Шкурный интерес

Меня в школе учили: общественное должно быть выше личного. Это я уже потом узнал, что постулат «Социализм означает: общее благо выше личных интересов» жирными буквами был прописан в «Хрестоматии немецкой молодежи» за 1938 г. Но тогда, сидя за школьной партой, я часто думал о границах между «общим» и «личным». Мои размышления имели умозрительный характер, потому что для подростка эта дилемма была непростой – не хватало жизненного опыта, чтобы понять истинный смысл социалистического стиля жизни. Да и каждодневные «линейки», в которые нас выстраивали, делали свое дело: выход за рамки четких и правильных фигур (речи, строевой подготовки, наглядной агитации и тд и тп) казался не столько невозможным, сколько невероятным.

Сегодня, когда вспоминают про «совок», я все чаще слышу нотки ностальгии. О том, что Россия грустит по прошлому, говорят и многочисленные социологические исследования. На федеральных экранах один за другим идут сериалы, в которых, как следует из аннотации к ним, «скрупулёзно и с любовью воссоздана наша история». Про принятие репрессивных законов, пожалуй, не стоит и начинать. Одним словом, какой-то ремейк «Назад в будущее» получается…

А веду я все это к одной реальной истории, которая произошла буквально вчера. Мой знакомый и бывший коллега попал в больницу. Он на 12 лет младше меня, но в свои 30 лет знает жизнь. Отсутствие банального антибиотика и не менее заурядного лейкопластыря в современной больнице его, может быть, в других обстоятельствах и не смутило бы. Но речь шла о той самой больнице, из-за которой Битаров уже неоднократно прилюдно разнес Минздрав и руководство медучреждения. Догадались? Да, КБСП.

Антибиотик и лейкопластырь были куплены молча. Но потом мой знакомый был втянут в длинные разговоры с братьями по несчастью, в которых с возмущением рассказывалось о списках лекарств, которые выдаются врачами. Труднее всего было слушать пожилых людей, для которых любая копейка на счету. Ну, и апофеозом всего стал «именной» лейкопластырь, с которым каждый пациент ходил в перевязочную. Тут герой моего повествования не выдержал. Он не учился в советской школе, но в данной ситуации он решил, что это как раз тот случай, когда общественное должно быть выше личного. И он позвонил на «горячую линию» врио Главы республики.

Прямая связь сработала. В больницу был направлен врио министра здравоохранения Таймураз Ревазов. Я не знаю, что сказал Битаров чиновнику, но временный главный медик республики в 10 часов вечера был на месте. Дальше, по рассказам моего знакомого, больница более напоминала цирк, чем медучреждение. Главврач и врачи открывали кабинеты, шкафы, показывая, что «у них все есть». И тут к основному диагнозу нашего героя присовокупился когнитивный диссонанс. Он действительно своими глазами увидел коробки с лекарствами. Больше всего, конечно, взгляд порадовали стройные ряды лейкопластыря.

Представьте на минуточку состояние моего знакомого: вы замутили такую кашу, дозвонились до самого Главы, а на поверку получается, что ты самый настоящий лгун. Перед глазами пронеслись картинки: вот медсестра в 6 утра пришла делать укол без лекарства. Предупредить о том, что антибиотик нужно было приобретать самому, даже не посчитали нужным. В такую рань больничные аптеки еще закрыты, хорошо, что на помощь пришел сосед по палате – одолжил флакончик с антибиотиком. Вспомнилось и укоризненное замечание другой медсестры: «На этот раз я перевяжу тебя своим лейкопластырем, но завтра приходи со своим. У нас все со своим ходят».

Мы же помним, что мой знакомый больше за других переживал? Вот и он вспомнил возмущенные их рассказы и предложил «ночному дозору» пройтись по палатам и поговорить с пациентами. И тут началось самое интересное. Все, кто еще недавно бросал проклятия и метал гром и молнии, сдулись. Промолчали. Или сказали, что у них нет претензий.

А наш герой так и стоял особняком со своими трубками наперевес и смотрел на этот спектакль. Ему было настолько обидно, что если бы он не был окружен столькими людьми, он бы заплакал. Потому что даже мужчины плачут, когда им не дают шанса ответить за свои слова.

Дальше, наверное, министр отчитался Битарову, что звонок был ложным, и пошел спокойно спать. А мой знакомый стал известной личностью в отдельно взятой больнице:  и теперь он то и дело ловит на себе пристальные взгляды людей в белых халатах.

Но появились у моего знакомого и тайные поклонники. Сегодня на перевязке медсестра опять попросила «личный» лейкопластырь. «Так вчера же главврач клялся министру, что у вас все есть?» — спросил он, подавая злосчастный кругляк лейкопластыря. Сделав перевязку, медсестра тихо проговорила: «Ты все правильно сделал». Еще один врач встал на сторону нашего героя, сказав ему, что чем больше будет таких случаев, тем быстрее настанет порядок в больнице. И по-свойски рассказал историю о том, как сам покупал лейкопластырь и лекарства для своего родственника в своей же больнице.

Все, кто знают человека, о котором я пишу, уверены: эта история не изменит его, и он в другой такой же ситуации опять поставит общие интересы выше личных. Но он не может заставить себя не думать. Например, о том, что если каждый так трясется за свою шкуру, то всегда ли в тех или иных проблемах виновата власть? Понятно, что у руководства больницы, ее сотрудников, у министра свой шкурный интерес — не выносить сор из избы, каждый из них боится за свое место. У пациентов, которые пошли на сделку с совестью, тоже есть своя мотивация: а вдруг залечат? И получается, что в основе всей этой истории лежит простой человеческий страх.

Так что, как бы мы сегодня не кичились своей открытостью миру и своими демократическими завоеваниями, в нашем сознании все еще сидит «чупакабра» советской идеологии, которая продолжает сосать кровь нашей воли. И при этом она настолько трясется за свою шкуру, что ее так никто и не смог увидеть. Или не хочет увидеть.

А я эти дни все думаю над тем, что бы я сделал на месте Битарова, да и любого другого руководителя, чьи прямые указания с маниакальной последовательностью не исполняются. Понятно, что в случае с КБСП наказание виновных с чиновничьей позиции лежит на поверхности. С другой стороны, Главе все время рапортуют в духе «все хорошо, прекрасная маркиза». При этом на «горячую линию» поступают «ужасы нашего городка», а при проверке оказывается, что не все так уж и плохо. Остается единственный способ осознания реальности происходящего – непосредственно самому разбираться в каждом конкретном случае. Но зачем тогда нужен весь этот аппарат чиновников с их вечно трясущимися шкурами и таким же интересом? Но самый главный вопрос все-таки в другом: а где гарантия того, что если бы вчера в больницу приехал сам Глава республики, пациенты ему бы поведали всё как на духу?

К нам в редакцию часто обращаются с просьбой заклеймить позором того или иного чиновника. В 90% случаев жалобщики не хотят это делать от своего имени. Когда мы отказываем им, они обижаются и обвиняют нас во всех смертных грехах: ангажированности, необъективности и так далее. Были случаи, когда уже во время работы над материалом люди и вовсе отказывались от своих слов. Сегодня я намеренно не указал имя героя своего повествования, хотя сам он не скрывал его, когда обращался на «горячую линию». Я делаю это потому, что пока мой знакомый нуждается в медицинской помощи, я не исключаю каких-либо неприятностей для него. Да и в конце концов, могу же я тоже иметь свой шкурный интерес.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

СТАТЬИ

PRO превратности статистики

Начальник УФСИН об инциденте с Теховым, правах заключенных, «проносах» и переносе изолятора из центра Владикавказа

или куда уходят деньги за обслуживание многоквартирных домов

05.11.2020

Многомиллиардный проект «Алания-парк» ждут к 2024 году

03.11.2020

Вопросы с пятью домами обманутых дольщиков обещают решить до конца года

02.11.2020

Почему осетинской воде тяжело конкурировать на мировом рынке

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: