Плохая канализация, сход Колки и водочный бум. Удастся ли оздоровить главную реку Осетии? Если вы […]

Чувство прямого эфира
… Тогда существовало неписанное правило начинать информационную программу с так называемой шапки: диктор или ведущий произносит пафосный текст с упоминанием имени Генсека, КПСС и решений очередного съезда. В тот день Александр Бесаев готовился к выходу эфир. Он сидел за столом в редакции и, кажется, в десятый раз повторял: «Свежий ветер перемен. Легче дышится»
«Нет. – сказал он, наконец, – я не смогу это произнести».
Мы успокаивали Сашу, говорили, что так надо, что у него обязательно получится… В итоге Саша все-таки вышел в эфир и объяснил телезрителям, как ему легче дышится.
На самом деле горбачевская оттепель вовсе не выдумка. В середине восьмидесятых началось то, что принято называть перестройкой, и «свежий ветер перемен» — это не только идеологический штамп, но и вполне реальные чувства. Надежда на что-то лучшее ворвалась в дома и души людей. Это действительно было. А что касается Саши Бесаева, так это протестовал его хороший вкус. Саша только недавно перешел к нам из киноредакции и все никак не мог привыкнуть к жесткому регламенту информационного вещания со всеми его ограничениями и особой лексикой
В 1985 году меня назначили старшим редактором информационной программы. Вскоре после этого председатель Госкомитета СОАССР по телевидению и радиовещанию Булат Фидаров позвал к себе и сказал, что мне надо вступить в партию — «старший редактор республиканской информационной программы не может быть беспартийным». Мне и раньше делались такие предложения, но, под разными предлогами, удавалось избегать этой участи. Теперь же вопрос был, что называется, поставлен ребром, да и сам я какого- либо внутреннего сопротивления не испытывал. Наверное, потому, что время было уже другое. Кстати, в партию мы вступали вместе с известным певцом Кимом Суановым. Помню, как сидели в коридоре Ленинского райкома, и Ким рассказывал смешные истории из своей гастрольной биографии. Главными героями этих полуанекдотов почему-то всегда оказывались сопровождавшие артистов партийные функционеры.
Плоды провозглашенной демократизации быстрее всего созрели в средствах массовой информации. Программы Центрального телевидения «Взгляд», 12 этаж», «До и после полуночи» поражали новизной, открытостью, отсутствием всякой цензуры. В провинции, конечно, все было несколько иначе. Но и у нас что-то менялось. Гораздо медленнее, чем в центре, но менялось.
При всем уважении к стране, в которой мы выросли, которая, по выражению поэта, «тебя вскормила», в конце 70-х — начале 80-х годов жить стало очень трудно, а для кого-то и просто невыносимо. Следствием двойной морали, с которой жила партийная верхушка, стала такая же неискренняя идеология. Трескучие лозунги без реальной основы, доходящая до неприличия лакировка действительности
Телевидение, как и другие республиканские СМИ, работало в тесном контакте с идеологическим отделом обкома партии. Поскольку контакты осуществлялись через председателя Гостелерадио и его заместителей, нам, рядовым журналистам, об их конкретном содержании было мало что известно. Но можно не сомневаться: именно оттуда, из Белого дома на Пушкинской (теперь в этом здании — лицей) приходили к нам директивы. На несколько лет на телеэкране обосновались рубрики и темы, с помощью которых мы должны были доносить до населения идеи перестройки. Вот только некоторые из них: «Ускорению – энергия действия», «Моя позиция в перестройке», «Лицом к перестройке», «Свежий ветер перемен» (тот самый, из-за которого страдал Саша Бесаев), хозрасчет, выборы руководителя, многосменка, кооперативы… Была даже такая – «Ускорение: перестройка сознания».
Наибольший резонанс вызвали постановления ЦККПСС, направленные на борьбу с нетрудовыми доходами, с пьянством и алкоголизмом. На телевидение вернулась передача «Объектив обвиняет». «Объектива» опасались, попавшим в него грозили серьезные неприятности. Самое трудное для нас начиналось после того, как материал был уже отснят: на студии появлялись многочисленные ходоки. Кто с просьбой не давать материал в эфир, а кто – с угрозами. Помню, как кинопленку с «Объективом» запирали в сейф, чтобы не украли (такое тоже случалось). Как-то в одном из микрорайонов города, в гараже, сотрудники ОБХСС обнаружили целый склад контрабандной рыбы. Огромные дагестанские осетры были сложены штабелями, как дрова. Едва кинооператор Дмитрий Кадыков начал съемку, как хозяин рыбы, шофер-дальнобойщ
Наверняка, многие еще помнят об инициированной обкомом кампании по сносу навесов в городских дворах. Эти действия властей вызывали у населения резкое неприятие, их расценивали как посягательство на национальные традиции. Однажды с просьбой о помощи позвонили жители домов по улице Московской (в народе этот район называют «Тещин язык»). Когда мы с оператором Юрием Жирняком прибыли на место, там уже работали газосварщики – резали металлический каркас, построенного руками жильцов навеса. Мы отсняли сюжет, записали синхроны возмущенных людей, а когда вернулись на телестудию, там нас уже поджидал Булат Фидаров. Оказалось, десяти минут, что мы потратили на обратный путь, хватило, чтобы о наших съемках узнал председатель Совмина Михаил Цагараев, он позвонил председателю Гостелерадио, а тот, в свою очередь, встретил нас в соответствующем настроении.
Сюжет в итоге нам удалось отстоять, и он вышел в эфир, правда, в урезанном и «смягченном» виде. А длинный навес не уничтожили совсем (шум-то мы все-таки подняли). Его разрезали на три части, и получились беседки для доминошников. (В дальнейшем навесы трансформировали
Еще один эпизод, уже забавный, связанный с антиалкогольной компанией. Жители Дигоры сдали большое количество аппаратов для изготовления араки, и мы, естественно, поехали снимать положительный опыт. Тогдашний начальник районной милиции Сослан Сикоев повел нас с оператором во двор милиции, обещая показать какой-то уникальный самогонный аппарат- «весь из «нержавейки». Под навесом высилась целая гора изъятых и отданных добровольно агрегатов, а тот, особенный, почему-то пропал. «Украли!» — возмущался Сослан Иванович, впрочем, не очень серьезно.
На посту первого секретаря Северо-Осетинско
Позже люди, работавшие в то время в аппарате обкома, рассказывали, что и Чельдиев, и Чеджемов преследовались не в связи со злоупотреблениям
В конце 1988 года Владимира Одинцова на посту первого секретаря обкома сменил Александр Дзасохов. Вызывал энтузиазм уже тот факт, что к руководству республикой пришел не партийный чиновник, а дипломат. Прежде всего, бросались в глаза внешние отличия. У Александра Дзасохова был совсем иной стиль поведения. Не застегнутый на все пуговицы серого идеологического пальто, суровый, сухой и лишенный эмоций (хотя от близкого окружения Одинцова доводилось слышать немало теплых слов о своем шефе), а приветливый, доброжелательный
Но вернемся к нашим телевизионным делам. Хотя и был я всего лишь старшим редактором, но с председателем общался постоянно, чуть ли не ежечасно. Это было естественно, поскольку информационная программа была тем самом минным полем, на котором любая ошибка была недопустима. К тому же Булат Фидаров предпочитал лично участвовать в процессе подготовки программы, вплоть до написания каких-то особо важных текстов. И, конечно, были постоянные словесные, так сказать, накачки. Мы порой посмеивались украдкой над пропагандистским
О чем говорил председатель? О перестройке, новом мышлении, демократизации… Кстати, о последней. Как-то Булат Дзахотович заявил, что наше партийное начальство тоже перестраивает свою работу, что журналисты, в случае необходимости, могут смело обращаться в обком. Эти слова я запомнил, и когда нашей практикантке, студентке МГУ Ирине Галабаевой понадобилась информация для сюжета, я, недолго думая, посоветовал позвонить одному из завотделом обкома. Ира набрала номер, изложила просьбу, а потом, побледнев, передала трубку мне. Заведующий отделом был в ярости от того, что ему посмела позвонить какая-то практикантка. «Скажи спасибо, что ты мой родственник! В другой раз как следует накажу! И Фидарову своему передай!..»
Такой урок «демократичности
Госкомитет по телевидению и радиовещанию – большая, маломаневренная машина, с творческими традициями, которые складывались десятилетиями. Резко изменить курс, в одночасье поменять характер вещания, когда бы вдруг наши солидные тележурналисты стали работать в эфире в стиле, к примеру, Влада Листьева, — такое было трудно представить. Было понятно, что свою, телевизионную перестройку нам следует начинать с информационного вещания, как самого динамичного, с наиболее молодым журналистским составом. Форму уже подсказало Центральное телевидение: ведущий-журналис
Работать было чрезвычайно интересно. Открывались совершенно новые возможности для журналистской самореализации. Каждый вечер с 19.15-ти до 20.00 в эфире республиканского телевидения на русском и осетинском языках звучали репортажи комментарии, зарисовки и выступления, были гости в живом эфире и даже концертные номера, не менее трех в каждом выпуске программы. Коллектив «информационки» значительно увеличился, и это позволило нам создать внутри редакции тематические отделы: экономика, социальная сфера, образование, культура, спорт. Такая специализация помогала глубже разрабатывать темы, не упускать из виду все самое важное в жизни республики. Коллектив был дружный, люди – талантливые. Достаточно сказать, что программу «Иристон сегодня» вели такие известные журналисты, как Владимир Дзуцев и Людмила Карпенко, Исмель Шаов и Светлана Бизикова, Римма Кадзаева, Александр Бесаев, Алексей Казаков, Лариса Толпарова, Анжелика Шанаева, Сева Рязанов, Алан Магометов, Альбина Карданова… Главное – новую программу приняли телезрители. По результатам различных опросов «Иристон сегодня» неизменно признавалась самой смотрибельной на северо-осетинско
А программа «Иристон сегодня» со временем стала менять форму, а с формой и содержание. Она становилась суше, официознее, из кадра стала уходить журналистская импровизация. Но трудно забыть то первоначальное чувство свободы и ответственности прямого эфира. Когда казалось, что ты можешь все, своим словом, улыбкой или неодобрительной интонацией можешь повлиять, поддержать, помочь…
Лидером среди объявлений о продаже готового бизнеса в Северной Осетии остается сфера общественного питания
Как аппетиты застройщиков Северной Осетии могут навредить историческим памятникам и святым местам
Комментируя ситуацию с невыносимой жарой в трамваях, в администрации Владикавказа ругают часто открывающиеся окна и …двери
Сергей Меняйло продемонстрировал безмолвное видео сибирского аналога злополучной «Долины Симд»


Сообщить об опечатке
Текст, который будет отправлен нашим редакторам: