Слова, слова, слова…

С ходу нарушу логические законы: начну за упокой, а закончу во здравие. Постараюсь, по крайней мере. И сделаю это, чтобы подчеркнуть совершенно не научный, а обывательский характер того, о чем я хочу поведать. Речь пойдет о словах. Да, да, да, о тех самых словах, которые мы произносим, слышим и видим постоянно; которые являются основным средством человеческого общения и к которым мы так привыкли, что думать о них кажется нам смешным.

Когда-то я услышала примерно такую фразу: «Сколько языков ты знаешь, столько раз ты человек». Ни капли натяжки в этом высказывании нет, ни грамма. Знание языка – это попытка вникнуть в его логику, посмотреть на мир глазами представителя другого народа, потому что язык – это история, это способ пообщаться с предками, далекими-далекими, протянуть им руку и напитаться их мудростью. Именно поэтому нестерпимо жаль, что на наших глазах, здесь и сейчас, уходит, умирает, исчезает осетинский язык.

Редко удается услышать красивую и грамотную осетинскую речь, не сдобренную обильно русскими словами. Пожалуй, последним человеком, в чьем исполнении я слышала подобное, был Шамиль Джикаев. Наверное, и сейчас кто-то умеет так красиво говорить по-осетински, но уверена на сто процентов, что это представители старшего поколения. А ведь с языком уходит умение мыслить по-осетински, смотреть вокруг и внутрь себя по-осетински, по-осетински, в конце концов, жить.

Это было за упокой. Теперь во здравие, по восходящей.

Я приведу несколько примеров без всякой классификации. То, что придет в голову. То, что очень наглядно демонстрирует логику народа, отразившуюся в словах. Таких примеров – миллиард, выбираю наугад. Но выбираю из русского языка, в нем я гораздо увереннее себя чувствую.

В русском языке отсутствует форма глагола «победить» в первом лице единственного числа, то есть язык не позволяет сказать: «Я побежду». «Мы победим» – пожалуйста. Вряд ли это случайность. Скорее всего, так исторически зафиксировалось превосходство «мы» над «я», коллектива над личностью, очень характерное для русского менталитета, активно использованное в свое время большевистской пропагандой.

Нельзя красиво по-русски обозначить эротическую составляющую взаимоотношений мужчины и женщины. Нет приличного, интеллигентного глагола для этого. Не странно ли? Отчего это? Почему? Есть о чем подумать.

Трудно найти язык, в котором при встрече желали бы именно здоровья, а не абстрактной доброй или хорошей части суток, а при расставании просили бы прощения, даже если не за что. Эту особенность русского языка подметил Ирлан Хугаев, но, думаю, что можно воспользоваться его наблюдением, сославшись на то, что оно ему принадлежит. Кстати, с расставанием в осетинском языке дело обстоит еще интереснее: здесь есть принципиальная разница в ритуальной словесной формуле для тех, кто уходит (им желают ровной дороги), и для тех, кто остается (им принято говорить, чтобы они оставались в благополучии).

Слово «спасибо» – тоже огромный привет из древности. Вместо того чтобы один человек сказал от себя лично другому человеку слова, передающие умиление от полученного, подаренного, сделанного (такое слово есть: «благодарю», но оно гораздо менее употребительно, чем «спасибо»), он «перепоручает» свое желание добра Богу, обращаясь к Нему с просьбой облагодетельствовать дающего: «Спаси Бог».

Не устаю удивляться слову «чтение». «Чтение» – от «чтить». То есть когда мы читаем, мы чтим, уделяем внимание, уважаем того, кто написал (даже если нам не нравится). Автор становится не просто читаемым, но и ПО-читаемым, а воспринимающий – не только читателем, но и ПО-читателем. Красиво, правда?

Осетинское слово с аналогичным смыслом тоже удивительно: читать – то есть смотреть. Пишущий, таким образом, должен знать что-то такое, что может послужить поводом для рассматривания читающего. Прямо скажем, нечеловеческая ответственность. Или это слово отражает наличие в книгах картинок, которые предпочитали то ли дети, то ли люди, не умевшие читать.

Есть случаи, выпадающие из логики языка настолько, что объяснение им трудно, нереально найти. Например, частица или приставка «не» может служить не отрицанием, а усилением: «истовый» – «неистовый». Вот зачем языку понадобилось это второе слово? А?

Многие слова, иногда простейшие, отражают время так, как ничто другое. Если для наших предков «худой» (от «худо», то есть «плохо») было отрицательной характеристикой, то для большинства из нас это теперь цель и задача. Кстати, лучше все-таки говорить о стройности, чем о худобе, чтобы не сглазить, не дай Бог.

Я не владею осетинским так, как мне хотелось бы, но меня радуют некоторые осетинские слова, в которых запечатлены на века представления предков осетин о мире и о людях, в нем обитающих. Почему, к примеру, обозначение севера связано с понятием об отчем доме, а юг назван «ответственным» за сухость (не жару, не тепло, а именно сухость)? Почему так много цветов спектра (зеленый, синий, голубой) передаются одним словом? И еще у меня, мало что в этом понимающей, не одна тысяча «почему». Представляю, сколько их у тех, кто понимает глубоко и мудро.

Нельзя такое терять! Невозможно! Хотя бы зафиксировать надо то, что мы сегодня знаем о своих языках, что еще помнят наши старшие. Уходят же слова! Теряются во времени. Недавно мне нужно было передать человеческую черту, для которой я никак не могла подобрать точного определения. А потом оно нашлось! Кургузый! То есть где-то на периферии сознания слово еще было, в активе – уже нет. А слово это такое точное, сочное, милое. Аналогов не существует!

Или еще одно поражающее мое воображение слово: «ошеломлять». За ним – яркая картинка. Где-то на поле брани храброго воина в кольчуге и ШЛЕМЕ ударили по голове чем-то палицеобразным, он потерял ориентацию в пространстве или даже сознание потерял, перестал на время соображать, то есть был ОШЕЛОМЛЕН. Может, и не так все было, но слово-то прекрасное, чудесное, завораживающее.

А еще слова могут реально влиять на судьбу: как положительно, так и отрицательно. Особенно самые древние слова: «да» и «нет».

Чтобы не нарушать обещание и закончить «во здравие», я расскажу очень красивую романтическую историю. Реальную, что самое интересное.

Один молодой, но уже известный музыкант, пришел на выставку современного искусства. В выставочном зале были высоченные потолки, а в одном из углов стояла длинная лестница-стремянка, ведущая к маленькой, с пачку сигарет, картине, висящей прямо под потолком. Музыкант не поленился, залез наверх и увидел, что на картине написано всего одно слово: «YES». Почему-то музыкант решил, что слово это предназначено именно для него, нашел художницу, познакомился с ней и… А дальше вы точно знаете, потому что он – это Джон Леннон, а она – Йоко Оно.

Всего лишь словечко из трех букв в английском, в русском – и того меньше, а в осетинском – совсем лаконично, короче некуда. И на ноль похоже. Тоже ведь атрибут своеобразного, уникального мироощущения, которое так хотелось бы сберечь.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

СТАТЬИ

Количество умерших в больницах остается тайной за семью печатями

20.05.2020

Министр здравоохранения Северной Осетии заразился коронавирусом

Изменит ли коронавирус приоритеты рынка труда и экономики?

15.05.2020

Прокуратура Северной Осетии обяжет подрядчика устранить повреждения на новом мосту за полмиллиарда

12.05.2020

В «железнодорожной» больнице Владикавказа с рожениц просят запредельные суммы

10.05.2020

PRO самых богатых и самых бедных депутатов Осетии

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: