В город Дзауджикау Цирк приехал.

Въехал вместе с дождями и холодом, прокрался накануне октября.

Клоуны-марионетки развешены под серой моросью.

Выцветший шатер облеплен мокрой, палой листвой.

Город замерзает рядами железобетонных конструкций на обочинах трасс.

Самое время…

Время греться у открытого огня, прыгая в горящий обруч.

Аааааап!

«Цирк! Цирк!» — кричат дети, но не бегут на пустырь, зажав в ладони билетик, а едут на статусных машинах в сопровождении отцов и матерей.

Бабушки их остались дома мыть чужие кости под проливными холодными дождями. Кости брякают в металлических тазах и стиральных машинах. Белые, белесые, белоснежные…

Чопорное общество чистых костей и отбеленных простыней не любит цирковых номеров.

Цирк открыт лишь для тех, у кого еще захватывает дух от глупостей.

Для сумасбродов, готовых влюбиться в воздушную гимнастку, и авантюристов, решивших сбежать вместе с бродячей труппой на рассвете. Потому умные цирковые зазывалы расклеят рекламные плакаты в самых непредсказуемых местах города: «Спешите! Лекарство от злых сплетен и осенней хандры. Блеск на фраке конферансье, свет софитов и сумасбродный смех клоунов!»

В моем детстве шатер разбивали на городской окраине. Красно-белый, похожий на разноцветный леденец, он вырастал где-то на болотах, и по городу тотчас разносился слух: «Цирк приехааааал!»

Землю внутри шатра посыпали мягкими пахучими опилками.

Мальчишки-безбилетники в толчее перед началом представления ухитрялись подлезть под краем брезента.

Во время представления играл живой оркестр. В ответственный момент тремоло на барабане щекотало нервы, о наступлении кульминации свидетельствовало бряцание тарелок: «БААЦ!», а затем гремели аплодисменты.

Скучные взрослые в цирк не ходили, считая, что животные там мучаются, а артисты в любой момент могут покалечиться на глазах у публики.

Но животные в цирке не выглядели несчастными, а артисты  взмывали под купол  в костюмах с рукавами, напоминающими птичьи крылья…

Ааааах… сердце обрывалось, падало и опять взлетало…

А после представления десятки ног разносили пахучие опилки по темной болотной жиже.

И когда теплый диковинный запах хищников, шум и огни бродячего цирка оставались далеко позади,  глушь и мрак захватывали детей, отважившихся на это путешествие на край света.

Но «трень-трень»  — звенел во тьме трамвай «в любую сторону».  Делал круг почета по пустырю, окольцованному серебристыми рельсам, утопающими в жухлой осенней траве. Собирал поздних пассажиров, и увозил их в серые будни, к скучным взрослым и таблицам умножения.

Облепив трамвайные стекла в хвосте вагона, мы до последнего всматривались в силуэт красно-белого шатра на пустыре.

Там, во тьме, навсегда оставались загадочные люди, скрывающие свою повседневную жизнь под масками, гримом и костюмами.

Променявшие тишину размеренной жизни на грохот духовых и ударных, а человеческие страхи на необыкновенные возможности.

Спустя много лет наступило время не моего детства, и совершенно случайно оказалось, что я все еще хочу заглянуть за полог, скрывающий артистов от зрителей. И все еще думаю, что это прекрасно — колесить по миру в образе птицы, летающей под куполом…

Аааап!

Октябрь на носу. И вот белоснежные, словно грядущая зима, тигры гипнотизируют зрителей первых рядов…

Воздушные гимнасты сбивают сердечный ритм…

Рептилии, расползающиеся по арене, заставляют визжать от ужаса, а клоуны — безудержно хохотать.

И весь этот сложенный механизм, спаянный и скрученный из движения, перевоплощения и риска, работает, как часы на руке, для того чтобы ты позабыл о мире, который серой моросью ложится на купол над головой.

Сквозь светлую ткань шатра просвечивает небо, и за время представления купол темнеет и становится глубоко-фиолетовым.

Лязгают затворы на клетках с хищниками, и на расстоянии вытянутой руки мерцают глаза бенгальского тигра.

Ревут мотоциклы внутри металлического шара, и зрители то закрывают в ужасе глаза руками, то распахивают их навстречу цирку и восторженно хохочут.

Тут нет детей и взрослых, здесь лишь дети со своими детьми и их куклами.

Клоуны-марионетки раскуплены.

Осень увязнет в болотах на окраине города.

Бродячий цирк привозит на колесах частички другого, древнего мира  кибиток, укротителей, огней…

И сегодня, во времена иллюзий и подмен, этот сумасшедший мир как никогда правдив и реален.

Берите билеты на первый ряд, цирк надо видеть близко, ему надо заглянуть в глаза.

И не выбрасывайте билета после представления, скомкайте по совету одного великого, ведь улыбка, зажатая в кулак – смертельное оружие против зла этого мира.

Читай самые интересные новости Градуса в Telegram!