Одинокий пес

— 150, – Мишка посмотрел на меня и загадочно улыбнулся.

— Что 150?

-150 знаков в минуту отстукиваешь. Молодец! – он снова улыбнулся мне неповторимой обаятельной улыбкой подростка и уткнулся в свои соцсети.

Сейчас вечер. Конец выходного дня. Холодно. Мы с Мишкой сидим в интернет-кафе: он строчит сообщения друзьям, я строчу очередной материал.

Ноги болят. Тупо и мрачно. Потому что не болеть после сегодняшнего похода они не могут.

Хочу спать.

Выходные у нас в экспедишне проходят примерно одинаково:

— Когда мы и что?

— Давай решим, куда.

— Мне все равно, лишь бы с тобой.

Примерно так у нас договариваются о том, куда, с кем и когда пойти на отдых. В этот раз мы с Сашей Физиком и Серегой Чукуровым решили пойти в Мацуту. Да, никаких тебе восхождений, никаких тебе покорений.

Саша Физик, он и правда — физик. Да, такие люди еще остались у нас в стране, представьте себе. Правда, их, судя по рассказам Саши, с каждым годом все меньше, благодаря социально-экономической обстановке в стране. Вот какие я умные слова знаю!

Саша высок, строен, активен и разговорчив до невозможности. Если он не рассказывает что-то про себя, то рассказывает про сына, если не про сына, то про работу. Если рассказывать нечего, он начинает учить, поучать и наставлять. Если и это делать по какой-либо причине не удается, то он острит. И если в такие моменты его прервать, то он может обидеться: «Вот попросишь меня что-нибудь рассказать, я тебе ничего не скажу». И отвернется. И ты будешь прямо вот физически ощущать, что он, Саша, обижен.

Серега не такой. Серега – это вот такой классический русский мужик. Крепкий, с рыжеватыми волосами и сильным телом. Смотришь на него и представляешь почему-то русские поля и пиво. Серега проигрывает Саше в одном — он не умеет говорить так же много и так же активно. Собственно, я тоже не страдаю такими достоинствами. Поэтому сколько мы ни пытались переговорить Сашу по дороге в Мацуту, нам этого не удалось. Говорить он начал с того момента, как мы начали спуск по серпантину из лагеря – по дороге, изрытой колдобинами, ямами и бороздками после недавних дождей, мимо скал с буйной дикой растительностью, мимо реки, бурлящей где-то глубоко внизу.

— Равнина! – выдохнули мужчины.

Да, наконец перед нами растилась убегающая вдаль извилистая дорога. И снова классика жанра – справа горы, слева обрыв, внизу река. Впереди – Мацута. Картина настолько красивая и правильная, что о ней даже говорить скучно…

Мацута встретила солнцем. Полуживые домики с окнами, завешанными какими-то тряпками. Куры и петухи, разгуливающие по сельскому кладбищу. Говорят, если на могилы никто не приходит, то не осталось никого из родных в живых. Здешние надгробные памятники утопают в густых высоких сорняках.

Но это ничего. В Мацуте все же есть дома, в которых живут люди. Жи-вые лю-ди. Мы забрели с Сашей и Серегой в магазин. Там продавщица, которую знает уже вся наша экспедиция. Продавщицу зовут Белла — дородная женщина средних лет, красивая и очень спокойная. В магазине у нее красиво, ярко и аккуратно. Все разложено по полочкам. И купить можно любую еду, какую только захочешь.

развалины

— Что возьмем? – Саша впервые за всю прогулку дал мне возможность что-то сказать самой.

— Не знаю… А что мы хотим?

— Мы хотим пиво, — Саша с Серегой расплылись в улыбке.

— Ну тогда  берем к нему закуску – колбаски, ветчину, сыр.

— В общем, выбирай сама, — Саша открыл передо мной холодильник. – А есть у вас еще какие-нибудь магазины? – обратился он к Белле, пока я копошилась на полочках.

— Да, есть еще три. Но они же в основном все для проезжающих. Местных-то немного осталось.

— А людей-то сколько в Мацуте живет? – спросила я, вынырнув из холодильника.

— У нас всего 14 дворов, — улыбнулась мне Белла. — В каждом по одному-два человека. Молодежь уезжает – работать негде, остаются старики.

На улице было пустынно. Козы, тощие, на тоненьких ножках, медленно брели мимо магазина. У них там за Беллиным магазином свое пастбище небольшое с вкусной травкой.

— Нет, так-то у нас все есть. Есть, например, пункт скорой помощи, там фельдшер работает, рядом со скорой — здание администрации. Еще у нас почта работает. Только она открыта не каждый день.

Мне нравится смотреть, как продавщицы в сельских магазинах раскладывают продукты в пакеты покупателей и отстукивают на калькуляторе стоимость. Почему-то есть хочется в такие моменты.

— Вот как выйдете сейчас, пройдете мимо клуба, видите, вон там, синий такой, и пойдете дальше. Там увидите школу-интернат. Да, у нас и школа есть. Туда детей привозят в понедельник утром и оставляют на шесть дней. А потом в субботу или в воскресенье забирают.

Так-то у нас все есть.

Телевизор на столе в магазине показывал какую-то передачу. Мы упаковали продукты в сумки и пакеты и вышли. Солнце припекало. Мы подождали, пока проедет огромная машина и пошли дальше, за сельский клуб, нырнули в какие-то заросли крапивы и сорняков между домиками и – заблудились. Покосившиеся домики, старый сарай, давно заброшенный, с черной дырой-входом и провалившейся крышей.

— Черт, крапива! Идем обратно, — скомандовал Саша.

Мы вырулили снова к магазинам и пошли в сторону памятника у развилки. Памятник павшим в боях Великой Отечественной войны.

Шли по пустынной дороге, время от времени мимо проезжали машины, автобусы, обдавая нас пылью с головы до ног.

За нами пес увязался. Огромный, с красивым хвостом. Он брел и брел, совсем не отставая. Мы сидели на камнях у обочины в пыли, смотрели на пустынную дорогу и опрокидывали в себя пиво, обливаясь белой пеной, рассматривая, как пузырятся на солнце янтарные капли. А пес сидел рядом, поскуливая и заглядывая в глаза.

У него, знаете ли, хозяйка померла. Старушка она была. Хорошая хозяйка и пес у нее хороший – большой, верный, сильный. А теперь вот он совсем один. Не к кому идти.

Нет, так-то у него все есть. Местные подкармливают, из села никто не гонит. Но, знаете ли – совсем не к кому пойти. Ему бы простое человеческое внимание, просто чтобы знать, что он – есть.

Мы, побродив по селу, спустились к воде.

— Красота! Будем тут сидеть, — Саша молодец, конечно. Только он мог найти такой сложный спуск. А впрочем, ладно. Когда еще придется понаблюдать, как на закате вырываются из-под моста бурные потоки реки, отшлифовывая на своем пути камни и уносясь куда-то вдаль.

Мы сидели, пили, а пес с горящими глазами смотрел на нас и ловил на лету все, что ему кидали.

Потом мы брели обратно в лагерь, орали какие-то песни и дико хохотали. А пес все так же был рядом. Он пришел с нами в лагерь и остался тут жить.

почта

Он и сейчас сидит рядом с интернет-кафе. Интересно, холодно ему? Мне вот холодно и ноги болят ужасно.

— 150, – Мишка посмотрел на меня и загадочно улыбнулся.

— Что 150?

— 150 знаков в минуту отстукиваешь. Молодец! – он снова улыбнулся мне неповторимой обаятельной улыбкой подростка и уткнулся в свои соцсети.

Как же болят ноги!

Надо идти спать.

 

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

СТАТЬИ

PRO бюджет, профицитный и не очень

PRO то, как Северная Осетия может стать международной буферной торговой зоной

30.11.2019

Акционерное общество «Российский Банк поддержки малого и среднего предпринимательства» (МСП Банк) создано в 1999 году. […]

29.11.2019

С начала реализации национального проекта «Малое и среднее предпринимательство и поддержка индивидуальной предпринимательской инициативы» уделяется […]

Генплан Владикавказа растревожил сердце

27.11.2019

С 2020 года спецрежим для самозанятых изменится

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: