Уравнение с переменными

08.11.2017 Gradus Pro

О том, почему Клиническая больница СОГМА отправила часть сотрудников на простой и когда они вернутся

Новость о том, что с 1 ноября Клиническая больница СОГМА отправила часть своих сотрудников на простой, вызвала резонанс в обществе, которое уже по инерции не понимает или не принимает очередные реформы в местном здравоохранении. Для того, чтобы люди, привыкшие проходить лечение «на Титова», не пугались и не множили страшные слухи о крахе больницы, мы обратились к главному врачу клиники Ирме Туаевой.

— На сегодняшний день в клинике 245 коек. Для того, чтобы они работали круглый год с полной нагрузкой, клиника должна пролечить 7100 — 7200 больных. Но объемы, которые мы получили на специализированную медпомощь, рассчитаны только на 5100 человек. Есть такое понятие как программа государственных гарантий, которая издается Правительством РФ. Вот в этой программе есть рекомендованные объемы помощи, которые должны планироваться на численность населения. На нашу численность населения — приблизительно 703 тысячи человек — комиссия по реализации программы госгарантий, находящаяся под патронажем республиканского правительства и возглавляемая министром здравоохранения, высчитала, какой объем специализированной круглосуточной помощи необходим на население республики. Все эти объемы посчитали и выдержали так, как положено по этой программе. И то, что получилось, распределили между лечебными учреждениями. Нам дали 5 тысяч, кому-то еще сколько-то, то есть каждое лечебное учреждение получило свои объемы.

— Это то, за что заплатит государство?

— Да, за эти 5 тыс 100 человек государство заплатит деньги. За каждого последующего, который будет — 5101-й, 5102-й и так далее, государство платить уже не будет, оно ответственность за этого человека не несет. То есть, пожалуйста, лечебным учреждениям предоставлено такое право, мы можем лечить и 5200, и 5300 человек, но платить за этих людей государство не будет. Человек тогда должен прийти и заплатить за себя сам. В Северной Осетии есть учреждения, в которых утвержденные объемы пока позволяют лечить всех бесплатно. Согласно порядку оказания медпомощи, на сегодняшний день везде, где отлицензирован какой-либо вид помощи, будь то самое дальнее горное селение или центр Москвы, порядок один и тот же. Терапевтическая помощь должна везде быть одинакова — это регламентировано законодательством РФ.

— Но на лечение в вашу клинику люди стоят в очереди, у вас хотят лечиться, это как-нибудь учитывается?

— Я понимаю, наша клиника на хорошем счету, у нас и очередность есть, и люди хотят здесь пролечиться. Но мы свои объемы перед республикой уже выполнили, 5100 человек прошли лечение. На самом деле мы можем больше, но на данный момент больше нам пока не распределили. Вот сколько нам республика запланировала, столько мы и пролечили. Поэтому просто так людям приходить и сидеть на рабочем месте нет смысла. А вообще это привычная ситуация для многих федеральных учреждений, мы не одиноки в этой ситуации. Пару лет назад точно также закончились объемы в бесланском центре, они точно также сидели и не принимали больных.

— Вы понимаете, что сейчас все ищут виноватых?

— Это ничья не вина, поймите, когда вам в начале года говорят — вот вам деньги на 5100 пациентов, можно пойти и по другому пути — взять и под эти 5100 привести коечный фонд учреждения, то есть сократить медперсонал. Если бы руководство академии пошло на такой шаг, нам бы пришлось сократить 50 коек и уволить персонал. Но никто не уволен, все на месте, мы пошли по другому пути. Решили отработать так, как мы можем отработать, а в конце года постараться получить дополнительные объемы по перераспределению. Сейчас, допустим, наш местный Минздрав дал нам дополнительный объем дневного стационара. Посмотрим, если будет много желающих лечиться на дневном стационаре, попросим еще. Но не факт, что их будет много, потому что стоящий у нас в очереди контингент, — довольно тяжелые больные, которых на дневной стационар не так легко перевести.

— У вас все отделения рабочие, или их тоже сократили?

— Все 7 профильных отделений работают как и работали. Койки не сократили, никого никуда не уволили, но так как у людей реальной работы нет, мы вынуждены были отправить их на простой. Конечно, если к нам придет сейчас 50 человек и скажет «мы готовы заплатить за себя», да мы только рады будем и вызовем сотрудников из отпуска!

— Насколько дорого лечиться у вас за собственные средства?

— Все цены расписаны в нашем тарифном соглашении, можете посмотреть на сайте территориального фонда, где расписано тарифное соглашение и по группам заболеваний указана стоимость каждого пролеченного случая в зависимости от заболевания. Разные заболевания стоят по-разному. Базовая ставка на сегодняшний день у фонда специализированной помощи 18500 р. за пролеченный случай, но это без коэффициента учреждения, а у каждого учреждения свой коэффициент. Это не та сумма, которая выходит в итоге, это базовый тариф. Поэтому мы не так много людей отправили в простой. Например, неврология у нас оказывает экстренную помощь, она так и работает в штатном режиме, все врачи на месте, все койки развернуты. Травматология тоже как работает по-прежнему, потому что у нее другие объемы, высокотехнологичная медпомощь. Пострадали плановые отделения, где экстренности на сегодняшний день нет. Плановый — это тот больной, который может и подождать.

— А сколько ждать?

— По программе госгарантии ожидание составляет 30 дней. Но тем пациентам, которые к нам приходят, мы вынуждены пока сказать «извините, наши объемы на сегодняшний день закончились, но вы можете обратиться в любое другое лечебное заведение, либо остаться у нас на дневном стационаре, либо оплатить свое лечение». Потому что мы работаем строго в нормативных рамках, которые существуют в государстве. Вплоть до того, что мы информируем пациента, которому нужно было бы лечиться на круглосуточном стационаре, что дневной ему не подходит. Но если он говорит «не хочу где-то, хочу только у вас, пусть и на дневном», мы его предупреждаем обо всех неприятных последствиях его выбора. Но если он хочет только у нас и согласен на дневное, подписывает документы, и мы его лечим.

Хотя дневной стационар все проблемы не решает, ведь основной процент граждан, которые здесь лежат, — люди, которым необходимо круглосуточное внимание.

— А ваша больница работает «по скорой»?

— Только отделение неврологии.  До 1 сентября «по скорой» нам привозили пациентов в терапию, хирургию и гинекологию , чтобы разгрузить на время КБСП, теперь осталось одно отделение. В неврологию мы принимаем всех, кроме острого нарушения мозгового кровообращения, по инсультам работает региональный сосудистый центр РКБ. А мы все остальное — невриты, радикулиты, эпилепсии… Большой спектр.

— А почему такая реакция на изменения, как думаете?

— От неизвестности и непонимания, конечно. Потому что люди привыкли, что всегда нами оказывалась помощь. Ничего сверхъестественного и экстраординарного не произошло. И, в конце концов, теоретически есть еще такая возможность пролечиться здесь вне нормы — пройти лечение, а потом судиться со страховыми компаниями, с фондом ОМС на основании закона, который обязывает нас оказывать медпомощь. Но опять-таки, это подойдет только для экстренных больных, когда ему никуда не деться, и мы обязаны помочь даже сверх объемов. Потом в любом суде докажем, что обязаны были оказать помощь, и суд присудит нам эти деньги. А с плановыми больными так не получится.

— А кто распределяет эти территориальные объемы?

— Это действует по всей стране согласно постановлению РФ, которое четко прописывает, сколько объемов специализированной помощи нашим пациентам нужно. У нас другая проблема в республике, да и не только в нашей, мы не эксклюзивны. Нашим людям очень сложно объяснить, что им не нужно лечиться в стационаре. Очень многим мы отказываем со словами, что их заболевание не требует стационарного лечения, что достаточно поликлиники или амбулатории. Вот что делать с теми, кто сам для себя решил «мне нужно пролечиться», «мне нужно прокапаться»? В современной медицине нет такого понятия — два раза в год лечь в стационар, чтобы поддержать себя.

— Вы про скучающих бабушек, которые ложатся в больницу как в санаторий?

— Абсолютно верно. Сейчас лечатся ровно столько, сколько это нужно. Если есть показания, да хоть каждый месяц, если их нет, значит, нет. С санаторием для бабушек в виде больницы очень сложно бороться, все привыкли привозить сюда своих старших «поддержать». Мы вынуждены отказывать, мы же и виноваты.

— У вас большой штат сотрудников?

С моими людьми, которые ушли сейчас в простой, штат СОГМА составляет около 500 человек, в простое около 110 человек. Эти люди сидят дома, не ходят на работу, но при этом получают 2/3 зарплаты. Мы выполняем все постановления правительства по заработной плате. Конечно, за этот месяц они получат меньше, но при этом будут отдыхать.

— Это два месяца, а с нового года все вернется на прежний уровень?

— Да. Но это живой механизм, нюансы могут меняться каждый день. Мы оказываем медицинскую помощь по дневному стационару за счет наших местных территориальных объемов, и мы оказываем помощь всем тем, кто живет за пределами республики, потому что они не входят в наш общий территориальный счет. Это так называемые межтерриториальные взаиморасчеты. Если мы сейчас будем видеть, что идет большой наплыв с других регионов и нам нужно большее количество коек, мы будем их разворачивать. У нас все отделения функционируют.

— А эти межрегиональные больные у вас на платной основе?

— Нет, за них платит их территория. Это не наши республиканские деньги.

— Это к тем разговорам, что в наших больницах лечатся жители Кабарды, Ингушетии, Чечни, а нашим гражданам нет места?

— Видимо, да. Поймите, у нас будут лечиться все. Мы федеральное лечебное учреждение, а у федерального лечебного учреждения стоит целевой показатель — количество пациентов, пролеченных из других территорий страны. Опять-таки, придуманный не нами, а Минздравом РФ, который спускает нормативы для всех своих подведомственных учреждений. Мы — подведомственное учреждение. Нам Минздрав говорит — вы должны лечить 20% иногородних граждан. С нас за этот показатель спрашивают. У нас 20%, а у бесланского центра 40%, потому что мы федеральные лечебные заведения. Для нас все больные одинаковы. Для врача нет понятий «наш» или «не наш», и болит у всех одинаково, какой бы национальности кто не был. Мы обязаны это делать. Этот процент мы, к сожалению, не выполняем. Только 10%, а хотелось бы больше. Мощности позволяют.

— А зарплаты от количества больных с других территорий зависят?

— Зарплаты зависят от того, сколько денег заработало учреждение. Базовую зарплату, которая положена сотруднику согласно трудовому законодательству, он получает в любом случае. Но еще есть стимулирующие выплаты. И если клиника хорошо заработала, мы даем премию. За этот год уже трижды выдавались премии. И не маленькие. Поэтому чем больше пациентов у нас лечится и чем больше денег мы зарабатываем, тем больше получают наши сотрудники. Любое эффективное учреждение должно зарабатывать деньги, чтобы содержать себя, своих сотрудников и еще развиваться. И оборудование нужно обновлять, и сотрудников на обучение отправлять, и ремонты делать, а меценатов, к сожалению, сейчас нет.

— С точки зрения оборудования и инфраструктуры у вас все в порядке?

— Всегда хочется что-то преобразовать. Территорию расширить, например, у нас тесно. Хотелось бы оборудования нового, хотелось бы ангиографической операционной, я могу перечислять очень долго. У нас очень хорошие специалисты, много кандидатов наук, профессора, ассистенты кафедр, наших специалистов ценят.

А беспокойства людей понятны, так как все привыкли — пришел и получил помощь. И хоть на плановую госпитализацию традиционно большие очереди, все всё равно знали, что лягут и пролечатся. Люди голосуют ногами, не мы говорим о своей репутации. И понимаем, что платить сами за себя, учитывая наши объективные реалии, не все могут. Но изменится ситуация, мы с радостью развернем все койки.

— Реформы были необходимы?

— Ничего не делать и оставить все как есть в условиях нашей республики было уже нельзя, потому что у нас перенасыщен коечный фонд, он больше, чем должен быть по закону. Поэтому «накормить» все койки, которые у нас стояли, и заплатить заработную плату всем тем, кто работал на этих койках в рамках рекомендованных РФ объемов, невозможно.

Ведь как складываются суммы, которые выделяются нам на лечение? В виде налогов деньги уходят наверх в федеральный фонд, а потом в зависимости от количества жителей на каждого человека дают определенную сумму, которая спускается в территориальный фонд. А дальше — дело региона деньги распределить, чтобы система работала. Нам на эти лишние койки и на эти лишние врачебные ставки, которые у нас уже есть, никто дополнительных денег не даст, дадут ровно столько, сколько положено по количеству населения. Сейчас идет необходимая реорганизация, и не бывает, к сожалению, таких перемен, чтобы все остались довольны. Всегда кто-то будет недоволен. Но жить в тех реалиях, в которых жили до сегодняшнего дня, уже было невозможно.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

СТАТЬИ

На Совете парламента яростно поспорили о налогах, защитили борцов с коррупцией и поддержали субсидию на лекарства

16.11.2017 Gradus Pro

Осетия и Италия договорились крепко дружить бизнесами

Бизнесу предложили искать кадры смолоду, а учебным заведениям «точить» молодежь под бизнес

14.11.2017 Gradus Pro

14 ноября — Всемирный день диабета

Иногда следователи превращаются в колобков, а бюрократическая машина в виселицу, на которой неизвестно, кто окажется следующий

12.11.2017 Gradus Pro

Рубрика о ситуациях, когда важны не деньги, а внимательность и неравнодушие ответственных лиц

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: