Владимир Уваров: Я, как истинный осетин, привез на свою родину самое дорогое

Наша последняя беседа с художественным руководителем Академического русского театра им. Вахтангова по поводу предстоящих гастролей знаменитых москвичей началась со слов «добрый» и «ангел». Владимир Уваров — «играющий тренер», поэтому на будущее своего театра смотрит и глобально, и по-отечески изнутри. За присущей всем актерам легкостью и непринужденностью общения чувствуется абсолютное и четкое понимание мастерства, ясное видение того, каким должен быть современный театр.

Владимир Иванович не боится приглашать в свой театр тех, кого он считает, возможно, ярче и талантливее себя. Основную ставку делает на молодежь, формируя при этом бережное отношение к старшему поколению. Уваров из тех руководителей, которые стремятся к беспрерывному цветению своего коллектива – театр напоминает мне французский сад, в котором постоянно что-то расцветает – то тюльпаны, то орхидеи, то кактусы. А те импровизации и игривые случайности, которые так необходимы для создания атмосферы, и которые зрители так ждут, построены на выверенной математической симметрии и, несомненно, тяжком труде всего коллектива.

Как получилось, что театр, в который невозможно попасть, в который москвичи и гости столицы за многие месяцы вперед скупают билеты, приехал с таким огромным репертуаром к нам?

— Видимо, у меня есть какой-то добрый ангел. Об этом мне сказали еще врачи, которые, прооперировав сложную форму аппендицита, посоветовали сделать настоящий осетинский кувд по всем национальным адатам. Я человек верующий, искренне молюсь и, видимо, мои молитвы и на этот раз были искренними, потому что о таком гастрольном приезде вахтанговцев я и не мечтал, это была своего рода утопия.

Совершенно случайно, когда мы сидели в этом самом кабинете, где сейчас сидим мы с вами, я, директор театра им. Вахтангова Кирилл Крок, художественным руководитель Римас Туминас и Евгений Князев, ведущий актер и директор училища им. Щукина, вели абсолютно утопический разговор о том, что не плохо было бы, да как хорошо было бы…

Вахтанговцы тогда приехали на открытие памятника Евгению Вахтангову и были под впечатлением от того, что мы открыли такой памятник во Владикавказе, благодарили нас безмерно, говорили, что они даже не представляли себе, какое мы сделали великое дело и какой подарок всей театральной общественности и России, и мира. Собственно говоря, под впечатлением этого ярчайшего события, под эти самые вялотекущие разговоры «не плохо было бы», у нас все как-то и получилось.

— А кто помог организовать гастроли?

— Благодаря тому, что возникла программа правительства РФ по поддержке гастрольной деятельности, открылось агентство, которое нашло возможность профинансировать приезд театра сюда, оплатить дорогу, провоз декораций, вот они к нам и приехали.

Я сам вахтанговец, выпускник Щукинского училища, и сам до сих пор не верю, что это случилось. Сколько я работаю, сколько живу во Владикавказе, такие масштабные гастроли этого великого театра здесь впервые.

— В конце 80-х, говорят, они приезжали с «Принцессой Турандот».

— Да, это был спектакль с великолепной Юлией Константиновной Борисовой. Тогда еще был жив Евгений Рубенович Симонов, главный режиссёр театра, кстати, Симоновы тоже отсюда, из Владикавказа, так что мы подарили миру не только Вахтангова, но и Симоновых – Рубена Николаевича и Евгения Рубеновича. Ну, и, конечно же, мы подружились, назвавшись оба театрами имени Вахтангова. Раньше москвичи гордились, что они единственные в мире носят это имя, потом и мы назвались, я считаю, что мы имеем на это полное право, потому что Евгений Багратионович, к счастью нашему, родился здесь. А, может быть, это земля Осетии дала ему такой талант величайший, поэтому можно считать и так, что это ему повезло родиться в Осетии. А так как в Осетии очень ценятся родственные отношения, понятие семьи – оно святое понятие, будем считать, что родственники, наконец,  приехали к нам полным составом.

Вообще-то я сам в это пока не верю — событие, конечно, уникальнейшее – приезжает 130-140 человек труппы!

— Понимаю Вас, потому что по себе знаю — в Москве ни разу не удалось попасть ни на один спектакль этого театра.

— Это точно, там вы на них просто не попадете. Во-первых, билет стоит до 8,5 тысяч рублей, вон, у меня книжка расценок московских театров, можем посмотреть, во-вторых, вы просто не купите билет. Например, на «Крик лангусты», в котором играют Юлия Рутберг и Андрей Ильин. Мне сказали, что этот спектакль уже разрывает Америка на части, продюсеры. Или та же «Медея» с той же Рутберг и с любимцем всех женщин Григорием Антипенко. Или первый спектакль, которым мы открываемся — яркий, искрометный – «Ревнивая к себе самой», а «Матренин двор» по Солженицыну!

У нас театр маленький, мы привыкли к камерным отношениям со зрителем, и зрители наши к этому привыкли, поэтому увидеть вот так близко живьем великих артистов – это здорово, и это память на всю жизнь.

И, конечно же, в Осетинском театре репертуар невероятно мощный. Я от души завидую своему другу Казбеку Губиеву, потому что приедет туда и «Дядя Ваня» — лауреат премии «Золотая маска», приедет туда и «Анна Каренина», невероятный спектакль, решенный в пластике. Везут всё самое лучшее!

Я бы хотел обратить ваше внимание и на их отношение к нам. Оно невероятно серьезное. Я немного перескочу и еще пару слов добавлю по поводу их приезда: вахтанговцы  должны были приехать в другой город, потому что обычно такие мощные театры в такие небольшие города, как наш, при всем моем патриотизме и любви к Владикавказу, не ездят. Они ездят, как правило, в города-миллионники. Вот и в этом году у них было предложение, кажется, в Екатеринбург поехать, или еще куда-то, но они сказали «нет, мы поедем только во Владикавказ». Это после тех наших бесед, о которых я говорил выше.

Отношение у них к осетинской публике наисерьезнейшее, достаточно только узнать, как и с чем они к нам едут!

— Мне сказали, что привезли уже четыре фуры декораций.

— Пять фур! Вы только представьте себе! Более того, они привезли с собой массу света, вы только посмотрите, что у меня сейчас на сцене творится, это просто страшно – все штанкеты заняты световыми аппаратами – море света. Они привезли свою диммерную, чтобы у меня вся проводка не полетела – такого количества прожекторов у меня в театре нет. Приезжают все актеры. Ну, а если учитывать, что все московские и питерские звезды задействованы на съемках, и их всех собрать в одну кучу и организовать гастроли — это очень тяжко, то вот представьте тогда, какую работу проделал Крок – директор театра, и насколько они серьезно относятся к предстоящим гастролям.

Я считаю, что это событие — уникальнейшее в своем роде, и я не думаю, что за последние 30-40-50 лет у нас еще будут гастроли такого уровня, поэтому, знаете, я призываю всех прийти, потому что потом, дорогие мои земляки, вы будете говорить: «Вот, дураки, мы не знали, эх, как же мы это упустили и проворонили». И я знаю, что будет потом – будут звонить и говорить: «Владимир Иванович, а когда еще следующий раз приедут»? Я знаю, что так будет, поэтому заранее говорю – следующий раз приедут лет через пятьдесят. Уникальность наших гостей еще и в том, что они так избалованы в этом смысле зарубежными гастролями (Англия, Италия, Франция, мои родственники смогли попасть на них в Америке, в Москве не получилось), что их приезд в маленький Владикавказ – настоящее чудо. Надо пользоваться моментом. Срочно!

— До того, как сюда попасть, вы поработали во многих театрах бывшего Советского Союза – и Орловский драматический театр, и Театр балтийского флота (Лиепая), и Тираспольский драматический театр, и Театр киноактера в Кишинёве, почему выбрали в итоге Осетию?

— Да, было такое. Я родился в Беларуси, мой папа – профессиональный кадровый военный, который прошел две войны – Финскую и Великую Отечественную. Папа с мамой родили меня в Полоцке, но я русский, не белорус. Папа там служил, там стояла его часть, потом нас занесло в Ленинград, а уже после демобилизации мы уехали в Курск на родину к маме. Из Курска я уехал и поступил в театральное училище им. Щукина, после его окончания меня оставляли в Москве и предлагали на выбор несколько театров, но, опять же, судьба: Рубен Симонов сбил меня с толку, а, может быть, и к счастью — я был мальчиком из провинции, в то время как Рубен весь из себя москвич, внук и сын таких великих людей, поэтому я был ведомый, а он ведущий. Он-то и сбил меня с толку, уговорив поступать на режиссуру. Ни много ни мало на Высшие режиссерские курсы. Я сам выбрал город Орел, чтобы иметь возможность поставить в Орле спектакль, и уже вернуться на белом коне, как Наполеон, в столицу. Но как потом показала жизнь – реальность и быт выше всех этих мечтаний — много играл, даже предлагали мне преподавать в институте культуры в Орле, давали квартиру… Сейчас даже трудно представить, что я играл в свое время Фердинанда.

— Почему Вы так о себе?

— Ну, какой я сейчас Фердинанд? Возраст. Он же все-таки герой-любовник, красавЕц. В это сейчас сложно поверить, но всё было — девочки дарили букеты, клали в цветы любовные записки. Вообще, конечно, я работал во многих городах, и не потому, что меня не держали – я ездил за своим режиссером. В Молдавии, например, после того как уволили режиссера, я в знак солидарности взял и уехал за ним, потому как всегда был человеком принципиальным. Уехал на пятнадцать минут в город Орджоникидзе, пока он не получит театр. А когда мой режиссер получил театр, я уже никуда отсюда не уехал, потому что встретил свою будущую жену Наташу Серёгину, которая родила мне двух детей, так я здесь и остался.

— Дети не пошли по стопам родителей?

— Нет. Сын работает в Совете Федерации, дочка учится в СОГУ, перешла на 4 курс. И я сегодня ни о чем не жалею, поэтому когда меня просят рассказать о своей родине, я, абсолютно не лукавя, абсолютно искренне говорю — Владикавказ, потому что ни в одном городе я не жил так долго.

— А Курск?

— Для меня это второй город по значимости, потому что самые романтические и светлые воспоминания связаны с детством, с первой любовью, с первыми школьными друзьями, когда казалось, что вся жизнь впереди, когда казалось, дайте мне рычаг, и я переверну весь земной шар, когда все было ярким. Все живы были, начнем с этого, никого из близких еще не хоронили – сегодня у меня уже папы нет, у Наташи моей никого уже нет. Жизнь уже вот такая, а тогда казалось, что все впереди, потому-то детские воспоминания не отпускают, но в Курске я жил в два раза меньше, чем во Владикавказе, так что судите сами по поводу вопроса о моей родине. Не высокопарного, а настоящего, житейского такого, эмоционального, душевного вопроса.

— У Вас такие разноплановые роли, впервые я увидела вас в роли Луки по пьесе Горького «На дне». У нас, оказывается, ставили и «Человека, который смеется» по Гюго, в котором вы сыграли Гуинплена.

— Да, было и такое. Столько много играл, что уже и не все помню. Играл в Шиллере, в «Разбойниках», в «Отелло» я играл с Бибо Ватаевым – Бибо играл главную роль Отелло, а я Яго.

— Я помню, видела.

— Видели? Мне очень приятно. Я не считаю, что «Человек, который смеется» – наш удачный спектакль. Я очень критичный по отношению к себе, и очень объективно отношусь к своим работам. Поэтому не считаю, что это был удачный спектакль, хотя Валера Попов, наш режиссер, говорит, что до сих пор вспоминает эту мою роль. Но я так не считаю. У меня были более дорогие и удачные роли. Сам я люблю своего Наполеона, например. Но что я сам – главные же зрители.

— Мне нравится Ваша роль в спектакле по Горькому «Последние».

— Я люблю эту роль. Мы были на очень мощном фестивале во Владимире, и моя работа была высоко отмечена критиками. Очень приятно слышать хорошие отзывы о мастерстве, для любого актера это важно.

— У Вас и коллектив очень мощный. Все работы вашего театра, во всяком случае, те, которые я видела…

— Вы знаете, я очень люблю свой театр и я большой патриот. Вот я еду по Владикавказу и говорю – «Наташа, посмотри, какой все-таки красивый город у нас», я по идее оптимист и очень сентиментальный — радуюсь буквально каждой новой клумбе, которая появляется в нашем городе. И не нравится это убожество, которое здесь рядом стоит (показывает на Дом офицеров), стыдно перед гостями. Я был пять лет депутатом Парламента, где я устал говорить об этом. Возможно, это одна из причин, почему я сознательно ушел оттуда. Потому что ну, как это может быть? Центр красивого, замечательного и гостеприимного города, и вот это безобразие.

Как человек вообще очень романтичный, восторженный, я, может быть, в данном случае не совсем объективен, но считаю наш театр одним из лучших в России, да и не только я. Вот когда мы были на гастролях в Москве, со мной произошел удивительный забавный случай – подошла к кассе, около которой я стоял, одна барышня-профессор, которая, естественно, не знала, что я художественный руководитель театра, и стала возмущаться ценой на билеты. А билеты были на удивление дешевые для Москвы – 400 рублей. Меня это тогда сильно разозлило. Как человек очень эмоциональный, бываю очень часто несдержанным, за что сам себя потом ругаю. Сильно переживаю это все и раскаиваюсь потом, о чем благополучно знают все мои коллеги. Но при этом быстро отходчивый – могу наорать, но через пять минут мне уже самому становится стыдно моего ора, и я начинаю сам искать пути примирения. Сам. Это очень плохая черта для руководителя, так нельзя, но характер не переделаешь, особенно если тебе уже 60 с лишним лет. Так вот, меня абсолютно искренне возмутили слова этой женщины, на что я ей сказал: «Почему вы так любите только себя, москвичи? Почему вы не цените и не уважаете нас? Почему вы считаете, что мы ничего не стоим, приехав к вам на гастроли? Мы вас должны видеть в зрительном зале за рубль, и быть благодарны и счастливы, что вы соизволили прийти? Вы покупаете билеты по 5 – 8 тысяч, а нас считаете отбросами»? Я, конечно, очень рассвирепел тогда. За свой театр я всегда стою горой, и все это знают, впрочем, как и за Осетию и за культуру всей Осетии. В общем, я ей тогда сказал, что если им не понравится, я ей верну деньги за спектакль (она взяла два билета – себе и сыну). В антракте она ко мне подбежала, вы не представляете, как она плакала, как она говорила, что она потрясена. Она очень извинялась передо мной и благодарила всех наших актеров, которые открыли для нее Осетию.

Я убежден, что патриотизм не на кончике языка, а в том, чтобы достойно представлять свою культуру. Мы еще никогда не опозорились и не опозорили город и республику, из которой мы приехали.

— А Вы, как русский человек, уже поняли, в чем все-таки загадка русской души?

— Русские все разные. Понимаете, у русских есть много положительного, много отрицательного. Не знаю, а в чем загадка осетинской души?

— Про русскую душу штамп есть, а вот про осетинскую еще не придумали.

— Трудно сказать, себя же не видишь со стороны, не понимаешь, может быть, со стороны виднее. Кстати, о штампах: мне рассказали одну историю об актере, который ушел из жизни уже, кстати, тоже вахтанговец – Анатолий Кацинский, большой, красивый такой актерище. Вот как-то раз приехал он с театром на гастроли в Лондон, зашел в паб, где люди потягивали маленькими стопочками виски (но это не самая главная черта русского человека, а то вы напишите, что я так сказал), так вот этот актер берет фужер большой, просит бармена налить ему туда виски, выпивает, потом поворачивается к внимательно наблюдающим за ним англичанам и говорит им: «Лилипуты». Это же гениально, широко – посмеяться таким образом над собой, над существующими штампами о русских.

Это, естественно, в качестве юмора, но что есть, то есть. А вообще, что касается особенностей русской души – это, в первую очередь, умение прощать, быть великодушным, незлопамятность, незлобивость какая-то. Русские редко носят камень за пазухой. Могу говорить только о себе – я очень сентиментальный и отходчивый. Но такие же черты я нахожу и у осетин, понимаете, для меня не существует понятия национальности. Это не высокие слова – это правда. Вот приклеили к евреям штамп, что они жадные…

— Может, умные?

— Умные – безусловно! Но жадные, расчетливые ведь тоже говорят… А я вот знал великую актрису Цецилию Львовну Мансурову, первую «Принцессу Турандот», которая получала зарплату и до дому ее не доносила. В день, когда она ее получала, уже все студенты знали об этом и подходили тут же со словами: «Цецилия Львовна, займите до стипендии 3 рубля». И никто потом не отдавал.

— А она все равно потом опять одалживала?

— Она снова и снова давала взаймы, зная, что ей никто потом и рубля не вернет. Вот вам, пожалуйста, еврейка.

— А о несыгранных ролях, нереализованных мечтах, об этом можно с Вами говорить?

— Ой… Попов в одно время уговаривал меня сыграть Гамлета… уговаривал меня и Боря Мартынов, замечательный режиссер из Симферополя. Так случилось, что Гамлет так и не состоялся – все завтра, завтра, завтра… очень хотел сыграть и очень ленился.

— Почему? Актеры обычно говорят, что страшно браться за эту роль.

— Нет, не страшно было, больше ленился — то что-то меня отвлекало, то я что-то выдумывал, говорил себе, что мне некогда – я член комиссии по помилованию, представитель общественного совета МВД, член комиссии им. Хетагурова, у меня парламент, некогда, работы много, да какой мне играть, говорил я тогда Валере Попову? И это все было зря, как теперь я понимаю.

— Общественная работа отвлекает от профессии.

— Ужасно. Ужасно.

— А реальность на данный момент о чем позволяет мечтать?

—  Вот я маму свою только привез из Курска на постоянное проживание. Видите, я, как истинный осетин, привез на свою родину самое дорогое. Реальная мечта, чтобы мама пожила, реальная мечта, чтобы у детей было все хорошо, чтобы сын мой в мире и любви жил со своей женой, чтобы внучка росла, чтобы дочка моя счастливой была, хорошо окончила университет и нашла себе хорошего мужа, хорошего, чтобы я его любил, как ее. Реальные мечты, чтобы здоровые были все: и жена моя, и коллектив мой весь. Чтобы никто в театре не болел, чтобы талантливые люди из театра не уходили, чтобы зарплату подняли артистам, потому что это преступно, когда заслуженный артист получает 11-13 тысяч, это смешно и грустно до такой степени, что не хочется даже говорить об этом.

— Со слов ваших актеров знаю, что вы делаете все для того, чтобы поддержать их, насколько это в ваших силах.

— Стараюсь все делать, очень хочу, чтобы материальное не давило на них, чтобы они финансово чувствовали себя уверенными. Я понимаю это все хорошо.

— А что нас ждет после гастролей москвичей?

— Нас ждет мюзикл. Потрясающий, приходите обязательно посмотреть пока репетицию. Пластику для наших ребят ставит настоящий гений — Сергей Никульшин. Он главный пластиограф сборной России проекта «Танцы на льду», воспитал несколько олимпийских чемпионов по фигурному катанию, он даже вошел в Книгу рекордов Гиннесса, воспитал шестикратных чемпионов мира по спортивной акробатике.

— Кажется, это впервые в Осетии?

— Да никогда такого у нас пока не было. Мюзиклы никто здесь еще не ставил. Режиссер – болгарин, министр культуры Болгарии, сам по себе очень талантливый человек.

А должен был ставить мюзикл Саша Горбань, гений, который семь лет проработал в «Сатириконе» и семь лет в московском театре им. Вахтангова, который с Костей Райкиным «Сатирикон» и поднимал. Он уже приезжал, уже репетировал, мы все в него влюбились. Но полтора месяца назад Саша трагически погиб, и мы решили хотя бы во имя него поставить мюзикл, а на программках написать «Посвящается нашему другу Саше Горбаню». Вячеслав Григорьевич Вершинин выпустит в ноябре «Нельскую башню», где заняты все наши любимые актеры, Валерий Попов готовит сказку – необыкновенную и замечательную, и оформление там потрясающее и красивое. Такие вот пока планы. Ну, и в январе приезжает Марк Григорьевич Розовский ставить спектакль.

— Ему у нас так понравилось?

— Не то слово! Ну, и, чуть не забыл, я пригласил ставить у нас Гиви Валиева – талантливого и красивого молодого человека, талантливого актера, режиссера, который заканчивает режиссуру сейчас. Так что вот такие вот у нас на сегодняшний день серьезные творческие планы. Я считаю, что актеры должны обязательно работать с режиссерами разных школ и направлений. Это развивает актера, обогащает. Нельзя вариться в собственном соку.

— Получается, условия у ваших актеров ничем не хуже, чем в столичных театрах.

— Да даже лучше! Только бы зарплату еще поднять.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

СТАТЬИ

Главное с Антикоррупционного форума: порочные госказупки и «элитное» питание

В смерти двухлетнего мальчика не могут разобраться 7 лет

18.10.2017 Gradus Pro

Запретное движение на главной пешеходной улице Владикавказа можно лицезреть ежедневно

ММАшники Северной Осетии просят огня

16.10.2017 Gradus Pro

Полет дизайнерской мысли во Владикавказе скрывают от излишней скромности и чрезмерной халатности, и только «Сердце столицы» открыто и горячо

Битаров испытал в Моздокском районе целую гамму чувств

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: