Почему в тех местах, откуда мы исчезаем, люди внезапно начинают жить по-другому? Почему они перестают бояться перемен? Мы с тобой как Чайка Джонатан Ливингстон, но стая начинает учиться летать еще до нашего возвращения.

Почему там, где нет нас, свобода приобретает численные эквиваленты? Почему от них всех веет волей и отдает страхом?

Почему, когда мы выходим из комнаты, начинаются веселье, драки, танцы, а когда мы возвращаемся, все вновь встает на предыдущие позиции? В НЕ нашем и нынешнем мире нет пределов счастью, оно тратится на покупку машины, квартиры и очередной брендовой одежды.

В нашем с тобой счастье обязательно повторится Рим, в счастье будет Париж, концерты рок-групп, участников которых уже давно нет в живых, будет вечная молодость.

Почему мы с тобой все время пытаемся избавиться от этого подросткового депрессивного и параноидального пафоса, и мы каждый день приходим к выводу, что так действительно легче.

Само пройдет, ведь так?

Почему там, где нет нас, принято заглядывать в нутро человека и ворошить все раны? В эти моменты всегда трудно дышать и отвечать доктору, где болит. Не то чтобы везде болело. Везде ноет. Клетки кричат о жестокости НЕ нашего, чужого, но почему-то знакомого.

Почему у нас не принято промывать всем кости, заглядывать в карманы, цокать языком, говорить о недоступном, обсуждать цены на сахар и банкротство банков?

Почему все так по-другому там. Там, где нет нас?

Читай самые интересные новости Градуса в Telegram!