Три премьеры

Просто невозможно обойти вниманием сразу три очень разные премьеры в Русском драматическом театре. Так как актуальность этих событий (пока мы скучали по «Градусу») несколько утратила свою энергию, то мне представляется верным поговорить о трех событиях сразу, не «растекаясь мыслию по древу».

Итак. Начнем со спектакля, который, на мой взгляд, самый сложный из трех, — это «Недоразумение» по пьесе Альбера Камю. Режиссер-постановщик — народный артист РСО-А и заслуженный деятель искусств РСО-А Валерий Попов.

Пьеса тяжелая, беспросветная. Автор – известный экзистенциалист, и это его произведение не входит в число лучших текстов.

Если бы А.Камю был жив, то к нему были бы обращены многочисленные вопросы читателей. Почему главный герой просто не признался матери и сестре, что он сын и брат? Почему потерявшая мужа молодая женщина не побежала в полицию, а вступила в никому не нужный диалог с убийцей?.. Подобных несуразностей – десятки, но все они снимаются, если постоянно иметь в виду, что Камю – экзистенциалист. У этого направления несколько иная, отличная от привычной, логика. Не буду сейчас на этом останавливаться и комментировать текст. Попробую сформулировать свои вопросы-претензии к режиссеру.

Для чего именно эта пьеса? Сейчас! Если для того, чтобы подчеркнуть, что происходящее в ней, к нашему общему ужасу, стало слишком похоже на то, что происходит вокруг нас ежедневно, то зачем тратить столько усилий, ментальных и физических, для смягчения, сглаживания поднятых в тексте проблем? Ведь экзистенциализм безжалостен. Камю исключением не является точно. Для чего заканчивать жесткий, намеренно жесткий, даже жестокий текст банальной мелодраматической концовкой со стихотворением о любви, скорее сентиментальным, романтическим, чем каким бы то ни было еще, то есть, как минимум, крайне далеким от экзистенциального восприятия мира и людей. Восприятия, основанного на отсутствии надежды на сочувствие и спасение.

Мелодраматические мотивы радикально изменили пьесу, хотя мне понятно, что режиссер хотел хоть капельку помочь зрителю справиться с ужасом происходящего на сцене.

Не совсем ясна роль сетки-занавеса, отделяющего зрителей от того, что «случается» по время спектакля. Если речь идет о желании символически подчеркнуть отчужденность, отъединенность людей друг от друга, людей от Бога, зрителей от актеров, то почему в самый острый, критический, кульминационный момент, когда Бог (он же хромой слуга в пьесе) говорит жутковатое: «Нет!» в ответ на просьбу о помощи, занавес поднимается? Единения же не происходит и не может произойти в мире Альбера Камю. Если сетка – символ разделенности, то было бы логичнее, чтобы сетка падала в момент произнесения божественного «нет», подчеркивая кошмар одиночества человека в мире, тщетность его надежд на справедливость и сочувствие небес. Резкое падение занавеса могло бы тогда служить определенным «громом среди ясного неба», точкой в попытках человека найти понимание у высших сил.

А то, что занавес в ответственный момент не падает, а поднимается, ломает метафору. На мой взгляд, конечно.

Не совсем понятен эпизод, когда участники спектакля жмутся друг к другу в конце, создают такой клубок, единство, сгусток. Для чего это? Если это попытка людей прижаться друг к другу, слиться «против» божественной жестокости, против равнодушия небес, то почему Бог-слуга НЕ остается в стороне?

Возможно, я просто не все поняла в силу отставания от уровня режиссерского замысла. Хотелось бы поговорить с создателем спектакля, об удачных находках которого тоже нельзя не сказать.

Очень хорош танец, вобравший в себя символику «ничего не вижу – ничего не слышу – ничего никому не скажу».

Стиль игры Анжелики Тер-Давидянц, я ее все-таки выделю из общего актерского ансамбля, сдержанный, скупой, очень точно показывающий несовместимую с жизнью степень усталости героини от необходимости совершать преступления. Ее монолог перед самоубийством лишен истерики, которая так уместна, казалось бы, в подобном эпизоде. И это роскошно, великолепно, потому что говорит об очень глубоком проникновении актрисы в суть характера женщины-матери, которую она играет. Актеры, которые слышат окружающий мир как бы громче остальных людей, умеют говорить об услышанном тише. И актриса именно такова.

Все бы хорошо, но финал спектакля все-таки слишком выбивается из концепции Камю. Справедливо ли это по отношению к авторской воле? Не могу ответить однозначно.

Второй спектакль, тоже наполненный символикой и потаенными смыслами, заставляющий очень серьезно задуматься о самых главных в мире вещах: о смерти и жизни, — это «Прекрасное далеко» по пьесе Данилы Привалова (режиссер-постановщик – Дмитрий Егоров из Санкт-Петербурга). Этот спектакль – потрясение. Немножко тяжеловато в начале (Были даже зрители, которые ушли после первого акта. Очень зря!), но дальше – блеск, восторг и нечто невероятное.

Действие происходит в раю (Или не в раю? Даже герои, живущие в этом пространстве, сомневаются, что оно и есть рай). Герои – ангелы, что очень оригинально передано изображением крыльев на жилетках, которые герои надевают при попадании в это место.

Таков ли рай на самом деле? Это главный вопрос, который задаешь себе после окончания спектакля. Мы ведь привыкли думать, что в раю лучше, чем здесь. У Привалова в раю хуже, поэтому нашу жизнь там называют «свободой». Воспоминания о свободе связаны с шумом дождя, грохотом грома. Думаю, что именно звук, напоминающий шуршание дождевых капель, падающих с неба на листья, крыши и другие поверхности, стал главным элементом очень удачной метафоры: при появлении новых жильцов в приваловском раю наливают из кувшина соль (песок?). Многозначный символ: соль, необходимая в поминальных обрядах; проливание из стакана небольшого количества жидкости на пищу, приготовленную в честь умершего; песок времени, движение которого нельзя остановить… Но главное, по-моему, звук, напоминающий шум дождя, символ жизни до смерти.

Поначалу немножко царапал привнесенный в пьесу национальный осетинский колорит, но потом мне пришло в голову, что режиссер хотел приблизить «рай» к зрителю, подчеркнуть, что жизнь конечна, внезапно конечна, неожиданно конечна, очень быстро конечна… Спектакль – это «memento mori», напоминание о том, что надо ценить каждый день «свободы», потому что рай – рядом, близко. Он так близко, что там слышна осетинская гармошка. Или не так это надо понимать?

Главное достоинство этого спектакля – игра актеров. Привычно безупречна Наталья Елпатова, хороши исполнительницы роли наивной и светлой девочки Маруси (обе), прекрасен (устал, мудр, несуетлив) Юрий Хафизов

Но то, что вытворяет на сцене «великолепная тройка» (А.Цаллаев, Р.Кисиев, совсем молодой Н.Мавроматидис) – выше всяких похвал. Это талантливо, легко, непринужденно, убедительно, очень-очень здорово. Уровень далек от того, который можно назвать провинциальным. Главное, что я думаю в связи с молодыми актерами нашего театра, связано с необходимостью их чем-то в Осетии удержать. Уедут же! Те, кто облечен властью, должны, по-моему, понять, что пора уже этим ребятам давать «народных» и «заслуженных», чтобы они почувствовали и поверили, что их одаренность и трудолюбие замечены и оценены.

Лучшие сцены спектакля связаны с этими тремя героями: эпизод на лестницах, тренировочные ангельские полеты, обучение умению видеть то, что происходит на «свободе» (Мурашки по коже!), пение под гитару…

Спектакль – несомненная удача, которой наш театр может и должен гордиться.

И последняя пьеса – произведение Жорди Гальсерана «Метод Гренхольма». Лаконичный, жесткий, реалистичный и невероятно актуальный спектакль о том, как люди умело и изощренно издеваются друг над другом, как совершенствуются в этом умении и гордятся тем, что научились не сочувствовать ближнему.

История почти детективная, до конца невозможно понять, кто есть кто, реальная расстановка сил открывается зрителю минут за пять до конца спектакля.

В пьесе подчеркивается, как современная управленческая система избавляется от человеческого фактора, как формализуются отношения в коллективе, как внедряется в профессиональную сферу закон джунглей. Не буду много говорить об этом изумительном, изящном, тонком и математически выверенном спектакле, чтобы не портить впечатление тех, кто его еще не видел, ненужной информацией, способной помешать разгадыванию тайн ситуации. Скажу только, что потрясли Р.Кисиев и Э.Бестаева. Роберта я бы назвала открытием сезона. Он не первый год в театре, но то, как он «кудесничает» в двух премьерах, достойно благодарности, аплодисментов, как раньше говорили, «долгих и продолжительных», цветов, званий (повторяю совершенно осознанно).

Дорогой наш Русский драматический! Хочу, чтобы все сотрудники, начиная с художественного руководителя и заканчивая кассиром, который встречает зрителей с неизменной доброжелательной улыбкой, слышали и знали, что вас всех слышим и знаем мы, зрители. Гордимся, волнуемся, видим хорошее, переживаем за то, что не совсем удалось, пытаемся понять, проникнуть, «въехать», как сейчас молодежь выражается… И любим-любим-любим.

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

СТАТЬИ

В Алагирском районе вечные проблемы с водой, и никто не виноват

15.01.2020

PRO запутанный клубок земельных отношений, кадастровую стоимость, генпланы, бизнес, колхозы и суды

Декан экономического факультета МГУ выступил с лекцией во Владикавказе

27.12.2019

Управляющий Отделением Пенсионного фонда РФ по Северной Осетии Сергей Таболов ответил на вопросы читателей «Градуса»

27.12.2019

Заместитель министра экономического развития Северной Осетии ответил на актуальные вопросы

26.12.2019

Год назад в страшном пожаре 72-летняя Вера Хуцистова потеряла дом

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: