Игорь Дулаев: Я лично не участвовал в этих выборах, поэтому могу только судить по СМИ и мнениям людей, которые являются для меня референтными. Мы еще не знаем официальные результаты выборов, и это большой вопрос: почему для подсчета 10 тысяч голосов нам требуется почти 2 недели. И еще: эти выборы показали довольно высокую явку, я говорю об официальных цифрах — 50% — это очень высока явка. Если исключить отдельные регионы, то этот показатель намного выше общероссийского. Я недаром заостряю на этом внимание: мне кажется, одна из задач нашей власти заключается в том, чтобы позиционировать Осетию как среднероссийский регион. Я понимаю, что это вызывает массу вопросов, но это так — мы хотим, чтобы нас воспринимали больше как российский регион. К сожалению, мы не до конца понимаем, что сейчас будет происходить в общественном сознании в России. Уже никто не спорит, что уровень ксенофобии просто зашкаливает. Но проблема в том, что, несмотря на имперское русское этническое сознание, уже есть готовность отказаться от определенных территорий. По последним исследованиям ВЦИОМа, — я подчеркну, что это прокремлевская социологическая служба, — примерно половина россиян (не русских, а жителей страны) территории Чечни и Дагестана не считают территорией России. Половина!   И я думаю, что этот тренд будет только усиливаться. И когда я говорю, что мы должны позиционировать себя как среднероссийский регион, а не Чечня и Дагестан, это очень важно. Власть, если она ответственна за свой народ, должна думать дальше одного электорального цикла и, соответственно, думать о том, что будет через 10 лет, если мы окажемся в одном ряду с Чечней и Дагестаном.

 

Эльбрус Дзабиев: Игорь, а вот интересно, методы работы на выборах в Осетии можно назвать среднероссийскими, или они остались общекавказскими?

 

Игорь Дулаев: Хороший вопрос.  В России  было испробовано несколько вариантов выборов. В большинстве случаев, где проходили так называемые референдумные выборы, по сути, ставился вопрос о доверии существующей власти.  В некоторых регионах были конкурентные выборы — это Москва, Екатеринбург, в определенной степени Подмосковье.

Говоря о выборах в Осетии, мы, прежде всего, имеем в виду, конечно,   Ирафский район, хотя в единый  день голосования выборы проходили в большей части республики. Даже результаты есть по всем районам, кроме Ирафского, конечно, — уже подсчитали, что везде выиграла Единая Россия, а в Даргавсе, если я не ошибаюсь,  выиграл самовыдвиженец.

На самом деле, говорить об одной стратегии выборных кампаний нельзя, не было одного сценария по стране. Например, в Кемеровской области достаточно жестко всех отсекли, и выиграла Единая Россия  с достаточно большим процентом.  В разных регионах были разные варианты проведения кампании. Точно так же,  я думаю, было и у нас в Осетии. В Ирафском районе однозначно налицо конкурентные выборы, а в других районах можно их назвать референдумными.

 

Эльбрус Дзабиев: Игорь, выборы в Ирафском районе многие называли репетицией, намекая на возможное соперничество Такоева и Фадзаева в будущих выборах главы. С другой стороны, как мне кажется, всем понятно, что Парламент Осетии не проголосует за прямые выборы. Для чего тогда нужно было кидать в район столько админресурса? Я в Чиколе на каждом участке министра встречал…

 

Игорь Дулаев: Я бы не называл выборы в Ирафском районе репетицией…

 

Мадина Сагеева: А я настаиваю на том,  что это была проба сил.

 

Игорь Дулаев: На что, к чему?

 

Мадина Сагеева: Проверить, способна ли власть выиграть выборы или нет.

 

Игорь Дулаев: А чем были тогда прошлые региональные выборы в парламент?

 

Мадина Сагеева: На тех выборах они просто мерились силами. Они не были готовы так проиграть…

 

Игорь Дулаев: Если бы выборы выиграла Единая Россия, ты считаешь, можно было бы прогнозировать прямые выборы главы?

 

Мадина Сагеева: Да, мне кажется, это был бы один из аргументов в пользу того, что можно провести прямые выборы. А по сегодняшним результатам власть будет пытаться договариваться. Например, с Хлопониным. Сейчас мы будем наблюдать другую игру, игру портфелей. Кто с кем договорится, кто на кого поставит.

 

Игорь Дулаев: Во всяком случае, из того, что говорит Мадина, можно ждать интересного развития этой истории. Нас ждет подковерная борьба. Но мне кажется,  вопрос Эльбруса был немного о другом: даже если это была репетиция, почему в самом маленьком, в одном из самых депрессивных районов нашей республики, прошла вот такая проба, то есть что стояло за этим?

 

Эльбрус Дзабиев: Есть еще одна версия: в Ирафе боролись за землю…

 

Мадина Сагеева: И на самом деле у многих жителей района складывается ощущение, что они не нужны никому: ни власти, ни так называемой оппозиции.

 

Игорь Дулаев: Ты описываешь позицию ирафцев. Тогда почему были брошены такие силы, то есть зачем надо было из Чиколы на время выборов делать столицу республики?

 

Эльбрус Дзабиев: Это была какая-то истерика власти. Вспомните хотя бы заголовок новости: Власти Осетии бесплатно отремонтируют водопровод в районе?! Честно, я тогда не выдержал и в Фейсбуке написал, что, по всей видимости, власти во время предвыборной кампании жителям Ирафа будут бесплатно выдавать зарплату…

 

Мадина Сагеева: Давайте называть вещи своими именами — для этого надо вернуться к выборам в парламент. В тот момент Сергей Такоев только один раз показал свою личную заинтересованность.  Он  поехал в Дигору и агитировал голосовать за Единую Россию — де факто против Фадзаева. В итоге, именно в своем родном городе, где его позиции должны быть наиболее сильными, он проигрывает Фадзаеву. И вот он хочет отыграться уже на гостевом поле… Другими словами, мы наблюдаем игры двух взрослых, амбициозных, самодостаточных мужчин. И, на мой взгляд, к политике эти развлечения уже не имеют никакого отношения. Это реванш, реваншизм. Иначе сложно объяснить, почему в открытую шли на нарушение закона, вмешивая в выборы исполнительную и муниципальную власти, ведь в Ирафе расквартировался не только правительственный десант, но и чиновники мэрии Владикавказа.

 

Игорь Дулаев: Мадина, если я тебя правильно понял, ты сейчас согласилась с Эльбрусом, который говорил, что там была истерика.

 

Мадина Сагеева: Я бы не назвала бы это истерикой…

 

Игорь Дулаев: Игровой реваншизм прозвучало. Но тогда у меня складывается картина. Если согласиться с твоей позицией, то, я сейчас как социальный психолог тебя поправлю, это называется на нашем языке «игры в песочнице»:  маленькие мальчики выясняют отношения в песочнице. Это очень страшно! По мне, лучше пусть будет истерика. Истерика — это реакция взрослого человека. И позвольте мне не отказываться от своей мысли, что обе стороны этого процесса будут договариваться.  И эти выборы расставили людей по местам: кто, с кем и как будет договариваться.

(В этот момент из редакции пришло СМС, в котором сообщалось, что ЦИК официально объявил результаты выборов в Ирафском районе).

 

Мадина Сагеева: А еще я эти выборы рассматриваю как воспитательный процесс. Ираф, как мне кажется, повоспитывал нашу власть.

 

Эльбрус Дзабиев: Мне кажется, ты преувеличиваешь…

 

Мадина Сагеева: Я хочу так думать. И, может быть, это еще не так явно видно. Выборы в Ирафе  были честными. Почти. Да, власть изо всех сил пыталась купить ирафцев, но, как видим, их не обманула. А дальше — да, будут договариваться.

 

Эльбрус Дзабиев: Пожалуй, я соглашусь с воспитательной стороной, но в той части, что нарушения в Ирафском районе не имели системный характер. Даже эта громкая драка, в которой то ли участвовал, то ли нет депутат парламента, была явной провокацией. «Каруселей» не было, ирафцы сами говорили, что этот номер не пройдет — все друг друга знают. Народ подготовился к выборам: я видел, как на участки ближе к вечеру приходили люди с фонариками — на случай отключения света. Наблюдатели отмечали каждого проголосовавшего, результаты явки ими подсчитаны были еще к закрытию участков. Так что, Мадина, еще не понятно кто кого воспитал… Меня больше интересует, что происходило в течение этих 10 дней, пока ЦИК хранил упорное молчание.

 

Мадина Сагеева: Я так понимаю: Единая Россия пыталась повлиять, подумала и передумала.

 

Эльбрус Дзабиев: По мне, так просто не смогла.

 

Мадина Сагеева: Думаешь, они добровольно проиграли?

 

Игорь Дулаев: Как проиграли, они выиграли!

 

Мадина Сагеева: Как выиграли? Раз не могут назначить единолично главу — значит, проиграли.

 

Игорь Дулаев: Давайте формально подходить к вопросу. Формально они выиграли…

 

Мадина Сагеева: Я не могу даже формально это назвать победой!

 

Игорь Дулаев: Народ был готов к тому, что результаты будут другими. Во-первых, из того, что я слышал, ничего в день выборов серьезного не было.

 

Мадина Сагеева: А откуда тогда у них эти 46 процентов? Это новорожденные, которые проголосовали?

 

Игорь Дулаев: Если не брать Чиколу и Лескен, в остальных селах Единая Россия  брала реальные проценты: чем глубже села, тем больше за власть голосовали. Ну и потом, не забывайте, что треть населения всегда за власть голосует. Стандарт.

 

Мадина Сагеева: Почему власть не сделала то, что могла сделать?

 

Игорь Дулаев: Думаю, что она сделала все, что могла.

 

Мадина Сагеева: А вот теперь интересно, кому достанутся два «золотых» голоса коммунистов?

 

Игорь Дулаев: Кажется, мы уже застрагивали тему переформатирования политического поля в Осетии. И насколько коммунисты действительно сейчас готовы перейти в реальную оппозицию, должны просчитывать их аналитики.

 

Мадина Сагеева: Какие? Московские, местные? И что, у них есть аналитики?

 

Игорь Дулаев: Давайте предполагать, что у любой партии есть мозги, которые просчитывают результаты. Давайте также исходить из того, что они должны просчитать, возможно ли сотрудничество с властью. Системная оппозиция сотрудничает с властью. В этом нет плохого ничего. Нужно только просчитать, что им выгодно: уходить и быть действительно оппозиционной партией, либо договариваться с властью. Вот от этого и  будет все зависеть.

 

Эльбрус Дзабиев: Если мы говорим, что власть похожа на человека, то после истерики нормальная реакция – злость. Удастся ли  Баликоеву, в случае его избрания главой района, что-то сделать? Учитывая, что он будет как кость в горле власти?

 

Игорь Дулаев: Я не поддерживаю вашего мнения, что это была истерика, но такая эмоциональная реакция власти настораживает. В политике должно быть меньше эмоций. Ирафский район — один из самых депрессивных районов республики, и, соответственно, только власть может влиять на то, что и как будет происходить там. У власти есть все возможности, чтобы проводить те или иные нужные для себя решения. И тут уже многое будет зависеть от Баликоева. Как он сможет договариваться.

 

Эльбрус Дзабиев: По сути, получается, что у нас в Ирафском районе были самые интересные, но и самые последние конкурентные выборы?

 

Мадина Сагеева: Нет, наоборот, сейчас люди начинают понимать, что все идет снизу. Еще есть муниципальные выборы. Южный скоро — а там тоже молодежь уже почувствовала силу бюллетеня, выборы в Гордуму…

 

Эльбрус Дзабиев: А потом нам назначат главу и политическая жизнь в Осетии на несколько лет утихнет…

 

Игорь Дулаев: Должен сказать, что это иллюзия,  которая господствует сейчас, и не только в Осетии. Политику же нельзя заморозить. Ее вроде убираешь, а она возвращается в  другой форме. Вспомните политологическое определение «схватка бульдогов под ковром».  Если мы не видим публичной политики, что очень плохо, она никуда не уходит, она просто превращается в битву кланов. В этом случае народ на самом деле остается в стороне. Решаются внутренние проблемы…

Согласен с Мадиной.  У нас не будет выборов главы, но будут выборы в Гордуму Владикавказа. И нужно понимать, что здесь будут более высокие ставки, чем в Ирафском районе — большая часть финансов республики находится в городе. Это первый аспект. Во-вторых, половина избирателей республики тоже находится здесь, в городе.

 

Эльбрус Дзабиев: Кстати, а вы уверены, что эта добрая половина избирателей понимает, за кого будет голосовать? Мне кажется, что большинство искренне думают, что будут выбирать мэра, то есть — следующего после Дзантиева.

 

Игорь Дулаев: Да, это так: жители города мало знают, кто такая Бэла Икоева, но от этого и мало что меняется. Именно городское собрание будет назначать главу АМС.  И тут уж вопрос, кому удастся провести свою команду в Собрание представителей, будет очень даже животрепещущим.

 

Мадина Сагеева: А знаете, лично для меня главный итог ирафских выборов, который легко применим к любым местным выборам,  выразил житель Чиколы, правда, я не помню, за кого он был. Он сказал  потрясающе точную вещь:  «Они все уедут в свою красивую жизнь, а мы опять на похороны будем группами ходить». Выборы слишком сильно разделяют наше общество…

 

Эльбрус Дзабиев: Мадина, ты сейчас прямо цитируешь Мачнева…

 

Мадина Сагеева: Но я вижу это. Это для меня очевидно.

 

Эльбрус Дзабиев: Но если мы не пройдем сейчас через это, то тогда ничего не изменится…

 

Мадина Сагеева: Для меня лично итоги ирафских выборов таковы: а) выборы поляризируют  общество, б) власть неспособна этим процессам придать какую-то форму. Я не согласна, что ради демократии надо пожертвовать демократическими выборами, чтобы когда-нибудь к ним прийти. Я считаю, что если народ хочет выбрать квазимодо, шарика, белку и стрелку,  он должен с ними пожить. Но это — теория. А на практике получается так, как говорил дядечка из Чиколы.

 

Игорь Дулаев: Вот здесь я хотел бы полностью присоединиться к тому, что сказала Мадина. Реально, то, что я чаще всего слышал об этих выборах, — это  как раз поляризация общества, причем очень сильная поляризация, а мы и так очень сильно разделены. Выборы усугубляют ситуацию, однозначно. Задача и власти, и оппозиции как раз микшировать это. Мы должны дискутировать, отстаивать  разные точки зрения, но при этом оставаться в определенных границах, которые позволяли бы после выборов самым непримиримым оппонентам пойти в кафе и выпить чашку коньяка.