Найти внутренний город

Летом, во время жаркого и незабываемого путешествия в Баку, я делала короткие записи. Собирала в них мелочи, что бесследно теряются в дороге или меркнут на фоне ярких эмоций. Позже что-то все мешало собрать эти разрозненные зарисовки вместе. Наверное, так и остались бы они лежать на дне ноутбука, если бы не воскресный промозглый день, который нам пришлось провести в горах.

В Куртатинском ущелье шел снег… Яркая, теплая осень неожиданно оборвалась в ледяную пропасть грядущей зимы. Мы бродили среди развалин Цимити, вместе с пронизывающим ветром. В окружении туманов, сползающих по склонам, в присутствии одиноких камней, покрытых пятнами мха, я рассказывала своим замерзшим попутчикам то немногое, что знаю о средневековом прошлом этого города, о Шелковом Пути… Горы, вмиг забывшие о лете, были холодны и строги. И по дороге домой, вглядываясь в деревья, покрытые первым легким снегом, я решила, что самое время извлечь те летние зарисовки и вместе с караваном уйти на юг…

Апшерон

Восточный конец Кавказского хребта, словно самый кончик драконьего хвоста, cпускается к Каспию и зовется Апшероном. Обернутый шелковой синью келагаи, жаркий и пряный, он завораживает путников с первого взгляда.

Лишь прикоснувшись к Апшерону, лишь пропустив его синеву сквозь полуприкрытые ресницы, попадаешь под действие очень древней и сильной магии. Дух скитаний и бесконечных путешествий распускает узелки, развязывает веревочки и отпускает твою бродяжью душу на волю.

Здесь все стихии густо замешаны: в воздухе невесомый, словно пыль, песок, и влага Каспия, и запах нефти, и пекло рвущегося из-под земли огня. Потому первые дни глаза горят и слезятся, привыкая за защитными стеклами темных очков к яркой и терпкой Азии.

Витиеватые дороги Великого шелкового пути теряются в пыли…

Над головой бездонный звездный колодец, населенные мифическими героями и золотыми идолами с глазами цвета больной бирюзы.

А в сухой земле цвета охры все еще лежат скифские бронзовые зеркала, уже не отражающие нового мира, но все еще притягивающие взгляды.

Утро

Бакинское утро начинается с радуги петушиных криков.

Предугадывая медное солнце, лениво выкатывающееся на Востоке, петухи ликуют…

Серый, предрассветный Баку принадлежит им от края до края.

Затем, квартал за кварталом, город делят дворники, с лицами, замотанными защитной тканью. Они видят Баку в прорези для глаз и рассеивают петушиные крики жесткими метлами по ветру.

Хшшить… Хшшшшшить…

Когда невероятно старый и тяжелый медный диск, наконец, зависает над городом, Баку уже тонет в сигналах автомобилей и шуме многочисленных строек…

Мегаполис с восточным орнаментом начинает новый день.

Город

Мы живем на 13 этаже: в вентиляционной шахте жутковато завывает ветер. Словно за стенами нашего дома не раскаленный солнцем город в сердцевине лета, а бескрайняя степь в лютую стужу. Говорят, над Баку встречаются ветры всех сторон света. Наверное, так и есть… В городе нет ни одной улицы, по которой не гуляли бы сквозняки. И даже в глухих тупиках что-то колышет занавеси на окнах или рвет белье с веревок.

С нашего балкона Баку как на ладони: одноэтажные дома с плоскими крышами и тесными проходами, во внутренних двориках расстелены ковры, под навесами ютятся чайные столики.

Рядом — стена к стене — современные четырехэтажные виллы новых бакинских капиталистов с мраморными колонами и гербами на фронтонах: окна забраны решетками, а за высоченными заборами тишина…

Здесь же — в соседних кварталах, гостиницы с прозрачными лифтами и пафосными названиями. А вдали, на горизонте — остовы строящихся небоскребов.

Где-то там, в море крыш и домов — колоритный, уже полуопустевший микрорайон Советский, который решено снести. Ставшая брэндом Баку Девичья башня — неустановленной древности и неизвестного назначения. Сокровенный Внутренний Город. Сверкающие чистотой проспекты и площади, по которым снуют фиолетовые кэбы с рекламой грядущей евро олимпиады. Самый высокий в Европе флагшток, на котором завораживающе, неторопливо развивается пятитонный флаг Азербайджана. И люди, море людей, которые делают этот город незабываемым.

Люди

В один из вечеров, разыскивая автобусную остановку, повстречали бакинца. Он сидел на стуле у парадной двери подъезда, и, закинув ногу на ногу, то-ли дремал, то-ли созерцал вечер. В тени старого фасада мужчина был почти не заметен, лишь мерцал огонек сигареты и таяла белая рубашка.

Извинившись, спросили, не проходит ли где-нибудь неподалеку автобус №88.

Одетый с иголочки, с белоснежной улыбкой под черными щегольскими усами, бакинец, вмиг стряхнув дремоту, вскочил со стула с возгласом: «Да вон же он! За мной!», и поспешил к дороге.

Действительно, в этот момент, одним кварталом выше, из-за угла вывернул долгожданный №88.

Мужчина большими шагами двигался навстречу приближающемуся автобусу и размахивал руками. Мы, послушно семенили следом, а он, то и дело оглядываясь, засыпал вопросами: «Откуда вы, дорогие?», «Давно приехали?», «Вам нравится Баку?», «А какая улица вам нужна?»

Размахивая рукой и что-то крича шоферу по-азербайджански, он остановил для нас городской автобус, и, объяснив водителю, на какой улице нас надо высадить, пожелал счастья и попрощался.

Чай

Посреди оживленной улицы – официант, на подносе — заварочный чайник и хрустальные армуды. Поблизости — ни светофора, ни зебры, официант пробирается сквозь жар и пекло, невозмутимо лавируя между сигналящими автомобилями. Хрусталь ловит солнце и, наверное, позвякивает.

На противоположной стороне хозяева торговых лавок, что тянутся вдоль пыльной и шумной дороги, ждут свой чай и играют в нарды. В тени +42֯, время пить чай.

А мы проносимся мимо на раскаленной алой семерке.

И водитель Ашраф рассказывает, как посетил ежегодный митинг оппозиции, и в течение десяти минут критиковал власть… в стихах.

«Кому бублик кому дырка от бублика – вот тебе азербайджанская республика», — декламирует он отрывок, и заверяет, что от репрессии его спасли родственные связи с одним высокопоставленным чиновником.

Поэт-Ашраф, как и все бакинцы, не любит кондиционеров, предпочитая сквозняки, горячий чай и сокровенные беседы в тени деревьев. В разогретой до предела семерке опущены все стекла. Иногда мы прикрываем глаза: из-за яркого солнца, пронизывающего машину, и от страха.

Поток машин в городе подчиняется не правилам дорожного движения, а некой таинственной силе. Непостижимым образом хаотично двигающиеся автомобили, кэбы и городские автобусы сохраняют мизерную дистанцию, не более тетрадного листа, принимают внезапные решения – например, перестраиваются без предупреждения, обгоняют справа, и сигналят, сигналят, сигналят…

Сквозь ад и пекло мы едем пить чай.

Чай здесь особенный – разлитый в стаканы в форме груши, с долькой лимона и колотым сахаром вприкуску — невероятно вкусен. Чай дает силы пережить эту невероятную жару, пересечь Баку в полдень, дождаться сумерек. Чудесный напиток. И время для него у бакинцев есть всегда — на работе, дома, на улице…с раннего утра и до поздней ночи.

Хотя… не глядя на часы сложно понять, утро теперь, день или вечер.

Время

Время замерло в районе полдня.

Над Баку огромное слепящее солнце в безоблачном небе. И торжество полдня длится, пока не наступает недолгое время сумерек — мягкое и неторопливое. Оно скользит по городу, чуть увеличивая тени, чуть продлевая послеполуденную дрему старых улиц и домов. Бесшумно погружая раскаленный каменный город на дно иссиня-черной тьмы.

Баку разный — запутанный и очень эклектичный. Но в смешении стилей, в столпотворении всех этих построек — крепостных стен, дворцов, мечетей, изящных особняков времен нефтяного бума, советских многоэтажек и стеклянных шедевров современной архитектуры — есть некая цельность.

Быть может, она в цветовой сдержанности, ведь Старый Баку монохромен: он цвета моря и земли. И все здесь благородно состарено — и небо, и земля. Пронзительная синева Каспия в черте города блекнет, тускнеет, и, не спотыкаясь на горизонте, перетекает в выгоревшие небеса.

Выбелена солнцем и отполирована ветрами светлая охра песчаника – главного строительного и отделочного материала.

Зеркала новых небоскребов отражают выгоревшую синь с легкими белесыми облаками, бежевые стены дворцов и минаретов, и, сливаясь с пейзажем, становятся невидимыми.

Баку изящно балансирует между Европой и Азией, где европейская сдержанность оттеняется восточной яркостью. И все же Баку — это Азия: с восхищенными и неполиткорректными взглядами мужчин в след красивым, модно одетым девушкам. С осторожными разговорами о политике, в которые женщине лучше не встревать, дабы не осрамиться. С любовью к роскоши и внешнему блеску. С радушием, эмоциональностью и азиатской утонченностью. Красивой музыкой, невероятно вкусной едой и приторными сладостями, от обилия меда в которых склеиваются пальцы, губы, ресницы… и клонит в сон.

В Баку все запутано и крепко перемешано. Восток и запад, зелень райских садов и жар пустыни, густая темень узких переулков и неоновые огни небоскребов.

Но чем больше узнаешь его, чем шире раскрываешь глаза навстречу его светлым очам и непростым мыслям, тем отчетливее многообразие деталей складывается в один сложный орнамент. Резные деревянные балконы и старинные двери, фонтанчики с питьевой водой и стулья, вынесенные к парадным дверям, нардисты, коротающие застывшее время на коврах у антикварных лавок, таксисты, читающие стихи, и старухи, зазывающие в гости, — все это печатки на шелковом платке, дополняющие друг друга, наделенные глубоким смыслом и составляющие, в итоге, сложный гармоничный узор… Баку…

Море

Городского пляжа в Баку нет, в народе говорят, что море у бедняков отобрали богачи, присвоив береговую линию и отгородив море высоким забором.

За морем мы отправились в пригород, на машине, по долгой и жаркой дороге. Вдоль высокой и бесконечно длинной стены, которая тянется куда-то вдаль от самого Баку и скрывает за собой ближайший пригород.

Говорят, стену возвели, чтобы скрыть от глаз иностранных гостей, проезжающих по трассе из аэропорта, нетитульный Азербайджан.

Съезжая с трассы попадаешь совсем в другую реальность. Машина петляет по узким извилистым улицам, поднимая за собой клубы пыли. За высокими каменными заборами угадывается пыльная зелень садов. В закоулках между домами нефтяные вышки бесшумно поклоняются черному золоту.

А потом все эти раскаленные дома, пыльные дороги, бесшумные нефтепоклонники и даже воспоминания о прелестях Баку отступают, потому что перед глазами разворачивается Каспийское побережье…

Бархатные пески азиатской пустыни волнами сползают к воде… Ноги увязают в шорохе миллионов песчинок…

В песок воткнута табличка, которая сообщает о том, что купание во время шторма запрещено. Нам достался штормящий Каспий, и он прекрасен.

Ветер не смолкает ни на секунду. Кажется, волны катятся по гладкому песчаному дну с самого горизонта, и, не встретив преграды, обрушиваются на берег.

По берегу ходят угрюмые старики в водолазных костюмах, иссушенные ветром и солнцем. Они вежливо, но настойчиво просят не плавать.

На широком покрывале расположилась большая азербайджанская семья. На песке стоит самовар, старшие пьют чай, младшие резвятся у кромки волны.

Вдоль берега — деревянные беседки-чайные, в штормовой день практически пустые.

На влажном песке остаются следы, четкие оттиски, недолгое свидетельство нашего пути.

Внутренний город

Ичери Шехер открылся нам в сумерках…

Мы вошли в него с последними лучами солнца, пройдя под стрельчатыми сводами крепостных ворот. Каменные барельефы на сводах напоминают каждому входящему, что крепость неприступна как эпический бык с острыми рогами. Львы, нападающие на него, похожи на неразумных кошек, заигравшихся с могучим зверем.

Бакинцы рассказывают, что еще лет двадцать назад случайный прохожий не рискнул бы войти во внутренний город извне. На его узких и запутанных улицах можно было попасть в серьезную переделку, потеряться и бесследно исчезнуть. В лучшем случае, найтись обобранным и раздетым до нитки на противоположной его стороне.

Теперь Ичери Шехер — это музей под открытым небом.

В глубоких городских колодцах нет воды, часы на башне бьют каждый час. Тени ложатся на старые камни, звучит тар из чайной. Погружаясь в сумрак, Внутренний город сжимает в объятиях неровных стен, смыкает над головой крыши, закручивает ракушкой и шепчет сказки.

Шершавые, неровные, пористые камни, из которых сложены его стены, обладают таинственной силой, не иначе. Касаешься ладонью теплой пыльной поверхности и засыпаешь. И долгие, долгие дни и месяцы видишь Внутренний Город во сне.

К сожалению, он не закрыт для проезда автомобилей. И периодически пролетающие мимо машины разрушают флер старины, очарование самой настоящей древности.

Все дома жилые, можно заглянуть в подъезды, зайти в крохотные внутренние дворики. Приметить одеяло, которое сохнет на резных перилах балкона, цветы в горшках или белье на веревках в узких зазорах между стенами двух домов.

К вечеру жители старого города выходят на узкие улочки и уютные площади. Качают и кормят детей, обсуждают новости, спорят и с любопытством, разглядывают туристов, расспрашивая, откуда они приехали в Город Ветров.

Если вы поздороваетесь, вам непременно ответят. Если вы улыбнетесь, с вами непременно заговорят. Хотя, улыбнутся и заговорят с вами в любом случае. Особенно если вы с детьми.

Наши дети нарядились в национальные азербайджанские шапочки – арахчын и вылавливают из фонтана мелочь. Немецкие туристы просят их позировать и фотографируют, словно диковинных птиц, изъясняясь жестами.

Надо сделать детям замечание, но мне лень, (азербайджанцы вообще совсем иначе относятся к детям, замечания здесь делают лишь в крайнем случае.) И я, лениво улыбаясь, смотрю, как дети отплясывают под национальную музыку невиданные танцы…

Лень здесь тоже особенная. Шелковая и томная. Подушки-диваны-сквозняки… Холодное вино и горячий чай, бадымджан долмасы, кутабы, компот из фейхоа…

Сумерки сползают во тьму, и мы перемещаемся из дивного Караван Сарая в Чайную на раскопах, где к столикам, установленным на бугристой перелопаченной почве, ведут деревянные мостки, устланные ковровыми дорожками. Здесь к чаю подают подносы со сладостями, которые совершенно не видны в обступившей нас ночи, их приходится брать почти наугад, и лишь во рту они обретают ясность. На возвышении проникновенно играет музыкант, звуки тара так красиво звучат в теплой сказочной тьме. И в скверике старого города, что возвышается прямо над чайной, гранаты и смоквы поспевают и наливаются не только солнцем, но и луной, и музыкой.

Лиза

На одной из центральных улиц Баку расположился белоснежный Дворец Счастья, воздушный и легкий, словно камень, из которого он выточен, прежде умел летать. Вот и дворец, помня о былом, стремится в небеса тонкими шпилями и изящными эркерами с фигурными куполами. Легкие стрельчатые аркады лоджий украшены готическим орнаментом и розетками с солярными знаками, а ажурная резьба пропускает воздух. В круглых витражных окнах под самой крышей начертаны звезды, парадный вход охраняют два дракона, а высоко над главным фронтоном замер рыцарь. Он, словно дворец из сказки, что был возведен за одну ночь ради любви прекрасной принцессы.

Во дворце теперь ЗАГС, и охранник в дверях не разрешает фотографировать внутренний интерьер, но умирая от любопытства спрашивает: «А ты откуда?»

— Я осетинка, из Осетии…

Охранник расплывается в улыбке, разводит руками и говорит, окидывая дворец восхищенным взглядом, словно он только что вырос из-под земли: «Ааааа…. А какой роскошный подарок сделали одной осетинке! Правда, да?»

Правда. Истинная любовь оставляет след даже на камне.

Историю сказочной любви нефтяного магната Муртузы Мухтарова и его супруги Лизы Тугановой и впрямь знает каждый бакинец. Она вроде национального достояния, вроде сказок из тысячи и одной бакинской ночи: о бедном мальчике, который сказочно разбогател и женился на прекрасной осетинке из дворянской семьи…

Насмотревшись на счастье, воплощенное в камне, уходя, бросаю прощальный взгляд на подвальные окошки. Сквозь решетки ничего не разглядеть, да и зачем, я не увижу там следов пребывания Лизы. В этом подвале она коротала свои дни, после того, как любимый муж погиб, а дворец был экспроприирован революционерами.

Время изменило, перемолотило их реальность, но оказалось бессильно перед сказкой, чудесной историей о любви благородного Муртузы и прекрасной Лизы…

Камни в свидетели: Суннитская мечеть в центре Владикавказа и Дворец Счастья в центре Баку.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

СТАТЬИ
26.02.2020

Полицейские раскрыли резонансное убийство в Алагире

19.02.2020

Открытое письмо Прокурору республики Александру Морозову

18.02.2020

Впервые осетинка попала на обложку всемирно известного журнала

17.02.2020

Сборы для маленькой Арнеллы превысили 15 миллионов рублей

14.02.2020

На начальника Управления архитектуры и градостроительства АМС Владикавказа могут завести уголовное дело

Алагирцы жалуются на мусор, отсутствие воды и плохую больницу

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: