То, что БРР — банкрот, знает в Осетии практически каждый житель. Арбитраж сегодня, по сути, принялся оформлять это «де-факто» в «де-юре».

Надо сказать, что сама процедура банкротства любого банка в суде проходит по странной логике. Временная администрация БРР, которая состоит из сотрудников Национального банка Северной Осетии, ходатайствовала перед  Национальным банком о признании БРР несостоятельным (банкротом). Национальный банк в свою опять же очередь обратился с заявлением в Арбитражный суд о признании банка банкротом. А Временная администрация на это заявление предоставила отзыв. То есть, в зале суда напротив друг друга, где обычно располагаются состязающиеся стороны, сегодня сидели коллеги из одного госучреждения — Национального банка Северной Осетии.

Суд отклонил ходатайство представителя ООО «Ирстройпроект», являющегося акционером БРР, о привлечении его к делу о банкротстве  в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований. Суд мотивировал свой отказ тем, что по закону представлять интересы акционеров банка может представитель, избранный на Общем собрании акционеров. Нацбанк и Временная администрация также была против участия в процессе третьих лиц. Акционер БРР, которому было отказано в удовлетворении ходатайства, так прокомментировал Gradus. pro свое желание быть участником процесса:

— На мой взгляд, сегодня предпочтительнее было бы говорить о процедуре принудительной ликвидации банка. К банкротству банка можно было бы приступить и через полгода, когда наступила бы ясность в том, сколько клиентов банка  может рассчитывать на возврат своих средств. А в данный момент банкротство банка станет преждевременным признанием того, что денег на всех не хватит. Однако  я уверен, что ни у кого сейчас нет точного понимания реальной стоимости активов БРР,  и могут ли они покрыть расходы по возмещению средств клиентов.

Тем временем, обе стороны процесса, как бы формально это не звучало, на заседании пытались убедить суд в наличии признаков банкротства у ОАО АКБ «БРР». По их версии, банк не исполнял федеральные законы, регулирующие банковскую деятельность, а также нормативные акты Банка России. Но главным аргументом стало то, что активов банка в сумме 3 млрд 488 млн 719 тыс рублей недостаточно для исполнения обязательств в размере 4 млрд 529 млн 484 тыс рублей, то есть обязательства БРР превышают его активы  на 1 млрд 040 млн 765 тыс рублей.

Судья Светлана  Бекоева задала много вопросов, чтобы попытаться понять, как, когда и почему БРР пришел к таким неутешительным результатам своей деятельности. Назывались цифры. Много цифр. Оглашались номера законов и инструкций Банка России,  которые могли бы прояснить ситуацию. Судье такая кодовая  «перекличка», может быть,  и помогла понять происходящие события в банке в последнее время. Обыватели и журналисты, наблюдающие за всем этим, еще больше запутались в финансовых  хитросплетениях.

Как выяснилось, Центробанк последний раз проверял БРР в ноябре 2012 года. Тогда оказалось, что банк не выполнял указаний по формированию резервов, и БРР было предъявлено требование по приведению в соответствие собственных средств и Уставного капитала. Требование банку было спущено уже  в марте 2013 года, в мае того же года БРР исполнил предписание Нацбанка.

—   На тот момент (то есть в мае 2013 г.- ред.) в банке было достаточно запасов в доходной части, отрицательного капитала не было, — заявила начальник Надзора Национального банка РСО-А Лиана Дзугаева.

После наводящих вопросов судьи, Лиана Дзугаева сообщила, что с 28 июня 2013 года, то есть, через неполных два месяца, Центробанк России потребовал от БРР ежедневных отчетов по трем основным критериям деятельности. А такое бывает, как вы понимаете, в тех случаях, когда есть сомнения в том, что в банке все в порядке. Кстати, день постановки БРР  на особый контроль совпадает со временем, когда клиенты банка —  юридические лица — стали жаловаться на задержку своих платежей. Однако представители Нацбанка заявили, что «по данным отчетности задержки платежей не было«. И что, якобы, только после отзыва лицензии стало понятно, что БРР предоставлял недостоверную информацию. Временная администрация также подтвердила, что выявила так называемую скрытую картотеку на сумму 600 млн рублей — это как раз и есть те платежи, которые банк принял, но не исполнил.

Понятно, что Банк России — это почти отдельное государство, а Нацбанк Осетии — его структура. Но не настолько же, чтобы вот так совсем ничего не замечать.  В условиях маленькой республики, в которой все всё друг про друга знают, информацией о задержках платежей делилась добрая половина предпринимателей  республики, попутно, и опять же по-осетински, пытаясь протолкнуть свои платежи до получателя.

Странно было услышать от представителей Нацбанка и о том, что цифры, указанные в заявлении о признании банкротства, и как раз доказывающие это банкротство, ими не проверялись, поскольку проверку проводила Временная администрация банка. Впрочем, если учесть, что проверку проводили их же коллеги, то такая вера на слово вполне объяснима.

Вот что пока никто не может объяснить, так это каков размер чистых активов БРР. По результатам рейтинга РБК за 1 квартал 2013 года, БРР занимало 374 место в списке крупных банков России с 5 млрд 226 млн  рублей.  Другими словами,  если бы БРР по какой-то причине лишили лицензии в 1 квартале, то после всех выплат вкладчикам, у банка бы еще осталось свыше 5 млрд рублей.

Эту же сумму назвал в своем выступлении глава республики Таймураз Мамсуров, пытаясь успокоить встревоженных вкладчиков. 5 млрд рублей фигурирует в   заявлениях правоохранительных органов, расследующих дело в отношении управляющего БРР Сергея Доева. Временная же администрация теперь настаивает на том, что чистые активы банка  ушли в минус.  Центробанк в лице Нацбанка Северной Осетии, понятное дело, опять поверит на слово, или  опять заявит о «липовых» отчетах.  И это в то время, когда сами банковские специалисты  признаются, что оценить адекватно  рынку стоимость активов  (недвижимости, движимости, кредитного портфеля и т.д.) за два месяца, которые прошли с момента отзыва лицензии, невозможно. Впрочем, это реально, если делать оценку не по рыночной стоимости, а по внутренним инструкциям Банка России, которые, понятно, никто и никогда не станет объяснять простым вкладчикам, для которых увеличение размеров активов банка хотя бы на один миллион рублей дает больше надежды.

Да, и еще. Агентство по страхованию вкладов (АСВ), которое пытается вывести на чистую воду «дробильщиков», то есть, тех, кто поделил свои вложения свыше 700 тысяч рублей на несколько вкладов, по сути, обвиняет их в мошенничестве. Логика АСВ такова: все, кто после 1 октября 2013 года раздробил свои вклады, знал о предстоящем банкротстве. Нацбанк настаивает на своем: до отзыва лицензии, то есть до 14 октября, признаков банкротства у БРР не было. Получается, что простой ипэшник, обслуживавшийся в банке, обладал  информацией, недоступной сотрудникам Нацбанка. (Станиславский форева).

Вообще, наблюдая за судебным процессом, складывается ощущение, что для Нацбанка и Временной администрации вопрос банкротства БРР — простая формальность. Иначе непонятно, почему та же Администрация не была заинтересована в участии акционеров в деле, и не подсказала им вовремя, что нужно провести Общее собрание, чтобы определить представителя в суде. Даже пусть это и не входит в ее  в функциональные обязанности.  Да и Нацбанк, наверное, мог бы поработать  на спасение банка, а не на его крах. Иначе, почему вместо того, чтобы выбрать более щадящий механизм принудительной ликвидации и выиграть время, чтобы дороже продать активы банка, сразу запущен механизм банкротства?

А в сегодняшнем заседании суда пока объявлен перерыв: слишком много документов нужно изучить судье. К тому же, Временная администрация банка не представила в суд один из обязательных  документов,  которые  должны убедить суд в том, что БРР — банкрот. Не «де-факто», а «де-юре». А между двумя этими определениями зависли деньги тысяч людей, которые ждут ответа на вопрос: если бедность – не порок, то, что это?

Читай самые интересные новости Градуса в Telegram!

• Арбитражный суд
• АСВ
• банкротство
• БРР
• Нацбанк
• Северная Осетия