Не дождавшись вызванного по телефону такси, я вышла на улицу. Не люблю останавливать машины с желтыми губками на бардачке. Но я спешила. Шла вдоль дороги и пыталась найти «пятачок» таксистов. Так не хотелось махать рукой и ловить попутку. Но времени оставалось в обрез. Я подняла руку и почему-то вспоминала Универ. Когда было неловко ездить на маршрутках, и мы передвигались исключительно на такси.

Рядом затормозила «шестерка». И вдруг что-то словно толкнуло меня  в спину:

«Не жалею, не зову, не плачу —

Все пройдет, как с белых яблонь дым.

Увяданья золотом охваченный,

Я не буду больше молодым»…

Чертов Есенин. Он как всегда кстати…

Мне кажется, что у меня с ним какая-то настоящая, реальная человеческая любовь. Хотя он там, в Константиново, а я — здесь. Но я всегда ощущаю его присутствие в моей жизни. Он появляется внезапно, тихо подкрадывается и говорит.

Вечером я смотрю новости в фейсбуке и вижу, на чьей-то странице

похожие мысли:

Сыпь, тальянка, звонко, сыпь, тальянка, смело!

Вспомнить, что ли, юность, ту, что пролетела?

Читаю имя и фамилию хозяина страницы. Чермен Дудаев. Листаю его хронику. Опять Есенин:

Милая, мне скоро стукнет тридцать,

И земля милей мне с каждым днем.

Оттого и сердцу стало сниться,

Что горю я розовым огнем.

Почему-то я начинаю злиться на этого незнакомца. Никто не может любить Есенина так, как я. Мне хочется найти этого Чермена и громко, срываясь на крик, объяснить ему это.

Гуглю это имя. Нахожу его собственные стихи и вспоминаю: где-то пару месяцев назад мне рассказывали про этого поэта. Советовали прочитать его стихи. Но что-то не сложилось. А сейчас я просто уверена, что он умеет.

Пишу ему в фейсбуке. Он отвечает. Параллельно я нахожу это:

Я – окунавший губы в бокал Байкала,
Ангару целовавший, как Анну Ру…
Позабывший киевлянку, что мене кохала,
Не забывавший ее рук игру.
Икру
Покупавший в Махачкале у аварок;
Задыхавшийся от летних пожаров в Москве;
Верящий в Кастро и ЧеГевару,
Напевавший: «Не остаться в этой траве…»;
Охотское море знавший, как «Кармен» Блока;
Обнимавший за талию ветреную Колыму;
Не променявший на Флоренцию черный армянский локон;
Сердцем впитавший Зею и весь Амур;
Никогда не предпочитавший журавлю – синицу;
Сто тысяч Голиафов победивший без пращи —
…Засыпаю ночами,
И мне снится,
Как осетины танцуют Симд…

Чермен перезванивает. На часах полпервого ночи.

Благодаря интернету, я теперь знаю, что он поэт и коммунист. Но спросить хочу о другом. Неужели он понимает Есенина? Это как с «Маленьким Принцем»  Экзюпери. Есенин и Маленький принц. Это мои тестовые режимы.

— Есенин – это мой поэт, — говорит мне Чермен. Точнее, не просто говорит, а утверждает. И мне хочется зашвырнуть в него трубкой, да так сильно, чтоб долетела до Москвы.

Но он продолжает:

— Я понимаю Есенина. Понимаю его всего. Знаю наизусть. Я в Южной Осетии купил сборник его стихов, переведенных на осетинский язык. Это что-то особенное.

Мы говорим о Маргарите Алигер, о Расуле Гамзатове, о Маяковском, о Пушкине и Зигмунде Фрейде. И Чермен все время повторяет, что он не отвечает на вопросы, что не дает интервью, а просто беседует со мной. Что знает меня заочно, что читает наш сайт и признается, что после второй истории о коммунисте, нас точно признают Зюгановской командой.

— Я громогласно заявляю, что Геннадий Зюганов не является спонсором сайта «Градус про», — смеется Чермен и добавляет, – вы, конечно, ангажированный ресурс, но кем, утверждать не берусь. Не нами — это точно. Но, главное, что вы честные и очень симпатичные.

Чермен – коммунист. Но это итак понятно. Стоит прочитать хотя бы вот это:

Моя линия – лилия. 

Партия – patria o muerte… 

Грудь нагая, 

Нога Ее —        

Другая…

Вот идея,   

Где я Команданте-Данте.

Он считает, что сейчас не очень престижно говорить о своих марксистских взглядах. По его мнению, есть хранители бюстиков Ленина, посетили мавзолеев, частые гости коммунистических митингов, но которые ничего не знают о Партии. А есть люди, которые осознают, что источники марксизма – это основа  всех движений, политических течений.

— Политика, философия и экономика – три платформы марксизма, — говорит Чермен Дудаев. —  Мы — современные марксисты — должны использовать диалектический метод, основываться на прошлом и присовокупить опыт современной эпохи. Теория и практика — это немного разные вещи.

Пролетариат, о котором писали Энгельс и Маркс, уже не тот.

А еще он очень долго рассказывает мне о подвиге красноармейцев и о раннем периоде товарища Сталина. О том времени, когда Иосиф писал стихи о ландышах. Сам Чермен признается, что пока он не нарастил бычьи жилы, он еще способен на романтику. Потом, когда политика утопит его мысли и чувства, он станет другим. А сейчас он иногда пишет стихи о красавицах и о любви, хотя девушки у него пока нет. Никакой. Ни серьезной, ни «в кино сходить».

— Меня мама все время спрашивает, когда я женюсь, а то ей перед соседями неудобно, — смеется Чермен. – А я так не хочу, из-за соседей. Хочу из-за любви. Когда все по-настоящему. У меня тонкий слух в плане поэзии, в плане чувств. Мне надо так, чтоб все сильно. Я считаю, что самая лучшая поэзия — это та, которую сама жизнь дает, сам народ. Все наши фольклорные произведения, все наши родные песни и напевы – это и есть лучшая поэзия, честная. А сейчас нет практически ничего такого, что через века пройдет. Что из сегодняшнего потом станет классикой?! Не отвечу. Наверное, ничего. Вот взять Пушкина. «Евгений Онегин» — это психоанализ. Это то, что было до Зигмунда Фрейда. Это точные формулировки. Почему 18-19 – это  плеяда гениев? Начало 20 века тоже. А потому что искусство – это сублимация. Были нормы, правила и запреты. Вот и писали о «голой ножке». А сейчас… что о ней писать? Они кругом, какие хотите! Байрон не зря говорил:«Я теперь очень нравственный человек и ограничиваюсь одним строгим адюльтером». Во всем нужна мера. А еще я люблю стихи Хафиза о душе, о радости. Родину свою люблю. А ее любить не так уж и просто.

Читай самые интересные новости Градуса в Telegram!

• Александр Пушкин
• Владикавказ
• коммунизм
• поэт
• Расул Гамзатов
• Северная Осетия
• Сергей Есенин