Он – несравненный монсеньер, один из тех, кого помнят долго. Его жизнь проста, но он легендарен благодаря даже не силе интеллекта и знаниям, а умению научить душевности и любви к прекрасному. Это учитель по призванию, один из лучших преподавателей истории, обществознания, философии и французского языка — Альберт Михайлович Дзандаров. И иногда кажется, что в каждом городе нашей маленькой планеты, в каждом поезде или самолете можно встретить хоть одного из его тысячи учеников.

Альберт Михайлович настороженно интересовался в телефонном разговоре, будет ли кому-нибудь интересно это интервью, потому что он не музыкант, не гастролирует и даже не имеет громких званий, а через 30 минут нашей беседы скромно сказал: «Может, мне псевдонимчик повесим, а то мне как-то неловко». Пока весь мир проводит время в спешке и суете, Альберт Михайлович продолжает свое привычное, но большое дело – дарит свет окружающим его людям и в особенности своим ученикам.

─ Чему должен научить преподаватель своих учеников в первую очередь?

─ Преподаватель должен научить учеников любить жизнь, людей и чувствовать ощущение взлета.  Недавно я увидел, как моя дочь смотрит на монитор компьютера и пытается сдержать слезы. Её растрогал клип французского певца Ю. Оффрэ «Прощайте, господин учитель». Преподаватель уходит из школы, его провожают старшеклассники, а во дворе его ждут малыши…  Накануне я скачал эту песню, как очередное подтверждение того, что разницы между нашим и западным пониманием сути учительского труда нет. В контексте содержательной стороны роли преподавателя нет противоречия между проблематикой советского фильма «Доживем до понедельника» и американского «Общество мертвых поэтов» или французского «Хористы». Эти фильмы показывают, что они отсутствуют между преподавателем в Техасе, Лиможе или Марселе, Владикавказе или Москве.

Настоящие учителя единообразны в том, что учат с помощью своего предмета любви к жизни и ощущению полета. Главное – это глаза перед тобой, сможешь ты заставить их светиться или нет. А дальше важно научить учеников получать радость от умственного труда. Войти в класс и сказать: «Здравствуйте! Начнем?», — это честь, которую надо суметь оправдать. Как говорит Илья Семеныч в фильме  «Доживем до понедельника»: «Каждый день, каждый урок!».  Когда я начинал работать 30 лет назад, у меня могли быть подозрения в излишней пафосности этой точки зрения. Но сегодня я знаю, что это правда.

─ По вашим наблюдениям, кто сейчас идет в преподаватели и учителя?

─ Тут ситуация тревожная. Это вопрос к нам, учителям. Какова доля выпускников, мечтающих окончить ВУЗ по педагогической специальности и преподавать? Какова доля абитуриентов, попадающих на факультет без желания работать в классе? К сожалению, сократилось число учителей, способных заразить любовью к своей профессии. Ученик чувствует, что один преподаватель рассматривает отработку материала по предмету как самоцель, а другой превращает предмет в способ самопознания и саморазвития учеников, что несравнимо важнее. Замечая разницу, он решает попробовать себя в этой профессии. Но таких ребят все меньше.

Предлагаю считать аксиомой то, что среди преподающих всегда будут существовать те, кто преподаёт в силу обстоятельств и те, кто заходит в класс с радостью в душе от очередной встречи с учениками. Вторые похожи на Деда Мороза с подарками в виде новых знаний, встреча с которыми превращается в праздник. На праздничном столе главная вкуснятина – даже не знания, а умения их получать. Если выразиться предметнее, развивающая роль занятия, в сравнении с информативной, проступает все явственнее. Сегодня учитель обязан учить самостоятельности в работе с материалом. Я часто общаюсь со старшеклассниками разных школ города и вижу, что несмотря ни на какие перестройки и хаос 90-х годов в школах много преподавателей, о которых ребята говорят с любовью. Именно они учат летать самостоятельно. Естественно, в системе много и тех, кого к преподаванию допускать нельзя. Но будем диалектиками – оба типа одинаково важны.

Гипербанальную тему о низких зарплатах и непрестижности профессии я бы опустил. Эта работа никогда не была в числе престижных. В эпоху Чехова, Волошина или Сухомлинского многие юноши и девушки выбирали эту профессию, не особенно отягощаясь мыслями о деньгах и престиже, потому что это призвание. Неси свой крест и веруй, как учит одна очень старая книга. Салюта и бронзового бюста на родине не будет. Недавно в станице Архонской тихо ушел из жизни один из старейших преподавателей Владикавказа – Шота Захарович Метревели. И посетили его последние дни жизни не функционеры, не чиновники, а его ученицы 90-х годов — Наташка Абаева и Светка Алехина, которые его помнили.

─ Почему с каждым годом все меньше и меньше ребят осознано хотят стать преподавателями?

─ На молодых, к сожалению, влияет реальность. И мы проигрываем эту войну за формирование у молодого поколения правильных жизненных ценностей и ориентаций. Мы оставили молодых беззащитными в информационных джунглях спутниковых антенн, интернета и штабелей DVD. Далеко не у каждого подростка рядом есть человек, способный верно сориентировать в этом информационном урагане. Все видят заметную инфантилизацию наших младших.

─ Существуют ли критерии успешности работы учителя?

─ Да, существуют. Он может быть уверен в относительной правильности того, что делает, если видит, что его бывшие ученики, ставшие родителями, приводят к нему своих детей.

─ А чем же отличаются хорошие преподаватели от плохих?

─ Плохой стоит перед учеником и демонстрирует свою компетентность или псевдокомпетентность. Он дарит букет качеств, которые наглядно демонстрируют все то, чего и в классе, и в жизни нужно избегать: косность, равнодушие, глупость, некомпетентность, лицемерие, бестактность. И это запоминается учениками и дает им незаменимый опыт. Хороший стоит за спиной ученика и ненавязчиво правит его работу, приучая к самостоятельности и восторгу от чувства победы. Всегда завидовал Ларисе Борисовне Газаловой, учительнице истории 7-ой школы. Все годы, после окончания ВУЗа, она умнейшим образом работает с детишками. Я за это время дважды вляпался в административную работу. Не скажу, что очень об этом жалею, но пока я составлял рабочие программы, Лариса Борисовна талантливо и с любовью заставляла светиться детские глаза. Люблю и завидую.

Кстати, особая тема – яркий учитель истории. Наш город ими не обижен, по счастью. В этом году мы увидели, что такое недооценка роли формирования грамотных акцентов в социальном знании молодых. Кадры, снятые в Одессе, где перед горящим зданием пританцовывают подростки – это жестокое напоминание учительству о недопустимости ошибок в этой сфере. У украинцев не только СМИ, но и школа тому причиной. Бисмарк в 1870 году после разгрома Франции признался, что «эту войну выиграл учитель истории». Но осмысление важности этой образовательной составляющей к нам приходит уж очень медленно. В книгах, телепередачах у нас снова бег за сенсациями и концептуальной оригинальностью. Раньше у нас Павел Первый был психопатом-капризулей, сегодня он – реформатор. Раньше война 1914 года начиналась из-за колониального антагонизма Германии и Англии, сегодня из-за русско-австрийских проблем. Празднуем 700 лет Сергию Радонежскому и заявляем, что он еще и собиратель земли русской.

─ А что же такое правильное мировоззрение, правильные ценности?

─ Я ничего не имею против того мировоззрения, которое нам обозначили примерно 2000 лет назад. Велосипед уже изобретен, общечеловеческие ценности не Троцкий создал, они вне времени. Честертон грустно пошутил, «когда люди перестают верить в Бога, они начинают верить во что-нибудь другое». Я не о религии хочу сказать, а об идеологической составляющей образования. Из-за псевдолибералистских глупостей 90-х годов мы эту нишу оставили открытой. Сегодня ясно, что это ошибка.

Любители поиграть в глубокомыслие говорят о духовной свободе, недопустимости идеологических шор и т.д. Эти ребята путают идеологический плюрализм с аксиологическим хаосом. Свои идеологические акценты есть в любой развитой демократии. Не забывается у меня одна сцена. 1998 год, Марсель, Франция, утро после финала чемпионата мира по футболу. Франция побеждает Бразилию. И вот картина маслом: из воротец детского сада гуськом выходит, ведомая воспитательницей, колонна маленьких французов лет 3-4. Идут вразвалочку и нараспев чеканят речевку: «Мы выйграалии! Ля Франс, вперед!». Малыши знают, что наши выиграли и это праздник! Ребята в шаолиньских школах с раннего детства знают, главное в жизни — это Родина и Кун-фу. Каждый тип социума непременно формирует соответствующие ценностные установки. Их отсутствие создает серьезную угрозу.

─ Действительно ли высшее образование не всем дано и не у каждого есть интеллектуальные возможности его получать?

─ Абсолютная истина в том, что наши дети должны быть счастливыми. Какое у них при этом образование – вопрос не первый. Каждый должен реализоваться в соответствии с индивидуальными особенностями. Плохо, что родители тех, кто не очень расположен к полету мысли, тиранят своего «бубусика» необходимостью имитировать учебу в ВУЗе. Честолюбие родителя непреодолимо. Слишком часто в институты попадают ребята, не усвоившие даже программу средней школы. У кого-то есть все задатки, но семья и учителя не сформировали правильных установок, а кто-то имеет проблемки поглубже. А на диплом претендуют все. Но время – человек честный. Профессионалом станет только тот, кто умеет работать.

Впрочем, сегодня есть ряд вузовских специальностей, освоение которых очень уж высокого интеллекта не требует. Мне нравится выражение нашего выдающегося физика, советского академика Ландау. «Есть только одна наука — теоретическая физика, все остальное – это ловля бабочек». Мне, как лингвисту и историку, эта шутка очень нравится. Если я хирург и спасаю людям глаза или сердца, если я изобретатель-инженер, это одно дело. Это наука и серьезная квалификация. А есть и другие сферы вузовской профессиональной подготовки, где … все, молчу (смеется).

─ Как понять человеку, является ли педагогика и преподавание сферой деятельности, в которой он может реализовать свой талант?

─ Один из наших коллег 100 лет назад справедливо отметил: «Если учитель не смог научить ученика – значит, ему не хватило терпения и любви». Очень точно сказано. А ведь такие качества должны быть у любого зрелого человека. Все мы, например, учителя своим собственным детям. Есть фильмец, где Шварцнеггер играет детсадовского полицейского. Он по роду службы, в поисках какого-то бандюги устроился в детский сад. Постепенно он так увлекся, что стал с абсолютным аппетитом заниматься своей младшей группой. Он с ними распевает фермерские песенки, маршировочки, потому что он нравственно здоровый человек, эта возня с малышами его, естественно, привлекает. Если девушка хочет узнать, готов ли ее кавалер к супружеству, нужно просто отвести избранника к маленьким детям, и если он начнет с ними возиться, как друг или старший брат — значит это наш человек.

─ Альберт Михайлович, у вас есть ученая степень?

─ Когда я преподаю французский язык, я — доктор филологии, когда преподаю историю… Шучу я, расслабься! Не вздумай это куда-нибудь вставить. Ученой степени у меня нет…

— Вам никогда не хотелось пойти дальше в научную сферу и получить ученую степень?

— Ты думаешь пойти дальше — это зависит от ученой степени? Не помню, где услышал, что в искусстве трудно сделать что-то, что было бы лучше молчания. К науке эти слова тоже относятся. С уважением и интересом отношусь к тем, кто обозначил для себя научную проблему и бросился в пучину непознанного. Но сам предпочитаю практику преподавания и изучаю научные труды по ее методике. Обобщать собственные наработки было недосуг. И мысль о том, сколько здоровья нужно сжечь не на учеников, а на диссертацию, за которую потом желательно, чтобы не было стыдно, меня останавливала. Опять же, примеров того, как люди защищаются для статуса, а не из искреннего научного интереса больно много. Грустно, когда из науки делают дойную корову.

Легенда исторического факультета СОГУ — Тамерлан Бекирович Тургиев защитился ближе к старости, избрав сложнейшую тему. Это был пример для его студентов. Кант утверждал, что достоинство человека в том, что он не относится к другому человеку, как к средству. Это и про науку сказано. Она не должна быть средством. Это путь, проходя который ученый должен сохранять достоинство честного исследователя.

Известный в городе преподаватель географии Владимир Ефремович Станкевич, милейший человек, резюмирует эту проблему такой историей:

«Летит академик домой после конференции. У иллюминатора сидит маленькая девочка и читает книжку. Академик, разомлевший от наград, заводит разговор:

– Девочка, а что ты читаешь? Я ученый, хочешь, расскажу тебе что-нибудь интересное? Например, ты знаешь, что такое черные дыры в космосе? Рассказать?

– Конечно! — засияла девочка. – Ой, а можно я у вас спрошу кое-что?

– Все, что угодно, я все тебе расскажу.

– А почему барашек какает шариками, а корова лепешкой?

Академик дал паузу, повел плечами.

– Ну, так сразу я не могу тебе объяснить…

Девочка задумчиво смотрела в иллюминатор на проплывающие облака и рассеяно произнесла: «Странно, про какашки не можете, а про черные дыры в космосе можете…».

─ Про вас говорят, что вы в совершенстве владеете французским языком. Действительно ли это так?

─ Конечно, нет. Это мои «ветераны» пиарят. Наверное, это потому, что учебными материалами я пользуюсь только на начальной стадии преподавания. Затем перехожу на аутентичности реального языка, использую фрагменты передач французского телевидения, фильмов, теленовостей. Иногда позванивают по поводу языка, говоря: «А за сколько можно выучить этот язык?». Меня этот вопрос ставит в тупик. Я 30 лет изучаю французский и как тот парень из Афин, «знаю, что ничего не знаю». А земляки хотят узнать, хватит ли им двух-трех месяцев.

─ Некоторые рекламные объявления, встречающиеся мне, обещают выучить иностранный язык в совершенстве за 10 дней, а в лучшем случае за две недели или месяц. Возможно ли это?

─ Когда люди делают деньги на некомпетентности других, это достойно всяческого порицания. И фраза «такой-то язык за столько-то недель», по-моему, должна насторожить.

─ А если человек самостоятельно решил выучить иностранный язык, не посещая лекции, семинары, репетиторов, как правильно ему построить свою стратегию обучения?

─ Для того чтобы заниматься именно иностранным языком, безусловно, поначалу нужен квалифицированный гид, преподаватель. Он должен ввести в систему. Но, на мой вкус, как только человек вошел в систему, дальше он может и должен идти сам:  в наше-то время Интернета, DVD и спутниковых тарелок. Конечно, можно пытаться войти в чужую языковую систему самостоятельно с нуля, но это займет намного больше времени. Здесь нужен консультант, чем квалифицированней и доброжелательней, тем лучше. Помощник, который будет считать приоритетом твои знания, а не подсчет гонорара, ведущий тебя к уровню, достигнув который, ты можешь расправить крылья сам.

─ В поисках лучшего образования, люди выезжают за пределы республики, а порою и страны. Насколько это обоснованный шаг для получения качественного образования?

─ Когда в 19-ом веке студент заходил в МГУ и Василий Осипович Ключевский читал ему лекцию по Ивану Грозному, а студент знал что у себя в городе Урюпинске, он его не услышит, тогда нужно было активно записывать лекцию и слушать в четыре уха. Сейчас 2014 год и при современных средствах коммуникаций и развития книжного дела, вопрос «где ты учишься?» уходит на третий план. Главное – как ты учишься, как работаешь с материалами. И если ты закончил какой-то провинциальный факультет, но проработал материал лучше человека, закончившего самый престижный ВУЗ, то на работе ты будешь более востребованным. В серьезной фирме, в учреждении, которое заточено на результат, шефа при твоем устройстве на работу будет интересовать квалификация, а не блямба на картоне диплома. Я про умного шефа. Так называемый хороший ВУЗ отличается всерьёз одним – системой менеджмента качества, при котором ни один лентяй дальше первой сессии не пройдет. Но для пашущего студента это неактуально. Литературка-то доступна, а по сему открывай книгу и работай. То, что человек получает в престижном ВУЗе, ты можешь получить на экране своего компьютера, нажав кнопку. Все зависит от твоей личной работы, а не от того, что написано в дипломе. Сейчас нет прямой зависимости между названием ВУЗа и твоим качеством подготовки. Себя ты сделаешь сам, если будешь должным образом впахивать.

─ Вы преподавали факультатив по истории музыки в одном из вузов, почему вы считаете это важным?

─ Поверил в детстве одному немцу по фамилии Лейбниц, который как-то сказал, что музыка – это имитация универсальной гармонии, на которой Бог построил мир. Это умненькая фраза, особенно ценная тем, что ее произносит не дирижер, а сверхмощный математик. Он прав абсолютно. Я когда-то в пятом классе услышал финал сороковой симфонии одного австрийца из Зальцбурга, и с тех пор началась моя дружба с этой сферой бытия. Дружба продолжается. Около компьютера лежат мои виниловые диски начала 70-х годов. А на самом компьютере есть две папки по 13-15 гигов. Одна называется «Счастье», там Бах, Дебюсси и все их приятели. В папке «Счастье 2» — джаз, рок, французы…  С первого же года работы пытаюсь почаще использовать на занятиях все созвездие — от музыки Ренессанса до Прокофьева. К сожалению, только два года назад я сообразил, что молодым, входящим в классику, надо бы помочь интенсивнее. Собрал папку из всего самого яркого, получилось три гига, так и назвал «Три гига Счастья» и частенько ребята ее копируют на флешки. И уже были ростки, потому что мне звонили удивленные мамы и говорили, что в их доме зазвучал Шопен, с чего это вдруг? (смеется). Для меня это подарок, конечно. Это исключительно важно.

─ Помимо факультатива музыки, вы преподавали и философию. Как вы думаете, для чего нужно изучать философию, что она дает человеку?

─ Философия дает мировоззренческую базу, здоровую систему ценностей. Но результата познающий достигнет, если углубится в изучение этой части знаний. Если не идти дальше поверхностного ознакомления, толку не будет никакого. К сожалению, в вузах ее проходят один семестр, в основном сокращенно, часов 50-60. Если преподаватель старается, ребята успевают вдохнуть хоть немного от этой сферы знаний, и пробуют расширять знания сами. А если нет, то философия проходит совершенно бесследно. Тут мы упираемся и в проблему загруженности учащихся, и в проблему кадров. Не думаю, что это проблема разрешима.

─ Во времена, когда я была еще студенткой, вы часто говорили, что вчера вечером у вас появилось два часа свободного времени, и вы придумали или разработали тот или иной материал. У вас получается плодотворно распределять свое жизненное время?

─ Ценю значимость вопроса, но ответить не получится. Я все эти годы занимаюсь тем, что люблю. Мне распределять время не нужно. Я встаю утром, запускаю спутниковую тарелку с французскими каналами и окунаюсь в язык, который преподаю. Я прохожу мимо полки с исторической литературой и беру то, что хотел давно полистать. Говорят, книгу нужно поставить на полку, она тебя сама позовет, у меня такое часто бывает. Беру карандаш и читаю то, что мне нужно. Мне не надо для этого планировать время. Я — лентяй, и поэтому всегда занимаюсь тем, что люблю. Китаец один правильно трактует вопрос: «Выбирай работу по душе, и работать не придется».

─ Альберт Михайлович, у вас есть мечта, о чем вы мечтаете?

─ Не хочу тебя разочаровывать, честно говоря, мечтать мне некогда. Уже много лет я живу в одном режиме:  каждый день я знаю, что через несколько часов у меня Встреча, и придут ребята, и мне нужно сделать так, чтобы наш парусник наполнился ветром и пошел вперед. Поэтому, думая о том, как мне это сделать сегодня, на мечты просто времени нет. И помечтать некогда (смеется).

─ Чем вы занимаетесь в настоящее время?

─ Сейчас у меня некоторый перерыв, наверное, я вернусь к младшим в школу, потому что средняя школа – это постоянный праздник. Я отдохну некоторое время от приключений последних лет и, наверное, вернусь в школу. Первые 15 из этих 30-ти лет преподавания были школьными, особенными. Важно, чтобы просыпаясь утром, ты знал, что тебя ждет Встреча, и тогда ты знаешь, как жить дальше.

Читай самые интересные новости Градуса в Telegram!

• Альберт Дзандаров
• Владикавказ
• дети
• молодежь
• образование
• общество
• Северная Осетия