ЗАЧЕМ Я СЮДА ПРИШЕЛ?

25.05.2013 Gradus Pro

И тогда я снова удивился:

ЗАЧЕМ Я СЮДА ПРИШЕЛ?

Те, кто утверждают, что в любой ситуации есть выход – безбожно и бесцеремонно врут. Выхода чаще всего нет, и человек, попавший в западню, со временем, устав метаться в поисках выхода, привыкает и свыкается со своим положением.

Одни, бодрясь, начинают искать положительные моменты в своей беде, порой доводя свои интеллектуальные изыски до абсурда. «Новый жизненный опыт так забавен, нам будет, что рассказать внукам», — и прочая интеллигентская белиберберда. В результате они довольно быстро становятся преданными сторонниками своей несчастной судьбы, ибо, (возвращаясь к белиберде), «так ведь и было наверху задумано» и «нельзя было жить иначе, чем мы». Они почти смакуют сложности и боли своей жизни, стойко и даже как-то радостно ожидая и перенося новые удары судьбы, не помышляя о своей скорой канонизации при жизни.

Другие остаются один на один со своей бедой или судьбой. Выбор довольно прост: или ты сматываешься оттуда, куда ты попал, поскольку ты не достоин того, во что ты попал, или ты осознаешь, что это единственный в твоей чертовой жизни шанс, чтобы понять, что у тебя все-таки есть силы остаться. Хотя бы на пару минут. Хотя бы на пару месяцев. А там гори оно все, чем оно может гореть, когда все уже сгорело.

Я был слишком молод и слишком упрям, и потому осознал этот выбор намного позже, чем надо было бы, и когда старые понятия о течении времени уже стерлись. Где-то через год после Иончи мы ехали через тоннель обратно в Россию. Перед нами тряслась древняя «копейка», доверху (включая крышу) нагруженная чем-то вроде домашнего скарба и в ней сидело целое почтенное семейство. Она заглохла перед входом в тоннель. Мы пошли разбираться, поскольку старая машина заслонила проезд, а это стратегическое событие. И тут я впервые услышал крик моего прямого начальника, на тот момент командующего гвардией и премьер-министра РЮО, по рождению выходца из Северной Осетии: «Ну и валите все из своей Южной Осетии! Валите все! А мы тут и останемся! Подыхать останемся!». Это была даже не истерика. Это была политическая позиция, ставшая просто человеческой – ибо так вот убраться на Север могли все, кто так решил для себя. Никто никого не останавливал. Чтобы оставить остальных подыхать.

Это не был политический выбор, как в британском парламенте, в котором голосуют ногами в прямом смысле этого слова. Это была психологическая эмиграция, когда люди морально сдавались и решали для себя, что уехать проще. Ну и кто их осудит?

Человеку необязательно быть героем. С тех пор, как европейская цивилизация начала письменно фиксировать свою историю, примеры истинного героизма демонстрировали только одиночки, опровергая своими поступками марксистскую теорию о ничтожности роли личности. Единственным исключением была Вторая мировая война, давшая в борьбе с нацизмом и фашизмом пример доселе невиданного массового героизма целых народов. Во все века и эпохи даже в периоды самых страшных войн и трагедий большая часть человечества просто жила: рождалась, училась, работала, влюблялась, строила дома, растила детей – свое единственное продолжение – старела и передавала свою мудрость, накопленный опыт предыдущих и последующих поколений. В этой обычной, рутинной жизни не было, да и не должно было быть места былинному героизму, известному по книгам и кинофильмам. Иногда сама такая жизнь – пример подвига или служения идеалам. Но по большей части это – просто жизнь, попытка достичь обычного человеческого счастья, к которому стремится каждый.

На рубеже восьмидесятых и девяностых годов ХХ века все мы именно просто жили. У каждого из нас была своя история, своя судьба и своя мечта. Кто-то мечтал стать ученым и штудировал студенческие конспекты, чтобы через пару лет раскопать новый курган и найти неизвестные скифские артефакты. Кто-то лелеял виноградную лозу, мечтая следующей весной созвать друзей и соседей и угостить их новым редкостным домашним сортом вина. Кто-то поднимался в горы с маленьким рюкзаком за спиной, чтобы с вершины посмотреть на озеро Эрцо и понять, что красивей Родины на свете ничего нет. Кто-то готовил по утрам детям бутерброды с козьим сыром, чтобы на большой перемене в пятой школе они могли бы подкрепиться. Кто-то доживал свой век в почете и покое, каждый полдень приходя на Театральную площадь, чтобы посидеть на скамейке со старыми друзьями и добродушно посетовать на нравы современной молодежи. Кто-то назначал свидания в Пионерском парке, несколько часов размышляя, как это сделать так, чтобы не узнали отец и братья возлюбленной, самой красивой и молодой на свете. Кто-то тайком играл на гитаре, мечтая затмить своих длинноволосых кумиров. Кто-то сидел на покрытом свежей росой альпийском луге, глядя на расцветающую долину и думая о том, что, когда ягнята подрастут, надо бы перестроить кошару. Кто-то вечерами, сидя на веранде, пил сладкий чай и писал стихи, даже не надеясь на признание, но испытывая неодолимую в этом потребность души.

У каждого из этих людей – у каждого из нас — было будущее и надежды. Сокровенные желания и искренние чувства. Родители, семья, дети, любимые, друзья и соседи. Привычки, семейные традиции, память о предках, древний дом в селе, требовавший срочного ремонта. Старенький «москвич», семейный альбом с фотографиями, керосиновая лампа неизвестного происхождения, трофейное турецкое ружье, оставшееся от прапрадеда, бравшего Плевну в составе императорского конвоя, любимое платье в горошек, футбольный мяч с автографами победителей кубка чемпионов, мольберт со старыми красками, поскольку за новыми надо было ехать в Тбилиси.

Ничего не стало.

Масштаб трагедии осознаешь только тогда, когда смотришь на лица этих людей, навсегда оставшиеся в народной памяти не столько благодаря достижениям фотографии, сколько всей своей жизнью. Простой жизнью, разрушенной злой волей. Трагедию понимаешь только тогда, когда задумываешься о том, как они смогли бы жить, если бы не война. Что они смогли бы сделать, чего добились бы, сколько детей воспитали бы и насколько были бы счастливы в своих домах, в кругу своей семьи и друзей, если бы с юга не пришли люди, говорившие на чужом языке и не различавшие грань между добром и злом.

Никто из них не думал, что своей жизнью раз и навсегда разрешил один из древнейших в христианской истории религиозных споров. Свободен ли человек в выборе своей судьбы или вся его жизнь предопределена от начала до конца? Об этом размышляли и св. Серафим Саровский и св. Франциск Ассизский, приходя порой к парадоксальным и взаимоисключающим выводам. Но каждый из этих людей сделал свой выбор, не размышляя о доктрине предопределения судьбы. Тот, кто остался в простреливаемом со всех высот городе, каждую секунду рискуя жизнью. Тот, кто взял в руки оружие, чтобы защитить свою семью. Тот, кто бросил перспективную работу и теплое место в Москве или Владикавказе и приехал на погибающую Родину без надежды на личное физическое спасение. И та старая женщина, давшая пощечину врагу, ворвавшемуся в ее дом в дальнем горном селе Хелчуа. Эту руку ей отрубили.

Был ли легким этот выбор? Легко ли выбрать между добром и злом? Уехать, эвакуироваться, сдаться, самоустраниться или погибнуть в бою? Не оставить дом своих предков? Подумайте сами. Любому живому существу, тем более человеку, свойственны базовые инстинкты: самосохранения и страх, как производное от самосохранения. Мы называем трусостью то состояние, когда эти врожденные инстинкты перевешивают чувства долга и чести. Мы считаем людей трусами только потому, что они слабы и не способны сопротивляться своему естеству. Задумайтесь: а вы сможете? События с 90-ых годов XX века и до двадцать первого века дали всем жителям бывшего Советского Союза множество поводов для того, чтобы задуматься об этом. Мы стали привыкать к вызовам. И не обращаем внимания, как мы отвечаем на эти вызовы. Каждый из нас.

Евгений Крутиков

СТАТЬИ

Равнодушие властей, некомпетентность врачей, нехватку лекарств и бюрократию. На что жалуются онкобольные в Северной Осетии

06.01.2022

Осетия — это не только горы и пироги. Как найти небанальные места для отдыха — комфортного, экстремального или душевного

28.12.2021

Издательство «Ир», выпускающее книги на осетинском языке, оказалось на грани банкротства

Пока мы увлеченно считали стоимость «борщевого набора», резко подорожали стройматериалы

В больницах Осетии снова нет дорогих лекарств для лечения коронавируса, в аптеках цена доходит до 100 тысяч

14.12.2021

Власти Северной Осетии покупают еще один люксовый автомобиль почти за 9 млн бюджетных рублей

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: