Осетин, ингуш и кумык заговорили на одном языке

Завтра в Туле начнется последнее заседание по делу об избиении сослуживца солдатами-срочниками с Кавказа

В Туле уже месяц длятся слушания по делу об избиении солдата Игоря Мармылева сослуживцами из республик Северного Кавказа. Об этой истории мы уже рассказывали здесь. По нашей просьбе журналистка из Тулы Анастасия Жукова посетила первое заседание 7 июля. О ходе последующих заседаний суда мы узнали из почасовой аудио записи, которую вели родители Агаева, Абаева и Цороева.

На данный момент свидетельские показания дали свидетели защиты и обвинения, все факты, высказанные в суде, носят диаметрально противоположный характер. Изначально не все свидетели защиты были допрошены по причине того, чтобы на них не было оказано давления извне, а кто-то из ребят по тем или иным причинам на момент заседаний отсутствовал в части. Есть и такие свидетели, которые не захотели вмешиваться в это дело.

Характерно то, что у обвинения отсутствуют прямые свидетели, которые конкретно видели, как солдаты срочной службы — выходцы с Северного Кавказа — избили Игоря Мармылева. Свидетели обвинения только отрицают то, что говорят свидетели защиты — в основном ими все якобы виделось и слышалось. Например, один из свидетелей-дневальных утверждает, что слышал удары из сушильной комнаты. Но могут ли иметь какой-то звук два удара по животу левой рукой, которые, по словам Мармылева, ему нанес Цороев? И можно их услышать из-за закрытой двери на расстоянии?

Итак, напоминаем, по словам потерпевшего, находившегося в войсковой части 6570, в ночь с 27 на 28 февраля он был избит солдатами срочной службы сначала в сушилке (от Цороева он якобы получил два удара в живот), а затем в умывальной (там его уже били берцами в разные части тела Абаев, Цороев и разбуженный специально для этого дела Агаев).

Сторона защиты постаралась использовать все существующие средства, чтобы доказать невиновность ребят.

Медицинская экспертиза

По непонятным причинам медицинская экспертиза, на основании которой заведено уголовное дело на Агаева, Абаева и Цороева, с профессиональной точки зрения носит поверхностный характер. Составлена она была судмедэкспертом И.В. Колябиным, который, не обнаружив видимых следов избиения, диагноз поставил со слов допроса потерпевшего. Никаких дополнительных методов диагностики выявления нанесенного вреда здоровью Мармылева назначено не было — ни УЗИ, ни каких-либо снимков, ни консультации у других специалистов. После перечисления всех аспектов жизнедеятельности организма потерпевшего, ни один из которых не выходил из нормы, был поставлен диагноз «ушиб мягких тканей левой поясничной области».

Для объективности родители обвиняемых обратились к начальнику отдела медико-криминалистической идентификации ФГКУ «111 Главного государственного центра судебно-медицинских и криминалистических экспертиз» Минобороны России Сергею Леонову, которого попросили дать профессиональное суждение по заключениям судебно-медицинской экспертизы №506 и №1087-Д.

Ознакомившись с первичной экспертизой и руководствуясь Приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 24 апреля 2008 года №194н «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», специалист вынес следующее заключение:

— диагноз Мармылеву «Ушиб мягких тканей левой поясничной области» был выставлен на основании субъективных данных — жалоб больного на поколачивание в области поясничной области слева;

— каких-либо травматических изменений (кровоподтеков, гематом, ран, ссадин) мягких тканей у Мармылева нет;

— вывод эксперта в заключении №506 от 11 марта о наличии у Мармылева ушиба мягких тканей левой поясничной области сформулирован с прямым нарушением  п.9 Приказа №194н «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» — вывод о наличии ушиба мягких тканей делается только при наличии кровоподтека или гематомы на месте ушиба:

— выводы эксперта основываются на субъективных данных — жалобах Мармылева в нарушение статей N 73-ФЗ и Приказа №346н;

— вывод эксперта в заключении №1087-Д от 13 мая 2016 г. не обоснован, поскольку морфологический субстрат травматических воздействий в виде наружных или внутренних повреждений отсутствует. Сравнительное исследование по субъективным данным проводить нельзя, поскольку объектами экспертного исследования являются только объективные данные.

В суде эксперту задали вопрос, «может ли быть такое, что у Мармылева особенное тело и на коже не остаются синяки от ударов» (как он утверждает), на что профессор ответил, что все элементарно проверяется симптомом щипка в районе ключницы, его делают специально, чтобы установить давность синяка. Леонов сослался на кучу научных доказательств и подготовил профессиональные вопросы для судмедэксперта, который осматривал Мармылева. Адвокаты защиты подали ходатайства о назначении новых экспертиз потерпевшему — медицинской и психоневрологической, но суд ходатайства отклонил, сославшись на то, что доверяет первоначальной экспертизе.

Свидетель, у которого болел зуб

У солдата Алексея Наумова всю ночь с 27 на 28 февраля болел зуб, из-за чего он практически не спал. Все это время подозреваемый Алаудин Агаев, с которым они вдвоем делят двухъярусную кровать, спал ниже, не просыпался и никуда не выходил. Поэтому если бы кто-то будил Агаева и поднимал, Наумов бы точно услышал.

Свидетель, который стирал одежду

Той же ночью солдат Адександр Небайкин ходил стирать форму и в 02.15 ночи видел, как входили с дежурства Абаев и Цороев. Рядовой Агаев, по словам Небайкина, уже давно спал. Это весьма расходится с показаниями Мармылева, которого к тому времени уже давно избили.

Свидетель, который был в госпитале, когда привезли Мармылева

Подозрительным показалось поведение потерпевшего солдату А. Избекову, который находился в палате, когда к нему подселили якобы избитого Мармылева. Парня удивило то, что корчившийся при врачах потерпевший через час поднялся с кровати и вел себя так, словно ничего и не было.

Свидетели, которые слышали, как инструктировали Мармылева

Неожиданными для стороны обвинения оказались свидетельства солдат, которые уже на следующий день после предполагаемого избиения, то есть 28 февраля, проходили плановый психологический тест, который проводил психолог части капитан Рассказов. Самые веские и яркие доказательства фабрикации дела против Агаева, Абаева и Цороева оказались именно у этих ребят. Учебный класс, в котором проходило тестирование, оборудовали, отделив гипсокартоновой стенкой часть актового зала. Стену возвели не вплотную к потолку, а зазор закрыли занавесями, поэтому слышимость между двумя помещениями отличная.

Из тех солдат, которых привели на тестирование, 5 согласились дать показания — именно в тот момент, когда они письменно отвечали на вопросы, в актовый зал какие-то незнакомые офицеры пригласили сначала 3-х дневальных, которые дежурили в тот день, а затем потерпевшего Мармылева. Каждому из дневальных задали один и тот же вопрос — было ли что-нибудь подозрительное в период их дежурства, все они ответили, что все было спокойно и ничего тревожного в части не произошло. Затем пригласили Мармылева и спросили, с кем он успел подружиться за время службы, Мармылев назвал три фамилии — Гулин, Синебрюхов и Алексеев. На что ему ответили, чтобы он собрал своих знакомых и запомнил три фамилии — Агаев, Абаев и Цороев. Тех, кто писал тест, удивило это, поэтому после тестирования кто-то из них стал интересоваться, почему фамилии ребят прозвучали рядом с человеком, который был от них все это время далек. Судья дотошно расспрашивал каждого свидетеля, узнавая буквально каждую мелочь, задавая неожиданные вопросы, потому что все как один оказались прямыми свидетелями происшедшего сговора.

Естественно, нашлись те, которые полностью отрицали факт тестирования, но к назначенному на 12 августа новому заседанию командование части уже собрало документы, подтверждающие этот факт, за подписью командира части Горелкина.

Детектор лжи

За несколько дней до начала судебных слушаний подсудимые Агаев, Абаев и Цороев добровольно прошли проверку на детекторе лжи. Исследование на полиграфе проводил специалист-полиграфолог из центра специальной безопасности «Кедр», судью сначала очень насторожила национальная принадлежность специалиста-полиграфолога (он осетин), но ему были предоставлены документы, подтверждающие компетентность специалиста, что успокоило судью, который сначала углядел кавказский след. По результатам психофизиологического тестирования все подсудимые говорили правду, то есть никого не избивали. Мармылеву сторона защиты также предложила пройти аналогичную проверку, но он отказался. Сотрудник «Кедра» согласился разъяснить нам, на что могут рассчитывать ребята, прошедшие проверку на полиграфе.

— Какова вероятность того, что Абаев, Агаев и Цороев могли обмануть полиграф?

— Обмануть полиграф может любой человек, если у него есть на это какая-то специальная подготовка. Но мы должны понимать, что этот вариант маловероятен, потому что в рамках уголовного процесса данные, помимо меня, анализируются еще одним специалистом с целью коррекции работы, то есть все данные в любом случае перепроверялись, и уже после этого ввиду того, что дело резонансное и никаких ошибок допускать нельзя, никаких пробелов допущено не было в любом виде и в любом формате.

— А кем составлялись вопросы?

— Вопросы составлялись непосредственно специалистом-полиграфологом, кроме этого человека никто не полномочен регулировать вопросы, потому что речь идет о психологии человека в первую очередь, об интеллектуально-образовательном уровне этого лица, и если для одного человека конкретный вопрос будет приемлем в одном ключе, то другому человеку этот вопрос будет просто непонятен.

— Как вы думаете, результаты вашей работы как-то повлияют на судебное решение?

— Смотрите, учитывая, что судья принял данные заключения к материалам уголовного дела, помимо этого были проведены опросы специалистов, опросы проводили адвокаты, по закону об адвокатской деятельности они имеют на это полное право и акты опроса приравниваются к свидетельским показаниям, в данном случае у нас имеется два варианта процессуального формата: 1. это суждение специалиста по вопросам, которые поставлены перед обвиняемым и 2. это свидетельские показания по данному делу. И первый, и второй формат были приняты и судьей, и стороной обвинения без существенных возражений.

А в плане того, может или не может судья отклонить результаты полиграфа, есть принцип субъективизма — любой специалист, неважно, что это — ДНК, графология, трасология, баллистика, любой вид экспертизы в любом случае всегда принимается на личное усмотрение судьи. Полиграф, как и любой из вышеперечисленных видов экспертизы, носит вероятностный формат, понимаете, у вас не будет заключения эксперта, где бы было написано крайне категорично «да» или «нет». В этом плане полиграф, как и любая другая экспертиза, ничуть не лучше и не хуже.

Потерпевший свидетельствует против себя

Потерпевшим оказался здоровый высокий парень ростом 1м 80см, спортсмен, обладатель синего пояса по одному из направлений восточных единоборств. По его словам, сдачи он не дал только потому, что его предупредили — бить в армии нельзя, это не по уставу. Допустим, он стерпел два удара от щуплого музыканта и хореографа Цороева, который ниже его на голову, не захотел воспользоваться своими достижениями в спорте, но тогда почему он не обратился к дневальному Изотову, который якобы видел, как он под давлением Цороева направляется в умывальник? Ведь можно было по пути сказать дневальному «уберите от меня этого человека, иначе мне придется дать ему сдачи».

Самым смешным показанием оказался его ответ судье на вопрос: «Агаев, Абаев, Цороев говорили что-нибудь, когда били?» Мармылев ответил следующее: «Нет, но когда они закончили меня бить и выходили из умывальника, они о чем-то переговорили на своем». На своем каком? Осетинском, ингушском или кумыкском? Три парня, которые и друзьями по сути не были, успели выучить по два кавказских языка за несколько месяцев?

Получается, либо на Кавказе есть какой-то общий язык, либо у потерпевшего полно стереотипов —  это понятно, вряд ли кто-нибудь из нас отличит жителя Буркина Фасо от уроженца Кении, все они для нас лица африканской национальности, но мы живем в XXI веке и хотя бы догадываемся, что говорить они могут на разных языках.

И еще смешнее, как можно было предположить, чтобы кавказцы молча били и не «сажали на понятия», какое удовольствие тогда от драки?

Давление на свидетеля

Это частая практика, особенно в таких местах, как армейская служба, где социум имеет иерархию и закрытость, построенные на подчинении. На одного из свидетелей защиты было оказано давление помощником прокурора капитаном Рудневым, поэтому родители обвиняемых обратились с ходатайством в суд о приобщении этого факта к делу. Кроме того, мама Алана Абаева Марина Джабраиловна Абаева в ходе слушаний обозначила противоправность действий прокурорского работника — 28 февраля капитан Руднев в гражданской форме прибыл в расположение части вместе со следователем, что является нарушением УПК РФ. Прокуратура — орган надзирающий, а следствие — исполнительный, вместе они не должны были появляться и выбивать показания давлением, тем более без официального заявления потерпевшего, без официально начатого следствия.

Что решит суд? Это предмет переживаний не только близких для трех молодых людей, которые прошлой осенью призвались в ряды российской армии. Это вопрос чести и ответственности всего офицерского состава части 6570, где все работало как часы, где никаких происшествий, тем более на национальной почве, не было. Никакого особого и настороженного отношения к ребятам с Кавказа там нет и не было, среди свидетелей, выступивших в пользу Абаева, Агаева и Цороева, много русских ребят, которые не остались в стороне и не испугались за свою дальнейшую судьбу в армии.

За это время было выявлено очень много таких нюансов, на которые в любое другое время никто бы не обратил внимания, например характеристики на призвавшихся — кто-то из офицеров части заметил, что изначально нелестная характеристика на Мармылева была заменена на лестную. И еще: в то время, как шел процесс, рядовому Батыру Цороеву была вынесена благодарность за отличную службу. Прекрасные характеристики имеют и Алан Абаев, и Алаудин Агаев. Примет ли во внимание суд эти детали, неизвестно. В любом случае суды у нас, как это не печально, носят зачастую субъективный характер. Это можно было понять даже прослушивая аудио записи заседаний — почти после каждого выступления свидетеля защиты судья удалялся на 30-50 минут в совещательную комнату. И только после нескольких заседаний, когда выступили все свидетели защиты и были опрошены родители обвиняемых, в голосе судье появились другие нотки, что дает нам право надеяться на объективность и беспристрастность.

P.S. Врио главы республики Вячеслав Битаров направил письмо в Тульский суд с просьбой серьёзно разобраться в материалах дела. Судьба трех парней находится также под контролем обществ солдатских матерей, которые и во Владикавказе, и в Туле оказали и оказывают поддержку семьям из Осетии, Ингушетии и Дагестана. Для семей Агаевых, Абаевых и Цороевых это огромный стресс, две матери и один отец уже полтора месяца находятся в Туле.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

СТАТЬИ
24.09.2018 Gradus Pro

Колдовство и связи помогали чиновникам обогащаться за счет умерших

23.09.2018 Gradus Pro

«Спартак-Владикавказ» обосновался на дне турнирной таблицы

20.09.2018 Gradus Pro

Во Владикавказе образовалась многометровая яма

Владельцев высотки-долгостроя в Детском парке решили понять и простить

«Замороженный» республиканский маткапитал вызвал огонь ненависти к властям

Кадровый голод оставил Северную Осетию без министра финансов

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: