Обри в Стране чудес

В начале апреля на Медиафоруме в Петербурге я обратилась с просьбой помочь Обри Мишель Аллен, о которой мы писали здесь и здесь, к пресс-секретарю МИДа Марии Захаровой. Надо отдать должное, Мария сразу же сказала, что этим их ведомство не занимается, но все равно взяла записку с моими координатами. Через день мне позвонили из МИДа и сказали, что ознакомились с моими материалами, вежливо дав совет, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Хотя, обращаясь к популярной чиновнице, я надеялась пусть и на маленькое, но чудо. На чудо-звонок из МИДа в расформированные как раз на той же неделе структуры ФМС, который не захотели сделать.

Вчера в Верховном суде рассмотрели кассационную жалобу гражданки США Аллен Обри Мишель на решение, принятое 31 марта в районном суде Пригородного района селения Октябрьское, согласно которому девушка нарушила статью 18.8 пункт 4 о нахождении иностранных граждан на территории РФ и подлежит депортации без права въезда в Россию в течение 5 лет. Жалоба удовлетворена не была.

image-21-04-16-04-21-1

Девушка прибыла в Москву 29 января 2016 года к своему молодому человеку Алану Хачирову, с которым познакомилась на языковом сайте, переписывалась и созванивалась в интернете в течение двух лет. Между молодыми людьми завязалась сначала дружба, а затем любовь. Девушка изучала русский язык с детства. По ее словам, в том месте, откуда она родом, есть эмигрантская Русская православная церковь, которую она посещала по воскресеньям с малых лет. Ей нравилось звучание языка, русская культура и все, что было связано с Россией. С возрастом радужные представления о нашей стране переросли в самостоятельное изучение русского языка и знакомство с молодым человеком.

Алан встретил свою девушку в столице, они сели в поезд и 1 февраля приехали в Северную Осетию. В этот же день они решили обратиться в соответствующие структуры, чтобы зарегистрировать Обри. Но простая формальность вылилась в итоге в судебные тяжбы, которые длятся уже третий месяц. После посещения двух судебных заседаний, общения с представителями госструктур и новыми родственниками девушки, я до сих пор так и не поняла, что нужно было сделать гражданке США Обри Мишель 1 февраля, чтобы правильно зарегистрироваться по месту проживания своего жениха, не нарушая правил. Административного регламента, который бы упорядочил процедуру пребывания иностранного гражданина на территории Моздокского района не существует, как оказалось, в принципе. Сотрудники ФМС отправили Алана с Обри брать согласование в ФСБ. В ФСБ ребят отправили назад в миграционную службу, а там из всех возможных решений не нашли ничего лучше, как сразу же оформить на девушку протокол и штраф в размере 2 тыс рублей. То есть им и не отказали, и не разрешили.

31 марта в районном суде Пригородного района селения Октябрьское инспектор Игорь Басиев подтвердил факт того, что молодые люди общались с сотрудником госбезопасности. Судья Верховного суда Назира Кокаева, в свою очередь, не обнаружила следов общения этого сотрудника c американкой в материалах дела, хотя у Обри Мишель есть свидетели того, что с ней два раза беседовали сотрудники ФСБ, но ни фамилий, ни документов, удостоверяющих этот факт, судья Кокаева в материалах не нашла.

21 апреля в Верховном суде Назира Васильевна сначала зачитала жалобу Обри Мишель Аллен по поводу решения суда Пригородного района от 31 марта, а затем приступила к разбирательству.

Первому дали высказаться адвокату девушки Сергею Табуеву. Он, как и в жалобе, попросил от имени заявителя постановление судьи Пригородного района от 31 марта 2016 года о назначении Аллен Обри Мишель административного наказания отменить, производство по делу прекратить. Табуев указал на то, что протокол, составленный 1 февраля на девушку в день ее прибытия в Моздок был составлен неправильно и незаконно. 26 апреля назначен суд в Моздоке по поводу признания этого протокола незаконным, поэтому адвокат сослался на то, что если бы заседание в Верховном суде было после моздокского, им было бы легче разбираться.

— Я считаю, что моя подзащитная выполнила все требования, которые к ней предъявлялись по приезду в РФ, при регистрации по месту пребывания. И считаю, что в ее действиях не было состава преступления. Потому что она сразу же по приезду обратилась в действующие структуры, и вместо того, чтобы ей сразу же дать согласие или отказать, на нее просто составили протокол.

— Скажите, вот когда она обратилась в органы миграционной службы и, как вы указываете, в органы ФСБ, ей были разъяснены условия? — поинтересовалась судья.

— В тот же день в УФМС был вызван сотрудник госбезопасности, с ней провели беседу, получили от нее всю информацию для проведения проверки и предложили ей подождать до вынесения решения, будет ей разрешено оставаться в месте регистрации или нет. Через 2 недели ее вызвали для беседы и вместо беседы составили 2-ой административный протокол. Человеку не разъяснили права, ей не объяснили, разрешается ей остаться или не разрешается. Как она могла что-то нарушить или не нарушить, если она не знала, можно или нельзя остаться? — ответил адвокат.

— Иностранный гражданин или лицо без гражданства, который пересекает границу того или иного государства должен для себя прояснить, какие регионы он может посетить, куда разрешается без согласования ФСБ проезд беспрепятственный и где нельзя без особого разрешения находиться, вот она когда в Россию ехала, о чем думала? Из материалов следствия видно, что она готовилась, и тем более, как они указывают, она связывалась с молодым человеком и имела намерение заключить с ним брак и соединить свою судьбу. Она знала о том, что территория Осетии — это территория с регламентированным посещением иностранных граждан? — спросила судья.

— При оформлении документов на въезд в РФ она заявляла цель — заключить брак с гражданином Аланом Хачировым. И указывала города, которые она собирается посетить.

— У нее указана цель — туризм.

— Да, но в анкете написала — для заключения брака, и это подтверждается бумагами. Они в Москве получали даже разрешение на заключение брака в консульстве. Но она указывала города, которые планирует посетить, и им было известно то, что ряд территорий регламентирован и пребывание на них согласовывается с органами безопасности. Я считаю, что эти требования они выполнили. Как только она прибыла в Россию, В РСО-А, в Моздокский район, они сразу же обратились в органы миграционной службы, — адвокат Табуев.

— Им было разрешено или отказано?

— Ни того, ни другого. Они обратились, и в тот же день на них составили административный протокол без объяснения причин — вы нарушили и вы должны покинуть территорию Моздокского района.

— Таких данных в деле нет.

— 1 февраля 2016 года они обратились в миграционную службу Моздокского района, в тот же день в отношении моей подзащитной был составлен протокол об административном правонарушении. То есть ей не сказали, что она должна покинуть территорию тут же, что мы вам не разрешаем, уезжайте отсюда, чтобы мы не составили на вас протокол. Не дав никаких разъяснений, не отказав, не разрешив, составили протокол.

— Тут есть объяснение лица, на которого они ссылаются, сотрудника ФСБ, который говорит, что он не проводил с ними никакую беседу, якобы такой встречи вообще не было. Вся суть в том, что нет данных о том, что она обратилась в ФСБ, — судья настаивала на том, что молодые люди не обращались в ФСБ за согласованием.

Любой житель Северной Осетии знает, что суть вышеупомянутой структуры как раз и заключается в том, что их сотрудники то есть, то их сразу нет.

— Им объяснили, что вопрос о ее пребывании миграционной службой не может быть решен без согласования с органами ФСБ, в этом и суть, — продолжила судья Кокаева.

— Хорошо, Ваша честь, тогда за что привлекать? Человек в течение 3 дней должен обратиться. Она прибыла 1 февраля, и 1 же числа ее привлекают к ответственности, — ответил адвокат.

image-21-04-16-04-21-4

Дальше дали слово Обри Мишель, спросив ее предварительно, знала ли она, куда отправляется, и учла ли она то, что Северная Осетия не простая республика и не везде иностранцы могут в ней находиться.

— Я ввела в поисковой системе Гугл те места, которые я хотела посетить на английском языке, потому что это именно тот язык, который я понимаю и на котором я говорю. Я там видела много фотографий, много информации о Владикавказе и об этом месте. Но когда я ввела слово «Моздок», там не было такого большого количества картинок или информации такого рода. И потом я посмотрела по Google map — сервису, который предоставляет возможность посмотреть территорию со спутниковой карты, я увидела, что село Виноградное очень маленькое, и о нем на карте не было вообще подробной информации. И когда я подавала заявление на визу, я указала в той графе, где указываются места для посещения — Москва-Владикавказ-Моздок. И я также указала свои паспортные данные и отправила эту информацию в визовый центр. Они, в принципе, знали уже, что я собираюсь посетить Моздок, но не предупредили меня о том, что это запрещенная зона. Потом, когда я была уже здесь, мне сказали, что не имеет значения, знает ли российское консульство или консул о том, является ли эта зона ограниченной для посещения иностранцев. И если они не знают о том, что существуют такие зоны, то как могу я об этом знать? Я бы не заехала на ту территорию, которая была бы запрещена. И когда я приехала, мне даже не сказали, что я должна встать на регистрационный учет при въезде в Россию, но они мне написали, что когда я заеду, моя гостиница организует мне эту регистрацию. А если я буду останавливаться у своих друзей или знакомых, то тогда они должны будут организовать регистрацию в миграционной службе, — объяснила девушка.

— Но это же не гостевая была виза? — спросила теперь Обри судья.

— Дело в том, что тот сотрудник, который давал мне визу, сказал, что не имеет значения, гостевая это виза или туристическая, различие лишь в том, что при гостевой визе имеется приглашение приглашающей стороны. Он просто выдал мне эту визу с такими пояснениями. И у меня есть это электронное сообщение, которое можно посмотреть и перевести на русский язык. И когда я приехала в Моздок, я передала все документы, включая паспорт, включая другие документы Алану и членам его семьи для того, чтобы произвести регистрацию. И все те места, куда мы заходили, и все те бумаги, которые мы подписывали, я думала, это все входит в процедуру регистрации, которую они для меня делают. И каждый раз, когда мы встречались с сотрудниками органов, которые осуществляли регистрацию, они со мной напрямую не разговаривали, они разговаривали с Аланом. Мне не был предоставлен переводчик, а у меня нет степени знаний русского языка на должном уровне, чтобы я могла понять, о чем идет речь. И когда кивала головой, когда мне задавали вопросы, я кивала на такие вопросы, как «это ваше имя?», «это ваша фамилия?» Это базовые вопросы, которые я понимаю, но я не понимаю настолько хорошо, чтобы понять всю суть происходящего. Знаний моего языка недостаточно, чтобы не предоставить мне переводчика.

Затем судья вспомнила, что у девушки на каком-то этапе был переводчик.

— Дело в том, что переводчик был предоставлен уже тогда, когда я находилась около Владикавказа, в Ногире, и, опять же, все это время они обсуждали что-то, но я не понимала ничего, я сидела и ждала в машине, а переводчик был предоставлен только тогда, когда уже все было обсуждено, сделано, а знание языка переводчицы было на уровне 5 класса, неудовлетворительным. И потом переводчица стала переводить мне только тогда, когда документы уже были заполнены, и мне нужно было расписаться. И даже содержимое документа, о чем этот документ и тд, с этим у переводчика возникли трудности, ей было сложно объяснить мне, о чем он. То есть я подписала фактически то, что я не знаю. И потом, как я теперь уже понимаю, в суде переводчик опять же ничего не объясняла, она переводила мне только базовые вещи, как, допустим, вопрос «вы хотите здесь остаться?» А саму суть — нет. И только когда она мне сказала, что ой, тебя хотят депортировать в течение 4 дней, я только тогда поняла, что что-то идет не так, что что-то идет неправильно, — рассказала Обри Мишель.

— Она взрослый человек, и если это действительно так было и ей не переводили то, что надо было переводить, она же в праве была заявить об этом, она заявляла об этом? — спросила судья, обращаясь к переводчице.

— Дело в том, и я уже упоминала об этом, что это моя ошибка, моя вина, я не хотела обидеть переводчика — такую милую и приятную девушку, которая была очень добра, поэтому не попросила адекватного перевода, — сказала девушка.

Мы все не поняли зачем, но в этом месте судья задала совершенно неожиданный вопрос:

— Как для туриста, который первый раз приехал в Россию, чем интересен был Моздок?

 — Я решила посетить Моздок, потому что именно в Моздоке проживает тот парень, с которым я на протяжении 2-х лет общалась по интернету. Он проживает там со своей семьей, поэтому туда я и приехала. И когда я смотрела информацию в интернете, какими красками и флажками Моздокский район помечен, там не было никаких предупреждений о том, что это зона ограниченного въезда. Если бы я хотя бы намек на это увидела, я бы, конечно, задумалась об этом. Что касается Америки, если там речь идет о каких-то запретных зонах с ограниченным посещением, там везде стоят огромные билборды, забором огороженные территории с предупреждением о том, что это зоны с ограниченным посещением, но когда я была в Моздоке, ни одного подобного предупреждения я не видела, и поэтому я не могла судить, что это на самом деле так. Дело в том, что если, допустим, в Америке, человек пересечет границу, то его обязательно остановят и предупредят о том, что он зашел в особенное место. И если у человека есть собственность на таком месте, то человеку дадут какое-то время, хотя бы несколько дней, чтобы выехать из этой зоны. Поэтому для меня это необычная ситуация, ситуация, которая не укладывается в систему моих понятий, — пыталась объяснить свои по-административному противоправные деяния американка.

image-21-04-16-04-21-9

Металл в голосе судьи стал еще тверже:

— Это право каждого государства — устанавливать свои порядки. В Америке так определено, у нас по-другому. Поэтому если гражданин находится на территории другого государства, он должен исполнять его предписания и законы. Когда первое судебное постановление состоялось, она поняла, что ей нужно выехать из Северной Осетии для того, чтобы не нарушать этот закон? — судья опять обратилась к переводчице.

— Это в тот же день, когда я в полиции была? — спросила девушка.

— Нет, когда в суде моздокском было вынесено постановление первое относительно нарушения.

Я не знаю, как готовятся судьи к процессу, потому что адвокату пришлось сказать судье, что суда никакого в Моздоке не было, тогда она спросила:

— Копии постановления вручены были?

— Постановление вынесли представители УФМС 1 февраля, там суда не было, — подсказал адвокат Табуев.

— То есть ей было известно, — продолжила судья, — что в отношении нее было составлено постановление.

— Тогда вообще никакого переводчика не было, девушка ничего не поняла, — сказал адвокат.

— Переводчик там был, — настаивала судья.

— В Моздоке его не было.

— Ну, как, она говорит, может, некачественно, — судье Назире Кокаевой, видимо, очень хотелось, чтобы переводчик там был.

— Нет, в Моздоке его не было, — повторил адвокат.

— Это состоявшееся постановление, которое никем не отменено, и на данный период это действующее постановление, вот если оно будет отменено в законном порядке, то мы будем говорить о том, что оно принято незаконно, а сейчас у нас нет таких оснований полагать, что это незаконное постановление. Тем более что ни она, ни ее жених не подумали даже обжаловать это постановление. Ею же не было обжаловано постановление, которое было вынесено моздокским судом? — судья, видимо, опять моментально забыла, что суда в Моздоке не было, а адвокат в самом начале заседания уже сказал о том, что они как раз занимаются тем, что опротестовывают первый протокол, а на 26 апреля назначено судебное разбирательство.

— Как могла бы я что-то обжаловать, если я даже не понимала, что со мной на самом деле происходит? Такое ощущение, что мне нужно было обладать какими-то экстрасенсорными способностями или каким-то чудесным образом это все понять, что происходит. Чья же это работа, сообщить мне, проинформировать меня о том, что я нахожусь в какой-то запрещенной зоне, может быть, это полиция, может быть, миграционная служба, служба безопасности? Непонятно, — девушка все еще пыталась осознать систему, по которой работают службы, ответственные за нахождение иностранцев в России.

— Законы ей разъяснялись, — продолжила утверждать судья. — И об этом в материалах дела есть объяснение лица, даже когда они выехали с Моздокского района и ехали в Пригородный район, им было сообщено, что Ногир относится к той же зоне, где запрещено иностранцам находиться без особого разрешения.

— Я не согласна с этим, мне никто это не объяснил. А если это кто-то мне и объяснял, то я ничего не понимала.

— Ей объяснял сопровождающий ее и объяснил сотрудник, — судья опять забыла, что около девушки не было никого на тот момент, кто хотя бы на тройку владел английским.

Затем Назира Кокаева по просьбе адвоката опросила сотрудника миграционной службы Олега Боциева относительно процедуры регистрации иностранцев:

— Согласно административному регламенту о регистрационном учете иностранных граждан и лиц без гражданства №364, сотрудники миграционной службы регистрируют пребывание следующими путями: через почтовое уведомление, путем личного обращения или через многофункциональный центр. Либо если иностранные граждане находятся в гостиницах, кемпингах или других местах, то уже принимающая сторона осуществляет уведомление. Данная процедура носит уведомительный характер, поэтому согласно 20 пункту этого административного регламента сотрудники ФМС не вправе требовать от иностранного гражданина согласования с другими органами исполнительной власти, — пояснил сотрудник ФМС.

— То есть это обязанность самого лица?

— Да. А в случае обращения сотрудники миграционной службы должны зарегистрировать, независимо, регламентированная это зона или нерегламентированная. Отказывать мы не имеем право, мы должны поставить на учет.

— Эти данные как-то поступают в органы ФСБ? Зарегистрировали ее, и вот, как из материалов дела следует, она надлежащим образом не обратилась в ФСБ, а органы миграционной службы обязаны сообщить ФСБ, что находится иностранец?

— Нет, прямой обязанности нет, там есть только обязанность о разъяснении иностранному гражданину в случае нахождения его в приграничной зоне то, что необходимо специальное разрешение.

В этом месте мне стало совсем непонятно, что же делать человеку, которого из ФСБ отправляют в ФМС, а из ФМС в ФСБ, не забывая зарегистрировать и оштрафовать? Какой-то законодательный коллапс. Далее та же игра в «поняла — не поняла» продолжилась и тогда, когда опросили инспектора, который нашел и зафиксировал противоправное нахождение Обри Мишель в Ногире.

IMG_6584

Девушке опять пришлось объяснять, что с ней никто не разговаривал по той простой причине, что никто не знает английского языка, повторив то, что первая предоставленная ей переводчица просто показала, где ей расписаться.

Дальше судья заговорила о статусе беженца, хотя адвокат вполголоса пытался сказать, что об этом статусе девушка не просила, а просила она временного убежища. Судья не слышала адвоката, продолжая говорить, что это прерогатива других органов. Адвокат еще раз сказал, что о статусе беженца девушка не просила.

— Почему она по истечении стольких месяцев — в январе прибыла — только в апреле обратилась с тем, чтобы ее признали беженцем? — судья дважды не услышала адвоката.

— Она просит временного убежища, Ваша честь, на какой-то период, не беженца.

— Это не дело суда — обсуждать эти вопросы, потому что не мы это решаем. О чем вы просите? — вдруг спохватилась судья и перевела тему.

— Я прошу, чтобы в этом вопросе разобрались более тщательно, чтобы изучить, в конце концов, порядок регистрации, как же ей нужно было сделать так, чтобы не нарушать закон? — выразил пожелание адвокат.

— В любом случае, положено пребывать на этой территории, не положено, они обязаны зарегистрировать, сотрудник ФМС объяснил, что это носит уведомительный характер, что такой-то гражданин прибыл в эту местность, а далее, может он там пребывать, не может, цели его приезда, все это, видимо, не их обязанность.

— А тогда чья? — поинтересовался адвокат. — Я все равно поддерживаю доводы, приведенные в жалобе, привлечение моей подзащитной к ответственности незаконно, несоразмерно действиям, необоснованно. Я считаю, что грубо вторгаются в личную жизнь моей подзащитной, и это негуманно.

— Так вы считаете, нет состава правонарушения, или он имеет место, но считаете, что наказание несоразмерно?

— Нарушение административного кодекса было совершено неумышленно, моя подзащитная приняла все меры, чтобы не допустить нарушения. В первую очередь она была введена в заблуждение по незнанию. Настаиваю на том, что наказание необъективно, несоразмерно, и его нужно изменить. Ее выдворение негуманно и несправедливо, в ее действиях не было грубых нарушений политики государства, миграционной политики, поэтому я прошу постановление Пригородного суда изменить, исключив из него указание о привлечении к ответственности в виде административного выдворения, — сказал адвокат.

image-21-04-16-04-21-5

— Что просит Обри Мишель? — дала слово девушке судья.

— Я согласна, я просто хочу сказать, что сейчас каждая секунда моего пребывания здесь стоит перед моими глазами, но для меня все же остается вопрос, кто должен уведомлять и почему в суде были приняты показания только представителей органов, я хочу указать на чрезмерность наказания. Я прошу вас дать мне еще один шанс, хочу принести извинения, что сложилась такая ситуация вокруг всего этого в силу того, что я недостаточно владею русским языком, в силу того, что я недостаточно ознакомилась с правилами РФ, и мне кажется, что то наказание, которое я уже получила, оно может быть уже достаточно в ваших глазах, потому что я провела долгое время в центре для иностранцев среди множества мужчин сомнительной наружности, это в самом деле наказание, потому что день за днем я провожу в этом месте одна и просто считаю, что депортация будет слишком грубым актом в отношении меня. Просто потому что я не знаю язык, не знала достаточно о различных регламентированных зонах, и на самом деле мне кажется, что это чрезмерно, потому что среди всех этих людей, находящихся в этом центре без документов и без визы у меня все документы в порядке, и это сильно отличает меня от всех тех, кто там находится. Считаю, что в отношении того, что говорит полицейский — это очень несправедливо, это шито белыми нитками, потому что ничего не было разъяснено, и, к сожалению, только мнение полиции принимается в данном случае в расчет, а то, что у меня не было злых намерений, это не учитывается, — опять пыталась защитить себя девушка.

— Ну, молодой человек, к которому она приехала, тоже полицейский, если она так не доверяет нашей полиции, доверяет ли она своему молодому человеку? — непонятно, зачем судье нужно было передергивать, но девушка ответила:

— Дело в том, что когда этот полицейский пришел в дом, я была одна с тремя детьми в этом доме, он пришел еще с двумя полицейскими, и они втроем сели отдельно, а я отдельно сидела с детьми и никто мне ничего не говорил и не объяснял. Это было поздно вечером и они разговаривали с отцом Алана, потом они уехали, и на следующее утро мы уже встретились с ними в полицейском участке, и все это время я стояла там, не понимая, что происходит, потому что не был предоставлен переводчик. И я клянусь вам, что переводчик был предоставлен мне  только тогда, когда вся эта информация была изложена на бумаге.

— Если она не понимала русский, на каком же языке она общалась с семьей и Аланом? — вновь пыталась дойти до сути судья.

Журналисты хотели сказать, что на данный момент девушка, помимо базового русского на тройку, владеет еще одним языком — языком любви. Но этот язык, к сожалению, кто-то давно забыл, а кому-то он так и не дался.

Можно долго говорить о вине принимающей стороны — Алане Хачирове и его семье, которые все сделали не так, как нужно, хотя старались и до сих пор стараются сделать все возможное, полюбив всей семьей девушку. Но я за объективность. На скамье подсудимых оказалась одна Обри, без жениха и его семьи. Поэтому если есть система, то эта система должна создать все условия, чтобы люди не нарушали закон.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

СТАТЬИ

Движущей силой выборов в Гордуму Владикавказа стали пенсионеры, о проблемах которых благополучно забыли

Больше мяса и молока, меньше масла и мороженного

Партии и ЦИК обвинили друг друга в «каруселях» и вбросах

ПРО уставших избирателей, потери «Единой России» и «Патриотов», возвращение ЛДПР и дебют «Родины»

Первый пресс-аташе в отечественном футболе Андрей Айрапетов рассказал о встрече с Пеле, шампанском для ливерпульцев и клюшке от Харламова

От роста доходов до падения промышленного производства

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: