьей Плиевых за то, что им было сказано, признать, что давал свои показания будучи введённым в заблуждение сёстрами Гвимбрадзе. Но его свидетельские показания, повлекшие неверное решение судьи, отодвинули процесс и заставили женщин бороться не только с «правосудием», но и за свое честное имя. Мы не можем в рамках статьи рассказать историю об адвокате В.Д. Таболова Бештоле Токаеве, который провоцировал Светлану, ниже достаточно прослушать аудио запись разговора. Бештол не знал, что Светлана все разговоры записывает, поэтому о сговоре судьи и о бартере, который Бештол предлагал, читатели могут услышать сами.

Мы все знаем, что живем в сумрачном лесу — без знакомств, денег и нужных звонков в нашей республике ничего не работает. Для сотрудников Промышленного суда и РОВД поведение Светланы находится за гранью их понимания. И действительно, кто осмелится  в наше страшное время идти против системы? Системы, которая была придумана задолго до нас, к которой все привыкли, у которой на фасаде громкие и красивые слова о правде, справедливости и беспристрастности. Есть, конечно, судьи, чье сознание может возвыситься над собственными амбициями и страхами, которые реально умеют работать и у которых душа крепка, а страх спит, но таких, к сожалению, очень мало. Системе личности не нужны, ей нужны исполнители.

Я долго думала, почему дело о квартире народного поэта Гриша Плиева прошло через такое количество судей и адвокатов и пришло в тупик, ведь все очевидно и понятно, почему было допущено столько ошибок, фальсификаций, унижений? А может быть, чтобы мы посмотрели на себя со стороны, в кого мы превратились, как мы живем?

Идея создания музея в квартире великого человека дискредитирована полностью. Семьи сыновей Гриша Плиева уже ничего не хотят кроме того, чтобы все это поскорее закончилось. И это уже инициатива журналистов — открыто обратиться за помощью к фамилии Плиевых и к тем, кто считает, что в Осетии должен быть музей человека, столько сделавшего для своего народа, и собрать 2 млн рублей для выплаты сестрам Гвимбрадзе. Мы ни в коем случае не осуждаем Нану и Лану, у каждого своя правда, у каждого свое видение и право распоряжаться своей долей. Добиться того, чтобы эта сумма была меньше, у дочек Льва и Алана Плиевых не получилось, поэтому мы обращаемся к тем, кому музей Гриша Плиева нужен.

Появление этого материала было бы невозможно, если бы на каждое слово, каждый шаг, каждое действие у Светланы Плиевой не было бы документов, подтверждающих ее правоту. У этой истории много имен, удивительным образом она помогла открыть глаза на лживую и лицемерную сущность нашей действительности, поэтому мы и решили рассказать обо всем.

IMG_7095

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

СТАТЬИ
24.09.2018 Gradus Pro

Колдовство и связи помогали чиновникам обогащаться за счет умерших

23.09.2018 Gradus Pro

«Спартак-Владикавказ» обосновался на дне турнирной таблицы

20.09.2018 Gradus Pro

Во Владикавказе образовалась многометровая яма

Владельцев высотки-долгостроя в Детском парке решили понять и простить

«Замороженный» республиканский маткапитал вызвал огонь ненависти к властям

Кадровый голод оставил Северную Осетию без министра финансов

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: