Осетинский Голливуд на продажу

Молодое поколение при словах “Северо-Кавказская студия кинохроники” удивленно вскинет брови, мол, “а что, была такая?”. Поколение постарше покачает утвердительно головой, мол, “да-да, помним, это не та, что  на телевидении? Нет? Аааа, возле мотеля! Точно.  Было дело, перед каждым сеансом в кино их журналы крутили”. Ну а киношников если спросить, то они только горько вздохнут, о чем тут еще говорить.  Между тем киностудия, которой в этом году исполнилось  68 лет, продолжает сражаться за собственное существование, даже находясь под угрозой продажи.

История вопроса.

 

Когда кинематографисты говорят, что Осетия всегда была центром Северо-Кавказской кинематографии, они не лукавят. Именно здесь, во Владикавказе,  базировались две самые крупные в регионе киностудии.  Студия телевизионных фильмов, созданная при Северо-Осетинском телевидении, и Северо-Кавказская студия кинохроники. Основанием студии, как самостоятельной единицы советской киноиндустрии, принято считать 1945 год. Однако  база для ее появления была подготовлена  на несколько лет раньше. В 1942-1943 годах  во Владикавказ была эвакуирована Ростовская студия документальных фильмов. В усеченном формате, с минимумом штата, ростовская кинохроника расположилась в Музейном переулке в нынешнем здании Дома кино.  Попав вместо эвакуации практически в самый центр разгоревшейся битвы за Кавказ, студия продолжала исправно функционировать, и операторы продолжали снимать на передовой километры кинопленки до тех пор, пока она не была переброшена еще дальше от приближающегося фронта, в Тбилиси.  После освобождения территории Кавказа от немцев  правительство задумалось о необходимости создания на территории Осетии собственной киностудии, что и было с успехом воплощено в жизнь в 1945 году.  Дальше судьба студии складывалась по-разному. Она расширилась, переехала в новое здание на Московском шоссе, обросла корр. пунктами и снимала по 48 номеров киножурнала и 6-8 документальных фильмов в год.  Как и многое другое, судьба студии ухнула в пропасть в 90-е. Стало не до кино, умирал кинопрокат, оставшееся ничтожное количество экранов заполнили американские картины разного качества, свое производство сворачивалось, лишившись финансирования. Гибла и кинохроника. Уходили специалисты,  уходили режиссеры и операторы — кто-то на ТВ, кто-то, обретя печать ООО в кармане, начинал с нуля. Но студия выкарабкалась и даже пережила незначительный расцвет с приходом молодых режиссеров, приглашенных со всех концов страны на стажировку. О студии вновь заговорили, вновь фильмы стали получать призы на фестивалях, но краткий миг былого величия закончился весьма печально. Факторов очередной ямы было много — и внешних, связанных с изменениями порядка финансирования, и объективных изменений, в которые сложно было встроиться. Но откровенного человеческого предательства тоже хватило для того, чтобы ввергнуть центральную студию Северного Кавказа в пучину безмолвствия и нищеты.

 

35 мм VS видео, или Производственная эпопея.

 

Все знают, что кино – дело дорогое. Немногие, конечно, знают почему, но и мы сейчас не будем  вдаваться в подробности войны форматов конца 90-х  — начала 2000-х годов. Обратим внимание только  на то, что современный  кинематограф практически полностью отошел от пленочных технологий, перейдя в область цифрового пространства. Процесс этот был болезненным и сопровождался регулярными цензурными и нецензурными спорами кинематографической общественности на тему “умрет ли пленка”. Через десять лет после описываемых событий в этом споре (во всяком случае, в отношении документального кино) можно поставить жирную точку – пленка умерла. Она оказалась нецелесообразной и неэффективной так же, как нелепым нам бы показался фотоаппарат с марганцевой вспышкой по сравнению с навороченной цифровой мыльницей.

Однако гиганты наподобие Севкавкинохроники, которых было 11 штук на территории нынешней России, полностью оборудованные для пленочного кинопроцесса, быстро перейти на другие рельсы не могли.  В каких-то случаях, как, например, в Казани, власти дальновидно подхватили ситуацию и небольшими финансовыми вливаниями удержали ее на плаву, превратив студию в одного из самых крупных игроков на документальном кинорынке России. В нашем же случае мольбы о помощи остались без ответа.

Другим крупным фактором распада стала смена метода финансирования кино, принятая в Министерстве культуры РФ.  Если раньше, вплоть до конца 90-х годов, поддержка документального кино в стране шла по принципу творческого отбора, то есть студии со всей страны посылали в Министерство заявки (краткие сценарии) на фильм, и затем экспертным советом выбирались лучшие, то с введением пресловутого 93 ФЗ ситуация кардинально изменилась.  Теперь для того, чтобы твоя заявка удостоилась попадания на стол эксперту, надо заплатить залоговую стоимость в размере 50 000 рублей. Для остановленного предприятия без оборота  это неподъемные средства. И даже возврат этой залоговой суммы после аукциона утешить не может, как говаривал кот Матроскин, “чтобы купить что-то ненужное, надо сначала продать что-то ненужное. А у нас денег нет”.

Более того, просто на существование даже остановленной студии в год необходимо около 1 500 000 рублей, которые тоже брать неоткуда (производства же нет.)

Круг замкнулся.

 

Коллизии юрисдикции.

 

При всей печальности ситуации, выход мог бы быть найден в обращении к местным властям, однако и тут Севкавкинохронике не везет, ибо, находясь территориально в Северной Осетии, юридически еще с советских времен подчинение имеет напрямую Москве. И та, соответственно, решает, как ей вздумается,  а она, как известно, барышня весьма ветреная и дальше МКАДа смотреть не любит.  А поскольку киноиндустрию, если это не Мосфильм, министерство культуры РФ воспринимает как ненужный балласт, то всячески стремится от нее избавиться. Что мы легко можем наблюдать на примере отдельно взятой студии.  Причем избавляется государство от этого балласта весьма планомерно. В середине 2000-х годов на Северо-Кавказскую студию кинохроники пришел приказ о реорганизации ее, а по сути — о выделении из недр единой студии архива, потому что, по мнению минкульта РФ, архив есть наиболее ценная  часть студии, что в общем и целом, с учетом рывка технологий, правда. Проведя реорганизацию, заключавшуюся в акционировании и замене юридической форме ФГУП (который мог получать напрямую деньги из бюджета),  на ОАО (которому данная возможность запрещена),  раздробив студию на ТПО и Фильмофонд, студию  фактически обескровили, забрав всю хронику в РГАКФД (Российский государственный архив кинофотодокументов в  Красногорске).  Можно долго спорить о том, что для кинопленки такое ее местонахождение лучше, об условиях хранения, о том, что новопоступившие материалы по 30-40 лет не смогут  разобрать, и много еще о чем. Но факт остается фактом – архив изъяли. И теперь любой режиссер из Северной Осетии должен обращаться в Москву и за весьма немалые деньги пользоваться тем, что снимал его коллега не так давно во Владикавказе.  Затем начали добивать и оставшуюся часть студии, просто не давая ей снимать. Это было очень просто. Доведя планомерно студию до долгов, экономически зажав ее в тиски безработицы, вынудив продать часть строений по судебным искам, теперь ее выставили на торги за 54 млн. рублей.

 

А был ли мальчик, или О конкурентоспособности.

 

Для тех, кто в теме, не является секретом, что ровно в такую же ситуацию попал Ленфильм,  с той лишь разницей, что за Ленфильм вступились Герман и Сокуров – фигуры мирового масштаба, но даже их услышали далеко не сразу. Только когда вся общественность Петербурга встала на дыбы, только тогда удалось докричаться до верхов власти и остановить продажу киностудии. Некоторым, к сожалению, это стоило жизни. В Северной Осетии фигур мирового масштаба в кино нет. Им просто неоткуда появиться. Да простят меня старшие коллеги. К сожалению, кино — эта та область жизни, которой, конечно, можно научить, но научиться человек способен только через собственный опыт и среду. С отмиранием Севкавкинохроники такая среда истончилась до состояния слоя пыли на поверхности яблока.  А если позволить студии сейчас умереть окончательно, то мы можем забыть о каких бы то ни было кинематографических амбициях еще лет на сорок — пятьдесят.  А между тем, талантливой молодежи, которая готова прийти в киноиндустрию, в республике немало.  Одна беда — приходить им некуда. За десять лет мытарств Севкавкинохроники мы уже можем наблюдать огромную поколенческую пропасть в кинематографической среде. Всем нашим режиссерам далеко за 50, а на смену им приходить некому. Даже молодые звездочки “Дирижабля”, способные еще на прорыв, выросшие в эпоху глобального понимания кинопроцесса, так и угаснут без всяческой профессиональной поддержки. Потому что мало иметь талант, надо еще владеть ремеслом.  Вдумчивый читатель верно скажет, что я сама себе противоречу, что гораздо проще оставить все как есть, а некоторые еще добавят, что и без кино мы вполне проживем. Однако я не соглашусь.  Можно много толковать о том, что гигантские студии должны умереть, уступив мобильным ООО с печатью в кармане и аппаратурой в багажнике машины, но раздробленность мелких студий никогда не выльется в единый процесс, потому что обособленность не дает подпитку той среде, из которой может выйти один гений. Грубо говоря, чтобы родился один Тарковский, должно работать 1000 рядовых, очень профессиональных, но ничем не выдающихся  Пупкиных. К сожалению, в Осетии всех режиссеров кино можно пересчитать по пальцам двух рук,  а для молодых (хотя бы до 40 лет) и одной руки будет достаточно.

Между тем, документальное кино на сегодняшний день — это самая прогрессивная индустрия в мировом кинопроцессе. Для того, чтобы в этом убедиться, можно просто сравнить наполненность залов во время проведения ММКФ,  и вы увидите, что на все сеансы документального кино немаленький зал “Октября” бывает набит битком, тогда как на игровые картины от силы набирается 50-60%.  Более того, набирает обороты мода на этнографическое документальное кино, документальную антропологию. Те направления, где, кажется, Осетия может собрать все козыри — редко какой народ может похвастаться такой разномастной и величественной историей, да еще и на фоне таких пейзажей. Но своим равнодушием мы же сами обрубаем себе концы для экономического развития данной отрасли, уступая пальму первенства Грозному, который уже несколько лет назад заявил о строительстве современной киностудии. Это в городе, где на весь город был один оператор, снимавший все для той же Севкавкинохроники.

 

Будущее есть?

 

Есть. Но пора посмотреть внимательно на то, что происходит в индустрии кино в Северной Осетии. Даже такую глыбу, как Севкавкинохроника можно поднять, при наличии в первую очередь решения и желания региональных властей. Ведь смогли же уберечь свою студию казанцы, почему мы не можем? Действительно, 2 га земли и много строений для современного кинопроцесса не так уж важны, однако эта территория, со всеми ее недостатками отдаленности от города, может быть превращена в конгломерат культурных  объектов.  Туда может войти и кинотеатр, и художественные галереи, и, конечно, производство. Студия должна выйти из рамок документалистики и стать не просто студией смешанного типа (игровой и документальной), но тем самым пресловутым культурным кластером, о котором все так много говорят. И это возможно. При условии, опять же, что мы не дадим распоряжаться нашей историей, а это, безусловно, огромная часть нашей истории, чужому дяденьке, сбрасывая ее как балласт или делая там какой-нибудь мотель для дальнобойщиков. Сможем ли мы? Надо ли нам? Это вопрос.

 

 

Grsdus.pro попросил прокомментировать ситуацию руководителя Северо-Кавказской студии кинохроники Бориса Кантемирова:

borikИмущество студии действительно выставлено на торги и оценено в 54 миллиона рублей. Студия находится в собственности Росимущества и включена в общероссийский план приватизации. Кстати, на торги она выставляется уже не первый раз, но до этого года желающих купить ее не было. Не думаю, что можно спасти кинохронику в ее сегодняшнем виде — мы видим, что погибает даже центральная студия документальных фильмов. Но сейчас в правительстве республики ищут возможность преобразовать саму студию, чтобы сохранить ее профиль. Во всяком случае, есть понимание того, что недопустимо строительство там гостиницы или ресторана.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

СТАТЬИ
06.12.2019

Александр Матовников не поддержал идею ликвидации блокпостов на Северном Кавказе

PRO бюджет, профицитный и не очень

PRO то, как Северная Осетия может стать международной буферной торговой зоной

30.11.2019

Акционерное общество «Российский Банк поддержки малого и среднего предпринимательства» (МСП Банк) создано в 1999 году. […]

29.11.2019

С начала реализации национального проекта «Малое и среднее предпринимательство и поддержка индивидуальной предпринимательской инициативы» уделяется […]

Генплан Владикавказа растревожил сердце

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: