В ожидании снега

Как же давно не было снега…

Бесснежные зимы замучили равнину и даже подобрались к самому подножью гор.

Время застыло где-то между весной и осенью — коричневым горизонтом там, далеко, и путанными сухими волосами несгоревшей за дождливое лето сорной травы здесь, прямо перед глазами.

Вязкий и сырой холодный воздух застревал в зубах.

Воды в реках стали прозрачно-бирюзовыми, но снега все не было, не было…

Так и шли дни нового года…

Дети днем всматривались в облака, идущие мимо, а старики ночами в ясные лица звезд да бездонную муть своих снов.

Дети месили грязь на футбольных полях без ворот, срывая шапки, чтобы остудить разгоряченные головы тенями далеких пиков.

По вечерам, прикрывая глаза ладонями, старики глядели на далекую и словно чужую теперь вечно снежную голову спящего Сæна. А насмотревшись до слез, недовольно качали седыми головами и кланялись дверным косякам да лязгали затворами ворот своих хæдзаров.

Старики чистили подошвы сапог об острые железки во дворах… Со скрежетом и хрустом черная жирная земля  заброшенных дорог сходила с их подметок.

А дети несли грязь на подошвах прямо в дома…

Вздыхали, мимоходом глядя на санки, пылящиеся по темным                                                                                  углам…

Коричневые дни сменяли черные ночи…

Но вот у стариков заныли кости.

Они и сами заныли бы в такт, только радость предвкушения переполняла их рты. И вместо жалоб затянули они свои разговоры-шорохи и шепоты: «Снег, снег идет…»

Дети разнесли этот шелест громкими голосами да быстрыми ногами… Радовались и ждали…

И вот на исходе третьего дня ломоты выпал снег.

И черная ночь стала синей.  А утро ослепительно белым.

И все встало на свои места… Обрело цвет и смысл.

Проявились вороны, чернее черных снов, осколки ночи, разбитой белизной снежного утра, рассыпались по снегу под деревьями, роняющими охапки снега.

Ходили по белому, умные и вороватые… Косились глазами — мерцающими бусинками. Бусинки таинственно поблескивали, а снег вокруг сиял — просто, ясно…

Проступил черный ослик, одинокий и совершенно неожиданный посреди бесконечно белого поля, упирающегося одним краем в крохотные домики по-над дорогой, другим — в горную гряду.

Такой спокойный и неподвижный, будто сто лет был на этом самом месте, посреди поля, только не был виден на фоне темной земли за тесными кустами да темными деревьями.

Выбеленные горы отступили в небеса, растворились в белой дымке, белесом снежном вихре, похожем на густой туман.

А ко мне в тот день пришла черная собака – сау куыдз.

Сначала во сне… Она вцепилась зубами в мою руку и смотрела пытливым взглядом.

А потом наяву…

Снежным утром черная собака из моего сна, злобно поджимая свой черный хвост и задрав морду, громко лаяла под моим окном.

Стало как-то холодно и неуютно…

Я тихо прошла от одного остывшего за ночь окна к другому и к третьему… Надеясь увидеть где-нибудь на снегу наглого рыжего кота, что кормится по соседству.

Кота не было.

Собака злилась на меня…

Она отбежала в сторону, будто собралась уходить, но быстро вернулась, словно ее потянули за невидимую веревку, привязанную к черной шее…

Я снова выглянула в окно — собака опять залаяла, выразительно глядя в мою сторону…

Оставалось шагнуть в снег, чтобы собака вцепилась в руку и сон сбылся…

Подумав, я достала из холодильника позавчерашний суп, из позавчерашнего супа мясо и, приоткрыв раму, посвистела в морозный, острый, как миллионы иголок, воздух.

Звонкий свист леденел, отдаляясь, и, кажется, долетел до ушей собаки тихим шорохом замерзшего дыхания.

Но собака все поняла, завиляла хвостом и подбежала. Мясо упало в снег, и она мгновенно его съела, и снова залаяла, я кинула еще один кусок, собака съела и его… И еще один и еще…

Она больше не лаяла, исчез злобный оскал…

За пару минут я скормила ей все мясо из позавчерашнего супа и, насквозь промерзнув, закрыла окно.

Вымыла руки горячей водой, вытерла полотенцем, а когда вновь подошла к окну — собаки не было…

В доказательство того, что она действительно была, остался лишь опустевший суп.

А я осталась у окна, за которым развернулся, рассыпался большой снег, смотрела, как с деревьев осыпаются редкие медленные снежинки…

И видела, как старики надели меховые шапки и пошли по этому белому снегу неведомо куда…

Как дети привезли сани на футбольное поле без ворот…

И черный ишак на том поле больше не казался таким одиноким…

И черные вороны, напуганные детьми, тяжело взмыли в белое небо, как черные сны, которым не осталось места в этом новом, дивном, снежном мире…

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

СТАТЬИ

Министр имущества про разрушающиеся объекты, участки для многодетных и нехватку пастбищ

За предпринимателями денно и нощно начал следить «большой брат»

12.07.2019

На бывших руководителей СОГМА заведены уголовные дела, сумма ущерба составила 86 млн

«Алания» вернулась. И стремится в элиту

Нацпроект «Здравоохранение»: большим деньгам — большие надежды

Министр экологии похвалился достижениями, посетовал на непобедимый мусор и предложил транслировать «Вести со свалок»

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: