Сердце смеялось — руки делали

15.09.2017 Gradus Pro

О том, как мастера по броскам в урну прокатились на карусели осетинской политики

Сети, сети, еще раз социальные сети. 10 сентября, пожалуй, это был единственный источник, позволявший время от времени публиковать информацию о нарушениях.

Предварительная подготовка для такого процесса особенно и не нужна. Есть избирательный участок, ты – наблюдатель, смартфон в руке, и заточенность на то, чтобы выявить «вброс» или еще хуже «карусель», и разница только в технологическом подходе.

Причем, и первых («вбрасывателей»), и вторых («карусельщиков), а также их сподвижников, а точнее подельников, из участковых избирательных комиссий (это не секрет, что вызывает очень большую тревогу) ждут соответствующие статьи Уголовного кодекса, который, как утверждали Ильф и Петров, даже Остап Бендер чтил.

Выявить – неплохо, выявить и заявить в социальной сети посредством фото, а желательно видеоматериала – то, что надо. Вполне конкретный, достойный и приличный показатель зрелости гражданской позиции. А в совокупности с количеством просмотров и комментариев в различных социальных сетях можно смело рассматривать как мощный фактор, способствующий формированию общественного мнения.

Одним словом, от вброса избирательных бюллетеней в урну, есть выброс, и вот он впоследствии проскакивает на уровне восприятия в людских массах и постепенно закрепляется в сознании граждан, которым свойственно главное чувство – справедливость.

Но справедливость и возмездие, скажем мягче, наказание должны быть в одной системе координат.  А что имеем в чисто процессуальном аспекте, как говорят юристы-практики, если возвращаться к тем же «вбросам» или нестыковкам, когда у наблюдателей одна цифра явки, а у комиссии – иная, причем расхождения существенные, в два или в три раза?

Правоохранительная система, если в данном случае, рассматривать ее исключительно в рамках избирательного поля или выборного процесса, немыслима без заявительного характера. Письменных заявлений от наблюдателей, как во время голосования, так и во время переворачивания (открытия) урны крайне мало или до обидного мало.  Вброс – есть, выброс в общественное мнение – тоже есть, но выхлопа в части правовой оценки – нет, а это очень серьезно.

Ситуация чем-то до боли напоминает ту, которая имела место в середине 90-х годов и начале 2000-х, это когда эффектно работающие «собровцы» и «омоновцы» укладывали лицом на асфальт бандитов и рэкетиров, но не каждый из уложенных почему-то садился на скамью подсудимых.

И причем, только по одной причине. Закон-то в те времена оказывался у нас в отдельных случаях, не столько суров, а сколько дорог. How much, как говорят англичане, а, может, кто есть ху, как говорил бывшей лидер страны, инициатор перестройки.

Выстраивание доказательной базы, связанной с фальсификацией выборов — процесс длительный и утомительный. Многое зависит от того, видит ли орган дознания или следствия перспективу, ведь один факт возбуждения уголовного дела еще не аргумент в пользу того, что дело дойдет до суда, а ведь оно может и в суде развалиться, и казавшиеся неопровержимыми доказательства рассыпятся как карточный домик.

В деле фальсификации выборов определенная роль отводится экспертному сообществу. Эксперту нужно в ходе исследований установить, что видеозапись произведена 10 сентября именно в тот период времени, о котором утверждает заявитель. Второй момент связан с привязкой к местности — только заключение эксперта позволяет однозначно говорить, что вброс имел место на конкретном участке, который обозначен в заявлении. И наконец, третье – в заключении должна быть приведена идентичность аппаратуры – смартфон, видеокамера, использовавшиеся во время съемок нарушения. Все это, безусловно, требует времени, а последнего, как всегда в обрез.

Прошедшие выборы снова показали, что многочисленных наблюдателей, которые, безусловно, заслуживают уважения, надо учить, и серьезным образом. Мы проиграли выборы из-за недостаточной юридической грамотности. 10 жалоб, поданных в ЦИК, если судить даже по видеороликам, фотографиям и текстовым сообщениям в Интернете — 10% от общего объема сомнительных операций на избирательных участках. Кавалерийскими наскоками проблему чистых и совершенно безвбросных выборов не решить.  Простой пример — группа наблюдателей сидит в пяти-десяти метрах от столов членов избирательной комиссии и на таком же расстоянии от избирательной урны. Допустим, просчитали они первую волну голосов за первые два часа, и эта цифра не совпала с той, что выдает участковая избирательная комиссия. К кому ради той самой справедливости и наказания должны апеллировать наблюдатели своих партий? К председателю комиссии или к секретарю? А может, сразу к районному прокурору? А может, лучше в территориальную комиссию или в ЦИК? А что, если сразу проинформировать свой штаб, а еще лучше лидера списка, если, конечно, удастся по телефону связаться, даже если у лидера их несколько? Но с чем, а точнее с какой бумажкой, они должны идти? Какой вес в плане дальнейшего процессуального разрешения имеет блокнот или измятый на коленках лист формата А4 с крестиками, точками и еще другой символикой, понятной только ее автору?

Казалось, одна нестыковка в цифрах при отмененном пороге явки не должна влиять на окончательные итоги, но ведь сколько вопросов уже появилось. В случае вброса количество вопросов увеличивается в геометрической прогрессии, как и увеличится количество людей, которых надо опросить для сбора материала. А если из восьми наблюдателей четверо откажутся, предпочитая собственное спокойствие поиску истины? Или партия ведет двойную игру. А если наблюдатели от партий, которые преодолели 5 % барьер, то велика вероятность того, что при даче объяснений в ход уже пойдут избитые фразу: не помню, не видел, с краю стоял, была суета и так далее. «Отмазок» — масса, и все они уже давно придуманы. Вывод напрашивается – у наблюдателя должен быть расписанный алгоритм действий по каждому случаю. Понятно, что всего предусмотреть невозможно, но партийный штаб с умудренными избирательским опытом тяжеловесами должен знать, как не наступать каждые пять лет на одни и те же грабли.

Но есть и другая сторона медали, когда наблюдателем идет обычный горожанин или сельчанин, которого «просто попросили», а просьба исходила от человека, которому в силу ряд обстоятельств отказать просто невозможно. С учетом специфики и нашего менталитета и проходит подбор и расстановка кадров наблюдающих, конечно, не всех поголовно, но определенного количества.

Легко судить со стороны, давать советы, особенно после выборов, которые были непростыми, но суть политика, рвущегося в парламент республики в том, чтобы быть дальновидным. Нужен холодный взгляд на реальность, предельно критически взгляд на очевидные вещи: а все ли сделано для желанной открытости, доступности и прозрачности избирательного процесса, венцом которого тот самый отдельно взятый мандат и является.

И наконец, о нашей ментальности. Есть у нас такой принцип с местным колоритом, и называется он «зæрдæхудта», ради которого  определенная часть людей и соглашается на один денек  побыть в роли наблюдателя. Знаний избирательного законодательства, прямо скажем, немного — может где-то что слышал. В штабе партии старшие товарищи дали определенные инструкции, но не более. Указали номера телефонов, по которым можно звонить в случае ЧП, но где гарантия, что на том конце провода всегда ответят, особенно если речь идет о десятках секунд. С каким  ускорением пачка заполненных бюллетеней падает на дно избирательной корзины? С ускорением свободного падения, а в простонародье это явление описывается не конкретной цифрой, а простой формулой — глазом не успеешь моргнуть.

Надо сказать, эффект от народного гнева в соцсетях случился – из Госдумы приехала высокая комиссия после жалоб Жириновского, шедшего первым номером в списке североосетинского ЛДПР, что в тандеме с возглавившим «Справедливую Россию» Мироновым априори означало пристальное внимание к единому дню голосования из Москвы. Правда, ничего катастрофического не обнаружили, ограничились отменой результатов на двух участках во Владикавказе. И снова вопрос – а если бы зафиксированных вбросов было в 5-10 раз больше? Чисто теоретически шансов отбиваться нарушителям и республиканскому ЦИК пришлось бы гораздо тяжелее. И, безусловно, вызывает удивление поведение ряда партий, кричавших о шулерах, ворах и мошенниках. «Патриоты», к примеру, выбрали из двух зол – митингах на Площади Свободы и разбирательств в судебных инстанциях – второй бескровный вариант, не желая «дестабилизировать обстановку в республике», как выразился Арсен Фадзаев. Хотя Маргарита Кулова, между прочим, второй человек в списке партий, отказалась от депутатского мандата, не признавая итоги голосования.

В общем, пухнет Фэйсбук, негодуют сети, Youtube извергает записи с преступными вбросами и «каруселями». Неужели это и есть система сдержек и противовесов, а может это и есть наши зæрдæхудта, при котором «верхи» всегда договорятся, а радикальная оппозиция слишком слаба, чтобы самостоятельно достучаться до небес.

Сергей Кудзиев

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

СТАТЬИ

Инвесторы из Чехии предлагают создать экологический центр по переработке отходов

Главное с Антикоррупционного форума: порочные госказупки и «элитное» питание

В смерти двухлетнего мальчика не могут разобраться 7 лет

18.10.2017 Gradus Pro

Запретное движение на главной пешеходной улице Владикавказа можно лицезреть ежедневно

ММАшники Северной Осетии просят огня

16.10.2017 Gradus Pro

Полет дизайнерской мысли во Владикавказе скрывают от излишней скромности и чрезмерной халатности, и только «Сердце столицы» открыто и горячо

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: