ПРИНУЖДЕНИЕ К ВОЙНЕ

 

 — Я знаю, что война — страшная вещь, но мы должны ее довести до конца.

— Конца нет. Война не имеет конца….

          Эрнест Хемингуэй, “Прощай, оружие!»

 

– Нет хороших или плохих войн. Нет по-настоящему благих намерений ни у тех, кто войны развязывает, ни у тех, кто к ним подключается позже. Они, наверху, проворачивают свои дьявольские дела, а  гибнем мы. Семья моего брата, сосед мой, албанец Эсат, боснийцы, хорваты… — дедушка Цветан, крепкий еще сербский старик, замолчал и надолго уставился вдаль, словно представлял перед глазами цветущие, как с глянцевой открытки, просторы уютной родной деревушки. Однако, пасторальные югославские пейзажи остались в прошлом. На смену им пришел центр по временному размещению беженцев за тысячи километров от дома – в Америке.

 

Я еще совсем юный студент и помогаю сотрудникам центра вести диалог с прибывающими сюда семьями из Косово, Боснии, Македонии. Удивительно, но в самом сердце Америки нашими лингвистическими узами стала причудливая смесь из ломаного русского и многострадального сербско-хорватского. Я – их проводник в мир «американской мечты», они – мой нравственный барометр. Этих совершенно разных людей объединило одно общее горе – война. Безжалостная, перемалывающая судьбы, оставляющая за собой только пепелища и пронзительную пустоту. Каждый день из нескольких недель в центре ложится рубцом на сердце. Ты не можешь помочь этим людям  ответить на самые важные вопросы: как вылечить израненную душу, как стереть память, как жить дальше под гнетущим грузом потери смысла самой жизни?

 

Все последние месяцы, когда в цветущей и с детства дорогой сердцу Украине воцарился сумрачный хаос, я вспоминал дедушку Цветана. И маленького Якуба с его мамой Хавой из лагеря беженцев в Ингушетии, где мы снимали сюжет об открытии школы для Первого канала, что-ли, в 99-м. И десятки наших, осетинских, семей, бежавших от апокалипсиса по-грузински на заре новой российской истории.  А двадцать с лишним лет спустя я приехал по благотворительным делам в Кению. Передо мной такие же семьи, только сомалийские, тоже школа для их ребятни, в самом сердце восточной Африки, пестром, как лоскутной окрас бывалого бродячего кота, Найроби. И та же поволока тоски в глазах. По родной пыльной улочке, веселому соседскому псу,  да мало ли по чему. По разрушенному счастью. Она очень одинаковая по ощущениям, эта тоска. Сербская, осетинская, сомалийская. Одинаковая и понятная без перевода.

 

Я влюбился в Украину еще ребенком. Недели безмятежного летнего счастья соединились в один медовый месяц, богато убранный дивной палитрой красочного семицветья, ароматом сочных персиков, симфоническими канонадами цикад по ночам и мягкими переливами украинской речи. Настоящая мова, суржик или просто русский с «гэканьем» — я мог наслаждаться переливами неспешных диалогов местных бесконечно. Кто смотрит на время, когда любит?

Много лет назад Украину точно так же полюбил мой отец. Он провел там  часть детства и житие свое украинское вспоминает с нескрываемым азартом по сей день. Вот так создаются традиции и передается тепло из поколения в поколение. Спроси его прямо сейчас: «За что ты больше всего ее любишь?», уверен, что ответит: «За людей». Тех, кто сложил для него дивный образ десятилетия назад. Задайте тот же вопрос мне, да вот хоть здесь, на месте, и врасплох не застанете – отвечу сразу и без колебаний: «За людей!». Тех, кто бегал со мной по долам и горам, рубился в теннис дни напролет без обедов и перерывов и приносил черешню пригоршнями из домашнего сада.

 

Все последние недели, когда в по-домашнему близкой стране беда исступленно стучит в каждую дверь, я вспоминаю моих украинских друзей, приятелей и знакомых из веселого детства и пестрой взрослой жизни. Все они живы, здоровы и пребывают в оцепенении от того, что делают с прекрасным краем воинствующие молодчики разных мастей.

В моем украинском окружении нет сепаратистов, националистов, сторонников федерализации. Никто из них не строит баррикады, не сжигает инакомыслящих на инквизиционных кострах и не призывает к жестокому насилию. Они все больше молчат, погрузившись в себя, не в силах понять и принять обрушившуюся на всех трагическую реальность. Молчат и просят Всевышего ниспослать благодать на Им же когда-то обласканную землю. Так может быть, дело в том, кто составляет наше окружение? Может быть, находясь посреди распаленной толпы даже самые разумные из нас в одночасье теряют облик человеческий, примеряя звериный?

 

У толпы своя психология, свой, если хотите, микрокосм: на четвертом десятке лет доморощенные «заединщики» записали меня в «национал-предатели». За то, что позволил себе публично осудить политику вмешательства одного государства в дела другого. За то, что осмелился разделить любовь к стране и любовь к государству (читай, режиму). За то, что мыслю иначе. Добрый владикавказский знакомый спросил участливо: «Руслан, неужели в каждом поколении вашей семьи должны быть репрессированные?». Ни в одном поколении моей семьи не было и нет конформистов, отвечаю ему. Мой дед Хадзыбатыр Тотров  таким не был, мой отец тоже. Не быть и мне. К великому счастью.

 

Толпе неведома сама этимология термина «национал-предатель», топорно вброшенного в общество кремлевскими спичрайтерами. Печально и неудивительно, что термин в свое время ввел в обращение австрийский художник Адольф Шикльгрубер лет 90 назад. Так и сформулировал – «Nationalverräter». Эдакая «достойная преемственность». Я не хочу, чтобы в моей стране начали маршировать дети, как в Северной Корее.

 

Толпе всегда нужен враг. Четко прорисованный, даже карикатурно, повелеваемый темными силами мифологической крепости и непременно угрожающий интересам толпы. Без народных масс нет революций. Без жертв и крови нет государственного катарсиса. Они так считают.

 

Я ненавижу войну. Ее идеологов, попечителей и исполнителей. Я хочу, чтобы одесские преступники, бандиты с Востока, несуразные киевские политики – все они испили до дна горькую чащу неотвратимого наказания за содеянное со страной. Чтобы Россия, Америка, Евросоюз, НАТО и все остальные третьи силы оставили эту осиянную солнцем землю в покое и дали гражданам Украины самим решать свою судьбу. Чтобы иссяк побыстрее источник отвратительной лживой пропаганды в СМИ. Чтобы ушли в небытие мерзкие неологизмы и лейблы, все эти «фашисты» и «колорады». И самое главное, чтобы не было ценности важнее человеческой жизни.

 

Все последние дни, когда призрак гражданской войны уже и не призрак вовсе, а поднявшееся из недр земли адское отродье из плоти и крови, я вспоминаю моего любимого старину Хэма. Великий писатель сам принимал участие во многих войнах, заглядывал в лицо смерти и создал романтический образ солдата своего времени. Но мне навсегда запомнился этот небольшой отрывок из авторского предисловия к роману «Прощай, оружие!»: «Те, кто затевает, разжигает и ведет войну, — свиньи, думающие только об экономической конкуренции и о том, что на этом можно нажиться. Я считаю, что все, кто наживается на войне и кто способствует ее разжиганию, должны быть расстреляны в первый же день военных действий доверенными представителями честных граждан своей страны, которых они посылают сражаться».

 

Я пишу эти сроки за тысячи километров от дома, от любимой Осетии, и за те же тысячи от Украины. Там, где я живу, нет войны. Нет насилия. У людей нет страха. Но каждый день, оставаясь наедине с собой, я вспоминаю лицо крепкого еще старика Цветана и вселенскую печаль в его глазах.

 

logoНа фото – экспонат коллекции художника из Сиэтла Чарльза Краффта (Charles Krafft). Его работы из серии  «Фарфоровая война»  – это модели самых различных видов вооружения в натуральную величину, а особенность их в том, что сделаны они из фарфора и расписаны цветами. Как утверждает сам художник,  его целью является создание «фарфорового оружия, которое будет столь прекрасным и откровенно нефункциональным, что ослепит своей красотой и приведет в замешательство каждого, кто его увидит». Подрбнее — на сайте kulturologia.ru

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

СТАТЬИ

В Алагирском районе вечные проблемы с водой, и никто не виноват

15.01.2020

PRO запутанный клубок земельных отношений, кадастровую стоимость, генпланы, бизнес, колхозы и суды

Декан экономического факультета МГУ выступил с лекцией во Владикавказе

27.12.2019

Управляющий Отделением Пенсионного фонда РФ по Северной Осетии Сергей Таболов ответил на вопросы читателей «Градуса»

27.12.2019

Заместитель министра экономического развития Северной Осетии ответил на актуальные вопросы

26.12.2019

Год назад в страшном пожаре 72-летняя Вера Хуцистова потеряла дом

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: