Сор из избы

06.12.2017 Gradus Pro

Смогут ли приезжие инвесторы стать мусорными королями Осетии?

Одно из ярких впечатлений, полученных в юношеские годы – это действующий макет Садонского свинцово-цинкового комбината, что украшал экспозицию советского периода в нашем музее. До сих пор перед глазами копии вагонеток (масштаб вряд ли вспомню), которые двигались в двух направлениях, снующие по серпантину «КРАЗы» и «

МАЗы» с рудой, четкие контуры обогатительной фабрики, и все это на фоне голубого неба и серых, неприступных скал. Глаз было просто не оторвать – это до какой степени нужно было любить музейное дело и свой край, чтобы в такой доходчивой форме представить созидательную сторону жизни многочисленным туристам и жителям республики.

Трудно сказать, сохранился ли этот прекрасный макет, и появится ли он в одном из новых залов, которые, как было заявлено в СМИ, откроются 25 декабря в Национальном музее Осетии? Скорее всего, его не будет – какой смысл еще раз напоминать о былом величии, когда на дворе есть совершенно иные и новые вызовы. А где или в чем, собственно говоря, один из вызовов? Вот он, под ногами – мусор.

О культуре подвешивания и обращения

Вот почему бы не увидеть прилично сработанный макет производственного цикла обращения с мусором в нашей республике? Вроде на сверхзадачу это непохоже, но до макета пока дело не дошло.  А желание обусловлено не просто праздным любопытством или тягой к поиску негатива, а вполне здравой и понятной необходимостью шагать в ногу со временем. Сейчас, как известно, эпоха 3D–форматов и нанотехнологий, и,  как это не печально, крайне трудно понять, как мы будем работать с твердыми коммунальными (бытовыми) отходами?

Разве плохо в определенном масштабе лицезреть, какой будет площадка для той же сортировка мусора, как будет выглядеть его переработка, и что получится на выходе, и как будет происходить сжигание отходов?

А ведь очень интересно, какого же цвета дымок будет стоять над мусоросжигающим заводом, и как будет происходит захоронение внушительных по объему и весу брикетов с так называемыми «хвостами» — остатками мусора, которые никакой ценности не представляют, а потому и переработке не подлежат.

Безусловно, можно посетовать на некоторую дозированность информации в отношении полигона, где будут захоронены «хвосты» от общереспубликанского мусора – пока лишь известно, что площадка будет равноудалена (2,5-3 км) от селения Нижняя Саниба и станицы Архонская Пригородного района.

Предполагается использовать земельную площадь до 30 гектаров — в целом немного, главное, чтобы толк был и отсутствовали неприятные запахи. Ведь мусор чаще всего ассоциируется с неприятным запахом, но когда-нибудь от такого восприятия нужно уходить – технический прогресс пора ощущать визуально и через органы обоняния, иначе он перестает быть таковым.

После таких пожеланий самое время сказать и о культуре, точнее, о  производственно-технической культуре обращения с отходами.

Не скрою, сильно будет «коробить» вид замызганного трактора, который соберет мусор, к примеру, в селении Ногир, а затем неспешным ходом будет двигаться к общереспубликанскому полигону.

Вообще, от «коробить» лучше перейти к чувству «клинить» — это когда, на участке трассы между Владикавказом и Гизелью видишь оранжевый грузовик, где на месте кузова уложен внушительный по размерам мусорный контейнер, и все это «спецэкохозяйство» сверху укрыто ковром, дабы мусор не разлетался в ходе транспортировки. По большому счету, это вчерашний день, который никак не заканчивается. Возьмите любое село, и тот же частный сектор в виде «Планов», где пакеты с мусором чаще всего подвешивают к крючкам на столбах, чтобы собаки или кошки не лакомились структурой наших отходов. Пока культура подвешивания мусора выше культуры обращения с ним.

Есть здесь единственное и вполне цивилизованное желание – новые бачки возле каждого дома, специальные пакеты.  И если мы говорим, что мусор – это давальческое сырье, так оно должно быть соответствующим способом преподноситься, хотя о ценах и тарифах несколько позже.

Так вот, вместо трактора с тележкой и «КАМАЗа» с ковром на перекладине должна быть вместительная специальная коммунальная машина, способная вместить не один десяток кубометров мусора. И это не просто какие-то «хотелки», пришедшие на ум в ходе незанятого досуга, а вполне резонный ориентир, способный вывести наших людей, предприятия и организации на новый стандарт качества в сфере обращения с мусором.

За инвестором как за невестой

Как только речь заходит об инвестициях в кавказские территории, в том числе и в нашу республику, главную скрипку в этом непростом деле начинает играть менталитет – за инвестором, согласно нашим правилам, нужно ухаживать, как за невестой, и даже намного лучше. Понятно, что инвестора, нужно холить, лелеять, оберегать – в принципе это взаимосвязанные компоненты, гарантирующие успех.

В сфере обращения с твердыми коммунальными отходами или бытовым мусором инвестор – это тот, кто вкладывает деньги в данный бизнес, и одновременно может быть региональным оператором. Неплохой диапазон, и это означает, что «ухаживание» за таким инвестором нужно умело сочетать с так называемыми смотринами.

Кстати, смотрины нескольких потенциальных инвесторов состоялись, если судить по содержанию текстов и тематике заголовков, размещенных в интернете.

Программа была стандартной — инвесторы рассказали о том, что умеют делать, и что бы хотели сделать, если им выпадет шанс поработать в республике. Не обошлось без расчетов, и обязательным пунктом их пребывания стала свалка на окраине Владикавказа. Этот объект, по определению специалистов-экологов, является условно лицензированным полигоном для размещения твердых бытовых отходов.

Для тех, кто хочет поработать на мусорной ниве в Северной Осетии, есть одно внушительное обременение в виде дурно пахнущей, причем круглосуточно, свалке. То ли смрад так влияет, то ли жесткие комментарии в осетинском сегменте Фэйсбука так действуют, но при оценке потенциала инвестора приходится обращаться к завоевателю Тамерлану, который когда-то изрек: «Если кто-то сомневается в нашем могуществе, пусть посмотрит на наши постройки».

Перефраз в устах инвестора, пришедшего в Северную Осетию, должен звучать примерно так: «Если кто-то сомневается в нашем могуществе, пусть посмотрит на то, что мы сделали с владикавказской свалкой».

Без могущества в деле культивации нашей свалки не обойтись, а культивация, если в упрощенном варианте, это создание земляного саркофага над свалкой. Здесь уровень насыпного грунта составляет не менее трех метров, и все это для того, чтобы, к примеру как в Финляндии, проложить велосипедные дорожки, обустроить и озеленить территорию с обязательной посадкой деревьев, установкой лавочек и других необходимых атрибутов, присущих зоне отдыха.

А что такое культивация земель владикавказской свалки, занимающей территорию не менее 25 гектаров?  Это примерно то же самое, если в чистом поле выгрузить вышеупомянутый мусорный контейнер, немного разровнять получившуюся кучу, а затем детской лопаткой засыпать ее песком или землей, хотя бы сантиметров на двадцать…

Перейдем теперь к более детальным раскладам по владикавказской свалке для ее превращения в зону отдыха. Предстоит окультурить площадь в 25 гектаров с общим объемом накопленных отходов около 600 тысяч кубометров, и при этом нужно понимать, что ежедневно свалка принимает до двух тысяч кубометров коммунальных отходов.

Если идти по пути саркофага с уровнем насыпного грунта три метра, то понадобится в общей сложности (25х10000 квадратных метров х 3 метра) 750 тысяч кубометров грунта. При вместительности самосвала «КАМАЗ» в семь «кубов», на площадке предстоит разгрузить не менее 100 тысяч автомобилей.

Допустим, что при умелой организации погрузочно-разгрузочных работ удастся разгрузить один самосвал за три минуты. Тогда за один час получится двадцать машин, а при восьмичасовом рабочем дне 160. За месяц при 22-х дневном режиме работы на площадке возможно разгрузить 3 520 автомобилей, и на вышеупомянутые 100 тысяч автомобилей уйдет не менее 30 месяцев.

Безусловно, предварительная подготовка, сопряженная с большим количеством организационно-технических вопросов, займет не менее полугода. Таким образом, понадобится три года для того, чтобы владикавказскую свалку окультурить и превратить в приличное, совсем не пахнущее место.

Кстати, можно сказать об очевидных проблемах, и одна из них заключена в так называемых свалочных газах – в России опыта в этом направлении немного, отсюда и риск, и вместе с ним зависимость от чужих, читай, иностранных технологий. А там, где зарубежные технологии, всегда удорожание проекта.

Есть еще несколько местечковых рисков, и связаны они с физикой процесса. Если куда-то что-то прибавлять, причем, в немалых объемах, значит, где-то что-то нужно убавлять. 700 тысяч кубометров грунта – далеко не шуточные объемы, требующие предельного напряжения тех, кто занимается в нашей республике добычей песка или щебня.

С точки зрения логистики и себестоимости лучше иметь одно место для выработки значительных объемов. Значит, вместо одной внушительной площадки придется выбирать объемы по многочисленным карьерам, и потенциал здесь есть. К примеру, в Кировском районе площадь двух лицензионных участков составляет 15 гектаров, внушительная площадь (63,9 га) есть в Моздокском районе.  Конечно, не стоит забывать и о Кантышевском месторождении.

Таким образом, есть площадки, способные поработать для сооружения саркофага городской свалки, и здесь главное еще не обделить объемами строительные площадки – ведь негоже при таких уникальных месторождениях щебеночного сырья завозить его со стороны. Хватит того, что мы завозим кирпич, лес, металл и цемент, что вкупе ложится на себестоимость. Квадратный метр жилья стоимостью в полторы средние зарплаты по республику, мягко говоря не есть хорошо.

Деньги из мусора

На мусоре можно подняться, можно снискать репутацию мусорного короля, но здесь нужно терпение, еще раз терпение, и прагматичный расчет. Все расходы, связанные с обращением коммунальных отходов, для инвестора компенсируются только за счет нескольких основных источников.

Самый прозрачный и самый доступный в части расчетов – тариф, в который входит сбор, транспортировка и все дальнейшие операции на усмотрение инвестора или регоператора.

Ныне существующий сбор для жителя северо-осетинской столицы приблизился к 50 рублям с одного человека в месяц. Население города составляет 320 тысяч человек, и за год при идеальной платежной дисциплине можно собрать 192 млн. рублей. Вроде внушительно, но все познается в сравнении. Эта сумма почти в два раза меньшей той, что владельцы завода по переработке мусора, который расположен недалеко от нынешней свалки, вложили в 2016 году. Кстати, после сортировки мусора из него извлекается и перерабатывается в конечную продукцию 80% от общего объема доставляемых бытовых отходов.  В технологическом цикле есть десять фракций, в том числе так называемые «пэт-бутылки», полиэтилен, пластмасса, стекольной бой, картон, алюминиевые банки, бумажная макулатура. При этом окончательная продукция направляется потребителям и партнерам, расположенным в Черкесске, Майкопе и Воронеже.

Каким будет окончательный тариф, который способен сбалансировать бюджет инвестора, сохранив паритет между его доходами и расходами? Окончательной цифры пока нет, и для того, чтобы её вывести и обнародовать, все же придется ориентироваться на существующие тарифы для среднестатистического и дисциплинированного в плане коммунальных платежей горожанина.

Сейчас семья из четырех человек, занимающая общую жилую площадь 60 квадратных метров, ежемесячно платит за капитальный ремонт 300 рублей и 200 рублей за мусор. А что будет, если вдруг новый тариф за мусор, куда точно войдут сбор, транспортировка, переработка или сжигание (а может и обе операции?), да еще и плюс захоронение «хвостов» станет 75 рублей?  Справится ли семейная касса, учитывая, что и другие коммунальные услуги гарантировано и регулярно дорожают, а ведь ее емкость не безгранична.

Другой момент в части тарифа будет обусловлен спецификой транспортных расходов – мусоросборочная машина, следующая из Владикавказа до будущего полигона между Нижней Санибой и станицей Архонской, потратит топлива намного меньше, чем та, которая привезет мусор от отдаленного от северо-осетинской столицы небольшого села под названием Иран.  Какой будет разница и как отразится она на кармане человека?

Инвесторы готовы извлекать вторичное сырье, но вся соль в том, что из такого сырья можно сделать лишь вторичный товар. Упрощенно говоря, из пластмассы можно вырабатывать гранулы, чтобы из них, к примеру, отлить посредством термопласт-автомата емкости для непищевых продуктов. Ни о каком розливе воды и соков речи быть не может!

А если это так, то должна быть у нас республике развита химическая промышленность в виде производства растворителей, красителей, тормозных, охлаждающих или незамерзающих жидкостей.  Таких мощностей нет, как и нет смельчаков, готовых на этой почве схлестнуться с борцами за экологию. Тот, кто в России занимается выпуском химической продукции и использует для нее соответствующую тару, уже давно обзавелся партнерами, которые эту тару и поставляют, а войти в этот рынок наскоком, пусть даже кавалерийским, практически невозможно – прецедентов меньше, чем таковых «наездников». Значит, производственный сегмент в части переработки суживается.

Впрочем, не все так мрачно, нужно искать просветы. Один из инвесторов, который был во Владикавказе, презентовал проект, нацеленный на производство из вторичного сырья разноцветной пластиковой тротуарной плитки и черепицы.  Того гляди, наши городские тротуары и крыши домов заиграют на солнце, переливаясь впечатляющим разноцветием, будут радовать глаз, но обрадуют ли эти картины те наши структуры, которые прилично вложились в производство стандартной плитки и кровельных материалов?

Вряд ли, и здесь не только боязнь конкуренции, а ментальность и холодный консерватизм – ведь если мы в Осетии строим дом, то из качественного кирпича, а если накрываем крышу, то должны накрыть так, чтобы у соседа зависть вызвать.

И в заключении о небольшом эксперименте, свидетелем которого стал недавно, точнее до первого снега. Сосед по садово-огородному участку, озабоченный низким урожаем картофеля, изыскал 200 литровую железную бочку, и до упора насытив ее упавшими желтыми листьями, все это «хозяйство» поджог. Что было на выходе, факт для всех известный – удушливая атмосфера в радиусе двух-трех десятков метров, прилично разогретый металл и полведра золы, которой в лучшем случае можно посыпать полсотки земли. Без всякой предвзятости и утрирования выходит на поверхность один вопрос: а чем эта бочка отличается от мусоросжигательного завода?

Если в плане газов, получаемых в результате горения, то практически ничем, и в производственном цикле их предстоит нейтрализовать за счет технических решений и мощных фильтров. Все это приличные расходы, которые инвестору предстоит компенсировать за счет отвода тепла в некое тепличное хозяйство с огурцами, помидорами и высоколиквидной зеленью, и,  конечно, нужно куда-то девать золу.

Получается крайне серьезная мешанина, и можно представить сколько копий будет сломано вокруг такого сжигательного производства.

Автор Сергей Кудзиев

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

СТАТЬИ
18.12.2017 Gradus Pro

Татьяна Шрамко уверена, что реформы в санатории «Осетия» приведут к хаосу

Депутаты подсчитали доходы и расходы Северной Осетии и определили самое слабое звено в пополнении казны

«Дом Деда Мороза», народные гуляния, концерты и интерактивный фейерверк. Как Владикавказ встретит Новый год с «нищебродским бюджетом»

Без света и газа — к процветанию и успеху!

13.12.2017 Gradus Pro

В 21 веке семья из Северной Осетии вынуждена топить дом шишками

Хрюша, Степашка и Каркуша подарили маленьким пациентам Владикавказа улыбки и новое оборудование

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: