Ты что, шкет? Взбесился?

Я хочу забрать твою роскошную жизнь. В моих руках два брата, пара израильских «Узи», парни без чувства юмора. Мы заберем у тебя всё, к чему ты так привык – айфон, машину, богатого отца, машину богатого отца, сексуальных женщин, трехэтажный дом с евроремонтом и даже твои лайки Вконтакте. Не обижайся, прими это как помощь — в Библии написано, что скорее верблюд пролезет в игольное ушко, чем богатый в царство небесное. Я предоставляю тебе горячую путевку. Практически поездка в Тамиск на халяву. Это не раскулачивание, не идеология коммунизма. Всего лишь способ попасть в элиту.

На моей улице каждый второй – человек года, потенциальные лица на обложках дорогого глянца. Наркоманы-футболисты, подающие идеальные навесы и большие надежды, волею судьбы оказавшиеся на обочине дороги. Перспективные боксеры, вынужденные работать на стройке круглые сутки, чтобы прокормить семью. Гениальные математики, сошедшие с ума после удара арматурой по голове. Спальные районы – цвет нации. Поблекший, но настоящий. Таких не возьмут в молодежный парламент, не подарят денежные гранты. Мой телевизор часто вещает голосом миловидной блондинки о том, что какие-то люди «работают с молодежью».  Наверное, это прекрасно. Жаль, но я ни разу не видел, чтобы в мой район заезжали дяди, готовые предоставить жизненные альтернативы, помочь свернуть с темного пути. Возможно, это не так просто сделать. Чтобы спуститься к нам на дно нужно желание  и очень прочный батискаф. Из моего окна прекрасный вид – разбитое футбольное поле, опасное для жизни. Ходить трудно, играть тем более. Можно поломать ноги. Вперед, Алания! Поддержим нашу команду!

В моей школе учились разные персонажи. Богатые и бедные, талантливые и не очень. Про ребят из второй категории обычно говорили:

— С ним уже ничего не сделаешь! Бог с ним! Пусть уходит, делает что хочет!

Парня переводили в новое образовательное учреждение, там говорили о нем точно также. И так 5 раз. А потом он сядет в тюрьму. Потому что никто ничего не сделал. Тысячи таких примеров. Армия потерянного поколения. Легион испорченных мечтаний.  Я часто боюсь остаться бракованным бенгальским огнем. И в 40 лет перебиваться с одной плебейской работы на другую. Жить от зарплаты до зарплаты и отдавать бесконечные долги бесконечным людям.  Всё так же топтать неровно положенный городской асфальт.  А может быть, оно и к лучшему. Самурай, не имеющий хозяина, становится ронином. Отчаянным, нищим, но свободным.

Черт с тобой, оставляй себе свой дом, машину, и женщин. Плевать на все эти цацки, деньги и пятый айфон. К чему эта фальшивая популярность, появление на страницах гламурных журналов? Гори всё огнем. Я и мои огнестрельные еврейские братья уходим. Насилие не выход.

— Здравствуйте, теть Люда!  — говорю я женщине в киоске.

— Хетик, как дела? – отвечает она радостным голосом.

— Ничего вроде. Дайте мне, пожалуйста, вон тот журнальчик!

— Какой? А! Этот, я тебя в нем видела!

— Знаю, знаю…

photo

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

СТАТЬИ

У адвокатов не получилось затянуть процесс, а свидетели снова запутались в показаниях

16.04.2019

Никас Сафронов восхитился Владикавказом, выпил два литра пива и пообещал посвятить Осетии цикл картин

Осетия лидирует по заболеваемости туберкулезом на Северном Кавказе

14.04.2019

Здание бывшего завода грозит обрушиться на головы владикавказцев

В Осетии собрались уничтожить бедность

11.04.2019

Призрак боярышника шагает по Осетии

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: